Окончательно выходя из себя, подросток двинул плечом своего старшего друга и быстро спустился по деревянным ступеням, погружая голые ступни в холодный песок. Он опустился на землю, слушая, о чем говорят взрослые, но не участвуя в беседе.
— Иоко все дни пропадает в монетном дворе, ищет бумаги Харритт, к нам больше не возвращалась, — безразлично поведал Сейнт, хотя Синдри знал, что не он один недоволен сложившейся ситуацией. — Я подлечил ее, как смог, возможно, дальше она попросила помощи у отца, у них есть семейные доктора. Что вы хотите узнать еще?
— Она обратится к Золотому молоту за новыми крыльями? — без промедлений продолжил странный расспрос Такецу, и Синдри окончательно перестал понимать, кто из кого выпытывает информацию.
— Не думаю, кое-что поменялось, но лучше вам спросить ее лично. Что происходит в Солуоме? — зажег очередную сигарету Сейнт. Син почему-то подумал, что учителю вряд ли нравится запах табака.
— Ничего серьезного, беспокоиться не стоит. Но ситуация может перемениться в любой момент. Мы не в силах предугадать, как идет расследование у сиреневого ветра или драконов. Ю Рин старается держать лицо перед всеми, но кто знает, — плавая в мыслях словно на волнах океана перед ними, вел свой рассказ Такецу и медленно добавлял подробности, которые не могли не устрашать потухший вмиг рыжий лучик. — Вы должны знать, за ваши с Иоко головы Зуб дракона назначил высокую цену, во втором округе фамилия Миякэ вас защитит, но не факт, что не найдутся смельчаки. Директор Ли сказала поторопить вас, но, вижу, мне все-таки стоит найти Миякэ Иоко.
Синдри вновь услышал нотки насмешки, превосходства. Старшие друзья слишком часто подкалывали его в разговорах, чтобы он не заметил этого у учителя. Тучи моментально заполонили лазурное небо, ладони подростка затряслись, он с силой сжал их, в тайне надеясь, что услышит за спиной привычные крики Сейнта, который обязательно отстоит их беспомощность.
— Вы правы, Нара — ее территория, мои руки связаны, как не грустно это признавать, — без прежнего гонора и веселья в голосе ответил Туссейнт и молча затянулся. Син не выдержал и, вскочив, развернулся в сторону террасы.
— Даже не начинай, мелкий, — ткнув в сторону рыжих волос сигаретой, проговорил по буквам Сейнт, и Син громко втянул воздух ртом. — Сейчас не время показывать свой характер, даже я это понимаю, а ты — нет?
"Я для него всего лишь ребенок, для мать вашу, Сейнта!" — не веря, что произносит это в своей голове, подумал Синдри и почувствовал, как глаза становятся влажнее. Холодный ветер нещадно хлестал его по лицу, подбрасывая отросшие прямые пряди, но он не был способен остудить разгоряченную кровь подростка, который все же собрался, чтобы сказать:
— Не тебе мне об этом говорить, — глухо прошипел он и продолжил, срываясь на крик: — Что плохого в желании сделать хоть что-то? Думаешь, так просто сидеть и смотреть, как вы творите разную херню и не думаете об остальных?
— Тебя это не волновало раньше, — закатив глаза, бросил Сейнт, возвращаясь к сигарете. Его титаническое спокойствие раздражало Синдри до дрожи во всем теле.
— Да, не волновало, потому что это не угрожало моей жизни, — истерически усмехнувшись, продолжил младший и схватился за волосы, пытаясь унять новую волну ярости. — Раньше я мог контролировать собственную жизнь, мог успокоить себя мыслью, что я убегу и спасусь. Ваши игры со смертью меня не интересовали, мне было глубоко насрать, что вы творите и зачем. Но, теперь бежать бессмысленно, ведь если вы умрете от своей тупости, я погибну следом, как далеко бы не находился. Легко мне, Сейнт? Я знаю, во что вы ввязывались в прошлом, знаю, какой ценой выбирались из задниц. Думаешь, я готов терпеть это снова и снова, надеясь, что и в этот раз вам повезет? А если нет? Просто молча умереть? Не ценишь свою жизнь, ладно, но не разменивайся моей!
Мужчины на террасе молчали, Такецу выжидал, а Сейнт явно раздумывал над остроумным ответом.
"Ну давай, что ты скажешь теперь? Что именно сейчас я должен заткнуться и сидеть на месте? Что я бесполезен и вы справитесь сами? " — кричал разум Синдри.
