Все начали готовиться к рождению ребенка, которому суждено было стать великим. Тогда же родственники по материнской линии поклялись вечность служить тому человеку, что набирался сил в организме их крови. Это была своеобразная традиция, непрекословная истина, которой следовали люди, рожденные уже после первых клановых войн. Именно они, вкусившие и прекрасную жизнь под клановыми крыльями и потерявшие все в одночасье, были готовы посвятить всех себя надежде, что мирное время настанет вновь.
Род Ночи Мэнэми[1] так навсегда и остался нести эту фамилию. Отца рожденный под луной Кэзуки[2] не знал, зато перед ним повсюду следовали многочисленные тетушки, бабушки и сестры, мать заботилась о нем, как о самом ценном сокровище, а его дед, ее отец, воспитывал в нем лучшего мужчину, какого только мог представить сам.
Сакуюри разделил с ним и первые слезы, и первую улыбку, он разносил по своим стенам раскаты его детского смеха, подростковые крики, звуки робкой нежной любви. Сейчас спустя несчетное количество времени в нем мало что поменялось.
Резиденция сохраняла черты традиционного приморского особняка, пусть он и был несколько удален от самого побережья, во времена его постройки Айконранку был куда менее спокоен и часто обрушивал на берег свою силу. Сакуюри возвели на широкой равнине по середине владений семьи Ночи, которые сейчас по иронии судьбы были полностью под властью Протексората. Позже слева от резиденции начал свое протяжение самый первый Кабе, но ничто так и не смогло затмить ее масштабность.
Дома того времени строили по одной технологии: сначала территорию очерчивали первые стены внешнего фасада, там сосредотачивалась охрана, прислуга и все хозяйственные помещения для обслуживания. Далее выстраивали п-образный корпус хозяйского особняка, он был чаще всего трехэтажным, серединная часть была для приема гостей, а правое и левое крыло соответственно делились на мужское и женское. Внутреннее пространство отводили под парк. По сведениям журналистов, задний дворик клана Ночи завораживал любого гостя своей красотой и утонченностью, а некоторые поговаривали, что в этом самом парке встречались поистине редкие чудеса природы. Например, вечноцветущее поле лилий.
Ночи Алисия, как и все ее братья и сестры, бывала в Сакуюри, но в отличие от остальных, куда чаще. Прежде, все дети клана были обязаны жить там до выпуска, но с тех пор, как их стали отправлять на учебу в Солуом, правило изменилось само по себе, и теперь, все школьники и студенты должны были посещать дом по праздникам и перед официальными встречами.
В памяти Алис родной дом отца отпечатался яркими лучами светил, что будили ее каждый тагинит, запахом цветов, что стучались в окна и первыми чудесами, которые она смогла сотворить своими руками.
Энергию младшая дочь матки Сиреневого ветра начала чувствовать как будто с самого рождения. Лежа в колыбели, юная Ночи Алисия без конца бегала сиреневыми глазками по потолку и стенам детской, и никто по началу не мог разобраться почему. Лишь отец, понаблюдав за ее поведением, смог уверенно заявить: «Она видит Флавус, его нити, смотрите, смотрите, как наблюдает. Умная малышка, с таким потенциалом.»
Потенциал у нее действительно был выдающийся. На памяти всех престарелых нянечек и тетушек, она оказалась первым ребенком, который так тонко чувствовал все колебания энергии, видел ее через любые препятствия и откликался на движения, как на нечто живое. Для маленькой Алисии другом мог стать кто угодно и что угодно. Она чувствовала любое существо, наделенное энергией, будь то жучок или птичка, и могла слышать ветер.
Однажды, отец увидел ее в парке, маленькую трехяровую малышку, Алис бегала голыми ножками по зеленой траве и как будто играла с кем-то в догонялки. Он долго не мог поверить в то, что разворачивалось перед его глазами, ведь его младшая дочь, действительно, убегала от маленького ветерка, такого же молодого и неокрепшего, как и она сама, и звонко смеялась.
