Между тем приливы депрессии продолжают мучить Тургенева.

Из писем Анненкову: «Вы меня хвалите за мое намерение прожить зиму в Риме. Я сам чувствую, что эта мысль была недурная, – но как мне тяжело и горько бывает, этого я Вам передать не могу. Работа может одна спасти меня, но если она не дастся, худо будет! Прошутил я жизнь, – а теперь локтя не укусишь. Но довольно об этом. Все-таки мне здесь лучше, чем в Париже или в Петербурге»; «Увы, я могу только сочувствовать красоте жизни – жить самому мне уже нельзя. Темный покров упал на меня и обвил меня; не стряхнуть мне его с плеч долой. Стараюсь, однако, не пускать эту копоть в то, что я делаю, а то кому оно будет нужно? Да и самому мне оно будет противно».

В Риме Тургенев продолжает жить под впечатлением своих непростых отношений с Полиной Виардо. Одна из римских знакомых писателя вспоминала:

«Раз сидим мы с ним в Риме на Пинчио. Проезжает мимо нас в коляске дама, похожая немножко на нее ‹Виардо›, так он, как сумасшедший, вскочил и бросился за коляской, конечно, не догнал, вернулся запыхавшись и после все мне расписывал, какая она, должно быть, необыкновенная женщина, судя по наружности…»

Однако, несмотря ни на что, римская зима оказалась плодотворной и в творческом отношении, по-видимому, переломной для Ивана Сергеевича Тургенева. В конце 1857 г. он закончил в Риме работу над повестью «Ася» и отослал готовую рукопись в «Современник». Успех «Аси» в России сильно вдохновил его, что явствует из письма Анненкову:

«Отзыв ваш об „Асе“ меня очень радует. Я написал эту маленькую вещь, только что спасшись на берег – пока сушил „ризу влажную мою“, – а потому я бы вовсе не удивился, если б моя первая – после долгого перерыва – работа не удалась. Оказывается, что она вышла изрядная, и я искренне этому радуюсь».

В январе 1858 г. Тургенев начинает в Риме работу над повестью «Первая любовь» и романом «Дворянское гнездо»; одновременно он сотрудничает с журналом Е. Корша «Атеней», куда пересылает свои корреспонденции об Италии.

Об этом, втором посещении Тургеневым Рима Борис Зайцев написал в книге «Жизнь Тургенева»:

«Осень и Рим шли к его настроению. Некогда этот Рим наполнял красотой молодую его душу. Теперь помогал изживать горе. Виардо ему не писала – не отвечала на письма… Риму и надлежало перевести Тургенева с одного пути на другой. Нелегко это давалось. Рим пустил в ход все свои прельщения. Осень была чудесна. Все синеющие небеса, вся роскошь Испанской лестницы с красноватыми башнями Trinita dei Monti, величие Ватикана, задумчивость базилик, тишина Кампаньи, фонтаны, сивиллы, таинственная прахообразность земли – все говорило об одном, в одном растворяло сердце. У Тургенева были глаза, чтобы видеть. Были уши, чтобы слышать. „Рим – удивительный город: до некоторой степени он может все заменить: общество, счастье, даже любовь“. Вечность входила в него, меняла, лечила. Делалось это медленно. Он и сам не все видел. Иногда болезнь неприятно раздражала и томила. Темные мысли – о судьбе, смерти, бренности – именно с этого времени крепче в нем гнездятся. И все-таки Рим врачевал».

Болезнь, однако, заставила Тургенева покинуть Рим вопреки его желанию и планам:

«Как же мне не пенять на судьбу, наградившую меня таким мерзким недугом, что по милости его я превращаюсь в Вечного Жида. После двухмесячной борьбы я с сокрушенным сердцем принужден оставить милый Рим и ехать черт знает куда – в поганую Вену советоваться с ‹доктором› Зигмундом. Здешний климат развил мою невралгию до невероятности, и доктор меня сам отсюда прогоняет. Ну скажите, не горько ли это? Не гадко? Я всячески оттягиваю и откладываю день отъезда…»

14 марта 1858 г. И. С. Тургенев выехал из Рима во Флоренцию, а затем через Геную, Милан и Триест – в Вену. Между тем в своих «Литературных воспоминаниях» П. Анненков изложил свою версию отъезда Тургенева из Рима:

«Кроме недуга, игравшего тут, конечно, важную роль, но под конец уже и ослабевшего, как увидим, – тут была еще причина психическая. Тургенев не мог быть жильцом Италии, как ни любил ее. Он представлял из себя европейски культурного человека, которому нужен был шум и говор большого, политически развитого центра цивилизации, интересные знакомства, неожиданные встречи, прения о задачах настоящей минуты… Чуткость Тургенева к красотам природы, к памятникам искусства, к остаткам древнего величия не подлежат сомнению… Ему недоставало только мужества заключиться в себе самом и довольствоваться анализом великих ощущений и мыслей, навеянных Италией. Этой ценой только и покупалось право жить в Италии и репутация мудрости, полученная некоторыми лицами, сделавшими себе удел из блаженного созерцания. Но в натуре Тургенева не было пищи для долгой поддержки созерцания: он искал событий, живых лиц, волн и разбросанности действительного, работающего, борющегося существования… Замечательно, что с 1858 года он уже никогда не возвращался в любимый им Рим, в превозносимую им Италию».

Сергей Семенович Уваров

Сергей Семенович Уваров, граф (25. 08.1786, Москва – 4.03. 1855, Москва) – государственный и общественный деятель. Попечитель Московского учебного округа, президент Российской Академии наук (1818–1855), министр народного просвещения (1833–1849). Сочинял стихи, с легкостью изъяснялся на семи языках, был признанным в Европе эссеистом на философские и литературные темы. Удалившись на покой, получил степень магистра классической филологии Дерптского университета.

Будучи убежденным консерватором в своей официальной политической линии (известна его классическая триада для России: «самодержавие, православие, народность»), Уваров в повседневном общении был достаточно либерален. В своем имении в Поречье под Можайском он создал свободную и благоприятную атмосферу для своих гостей – университетских профессоров, литераторов, которые часто сравнивали Поречье с «русскими Афинами», «платоновской Академией». Главный зал усадьбы, спроектированный и построенный архитектором-итальянцем в сотрудничестве с Карлом Брюлловым, был отведен под «храм искусства». В библиотеке усадьбы стояли бюсты Рафаэля, Микеланджело, Данте, Тассо, Ариосто, Макиавелли. Библиотека насчитывала двенадцать тысяч томов.

Один из участников «пореченских дискуссий», Г. А. Щербатов (будущий попечитель Петербургского учебного округа), вспоминал об Уварове:

«Он был общителен, любил возбуждать прения, слушать чужие речи не по долгу учтивости, но с желанием самопроверки, и не признавал невежами только тех, которые, при однородных с ним условиях просвещенного и развитого ума, тем не менее могли с ним расходиться во взглядах по вопросам спорным. Я лично был тому свидетелем».

Граф С. С. Уваров посетил Рим (а также Венецию) в 1843 г. в пятидесятисемилетнем возрасте. Годом позже в своем имении Поречье он написал на французском языке воспоминания об этом путешествии – «Рим и Венеция в 1843-ем году» (в данной книге используется главным образом перевод М. Ровберга).

Испанская лестница и церковь Св. Троицы (фото начала XX в.).

Александр Иванович Герцен

Александр Иванович Герцен (6.04.1812, Москва – 21.01.1870, Париж) – писатель, философ, публицист, общественный деятель. С 1847 г. – в эмиграции. В своих «Письмах из Франции и Италии» писал, что к осени 1847 г. ему в Париже сделалось «невыносимо тяжело»:

«Хотелось моря, теплого воздуха, пышной зелени и людей – не так истасканных, не так выживших из сердца… В Италию, в Италию!»

В Ницце Герцен получил рекомендательное письмо от своего друга И. П. Галахова к старожилу русской колонии в Риме – художнику А. А. Иванову, живущему в Риме с 1830 г.:

«Почтеннейший Александр Андреевич! Рекомендую вам близкого мне приятеля и москвича, Александра Ивановича Герцена. Познакомившись, оба увидите, как далеко может идти ваше знакомство; я могу только заверить, что г. Герцен с участием и признательностью воспользуется вашей одолжительностью, которой в Риме для опытного художника немало повода…»