— С чего ты взял, что я не ценю свою жизнь, — облокотившись на деревянную балку, произнес старший. Его бирюзовые глаза всмотрелись в глубину океана, становясь с ним будто одним целым. — Я…тоже не хочу сидеть и ждать, но… — сигарета в его пальцах подошла к концу, пауза продлилась мгновения, пока Сейнт зажигал и затягивался новой. — Но как ты и сказал, теперь мы связаны, никому из нас нельзя умирать, а я совсем недавно чуть не угробил всех. Да, это случайность, но от случайности гибнет больше людей, чем от наемных убийц. Иоко, по-твоему, не ощущает этого давления? Она каждый день отправляется в пасть тигру, маячит прямо перед носом у наших врагов, скрывается от всех, врет своему отцу. Даже лишенной в этом плане проще — она не знает всей правды. Всего ужаса. А Иоко слишком о нас заботится, чтобы подставлять под удар.
Ведро ледяной воды, проморозившей тело до костей, — вот этим показался Синдри ответ Сейнта. Эмоции на лице подростка смешались, ни гнев, ни грусть, ни отчаяние не хотели брать верх, заставляя его метаться внутри создания, словно напуганная выстрелами на дороге лань.
— Но…но…кто же защитит ее? — прошептал рыжее облако, путаясь в собственных мыслях. — Иоко тоже может сломаться, может ошибиться, почему мы не станем хотя бы ее запасным планом на случай, если надо будет снова убегать или прятаться? Мы же с тобой не настолько никчемны…
Сейнт выдохнул, почувствовав горечь табака, попавшего не в то горло. Его бирюзовые глаза рассматривали высокую фигуру школьника в грязной одежде, стараясь не зацикливаться на том, от чего та потеряла свою прежнюю яркость, почему его ноги неумело забинтованы и голы, впивались в мелкие порезы на мягкой коже, в синюшные складки под веками, в покусанные губы, искаженные гримасой страданий. Ребенок доверял ему, обнажал свои страхи и сомнения и, в отличие от самого Сейнта, не боялся делать этого. Открытость и искренность Синдри, по-настоящему, пугали потаенные уголки его сознания, Сейнт боялся, что однажды их сменит такие знакомые ему озлобленность и жестокость, поэтому и он, и Иоко старались сохранить эту невинность нетронутой, по крайней мере до момента пока другого варианта не останется.
Но Син перед ним уже не был тем учеником средней школы с широкой улыбкой, которого они с Иоко встретили пару яров назад, ребенок, незаметно для всех, повзрослел. Его личность активно формировалась, претерпевая изменения буквально каждое мгновение. Все проблемы, возникшие на пути яркого лучика, отпечатывались на нем темными пятнами. И виной тому был, в том числе, и Сейнт. Они провалились, пытаясь защитить его от всего вокруг, и даже не осознали этого.
— Иоко не позволит тебе вмешиваться, — произнес наконец горькую правду Сейнт и взъерошил пальцами копну персиковых волос, практически роняя на них пепел сигареты.
— Ты прав, но кто сказал, что ей обязательно знать обо всем? — сорвалось с губ Синдри, от чего Такецу громко усмехнулся, заставляя бирюзовые глаза зажечься недовольным взглядом.
— А вот это уже другой разговор, — мягким голосом ответил учитель, игнорируя быстро разряжающийся воздух вокруг.
Сейнт проматерился про себя и выкинул сигарету в песок, готовясь учинить настоящий скандал.
— Учитель, кажется, вы лезете не в свое дело?— резко уронив ладонь на плечо, скрытое черным кимоно, процедил он. Ему было все равно, кто стоит перед ним, какие у него силы и связи, все, что заботило Сейнта в этот самый момент, было — не позволить Такецу сбить Сина, не дать тому надежду, что в глазах подростка разрослось бы во что-то непоправимое, за что Иоко точно разорвет его на части.
"Дорогая, любимая, Ли Ара, вы снова взялись за старое, гениальная карга" — проклинал про себя директрису Сейнт, наконец догадываясь, для чего на самом деле прибыл сюда этот учитель Такецу. И как он сразу не понял это, хотя участвовал в подобном сценарии не раз. Ли Ара слишком хорошо их знала, и, хотя Сейнт был уверен, что своими действиями та всегда старалась их защитить, не мог принять метод, который всегда избирала их любимая директор.