Следы стихийных духов и божеств встречались крайне редко, поэтому далеко не все люди верили в их существование, но все же доказательства наличия чего-то, что было выше человека, находились. Ими были, например, ветра, не подчиняющиеся никаким законам, двигающиеся лишь так, как им того захочется. Считалось, что все они по началу были похожи на тот, с которым играла Алис, были крошечными и активными, а по прошествии времени выбирали плыть в потоке своих больших братьев и перегонять облака или им кто-то говорил так делать.
Наука долго пыталась изучить природу духов стихий, которые точно существовали и наделяли некоторых людей своими способностями, но их происхождение так и не удалось раскрыть. Ученые поделились на два лагеря: одни настаивали на том, что духи просто являются подобиями божеств, то есть существуют лишь в мифах, легендах и сказках, а другие предполагали, что те имеют все же более понятное науке объяснение. Например, что духи — это стихии, наполненные колоссальным количеством энергии, поэтому люди, находящиеся вблизи эпицентров концентрации определенной стихии могли получать частичку этой самой энергии и наделяться определенными способностями. И этой версии было бы вполне достаточно, если бы не свидетельства множеств людей, что те общались с духами и видели их. В конце концов, ни ученые энергологи, ни социологи не смогли найти полный ответ, а поэтому чудо стихийных духов поместили в разряд трудно-объясняемых и оставили его в покое.
Ночи верили в духов стихий, особенно в ветер, ведь именно его силами наделялись многие дети их семьи, в том числе и мать Кэзуки. Ветер нашептывал ей будущее, давал подсказки, и кто, как не ее сын, должен быть убежден в правдивости всех его предсказаний. Но практически никто из их рода не видел духов. За исключением пары давно почивших прапрадедушек, Кэзуки Ночи стал первым, кто смог разглядеть в полотне бесконечно движущейся энергии отдельных существ без осязаемого тела, которые подчиняются своим особенным законам.
Духи встречались не везде, их скопления, действительно, были в местах, где царствовала их стихия. Ветерки кружились над океаном и побережьем, летали по узким улочкам и ужасно обожали залетать в дома с открытыми дверьми и окнами. Они имели сознание, но многие настолько неразвитое, что были примитивнее младенцев и щенков. Матка Сиреневого ветра не был истинным сыном духа ветра, ведь обладал своей силой, что превосходила всех элементалей, но все же Кэзуки и не был ему чужим, поэтому в жилах его детей иногда просыпались крупицы стихийной силы.
Очевидно, что в Алисии эта крупица оказалась самой большой. Никто не мог сказать, знак ли это был, после матери Кэзуки никто не мог заглядывать в будущее так далеко, но все же многие предположили, что Ночи Алисия вполне может быть будущей маткой сиреневого ветра. Конечно, все эти разговоры велись лишь в узком кругу приближенных, слишком рано было открывать сырые предположения всей семье.
Алисия же росла, как и все ее многочисленные братья и сестры, пусть и занималась куда больше многих. Отец сказал, что это необходимо, чтобы определить пределы ее силы, но из-за количества теоретических скучных занятий, Алисия порой думала, что учителя хотят узнать пределы ее мозга. Но в семье Ночи не было принято жаловаться, особенно на решения их матки, особенно если он твой отец.
Алис жила в Сакуюри дольше своих ровесников, те приезжали на лето и на собрания семьи, а потом вновь разбредались по своим квартирам и домам, раскиданным по всей территории клана, который разделился уже на столько веток, что одна резиденция не могла вместить всех. Младшую дочь Кэзуки держал при себе до момента, как все младшие дети были отправлены в Солуом.
В день отъезда, братья и сестры прибыли в Сакуюри, чтобы получить благословение матки, Алис сидела за столом подле отца и без слов понимала, как к ней относятся остальные. Тогда она впервые осознала: какого олененку в лесу питаться травинками и одновременно чувствовать на себе взгляд хищника, для которого ты сам — главное блюдо. Но младшая дочь матки клана не могла показать свой страх ни перед кем.
