— А вот это Asakusa View Hotel.
Да, здание заметно сразу, больно уж здоровое.
— Это сколько же там этажей? — изумился Виктор.
— Двадцать восемь, Витя-сан, в здании 326 комнат и девять ресторанов. Самый интересный находится на 27-м этаже, из него открывается прекрасный вид на ночной Токио.
От парка развлечений идти оказалось всего ничего, мы за три минуты дошагали, войдя в здание под облегченный вздох шурина. Оформление на ресепшене заняло всего ничего, после чего мы, в сопровождении местного служащего, поднялись на пятнадцатый этаж.
А ничего так, уважают меня. Не президентский номер, конечно, но весьма прилично. Три помещения — гостиная квадратов пятнадцать и две небольшие спальни по бокам, метров по десять, если не меньше. Мебели не очень много, но кровати большие, а телевизор в центральной комнате, похоже, проекционный, больно уж экран здоровый. Из гостиной же можно попасть в туалет и просторную ванную. Особый шарм жилью придавало большое окно, за которым переливался морем огней ночной Токио. Я так думаю, это все же люкс, или, может, первый класс. Обстановка, кстати, в европейском стиле, никаких циновок на полу.
Оставили сумку в номере, сразу достав и повесив на плечики костюмы. Поинтересовался у Кунихико Сато, можно ли попросить утюг. Тот кнопку на стене около двери нажал, что-то сказал. Вот ведь, тут можно просто сдать вещи, их к утру погладят. Персонал понимает по-английски, так что трудностей с общением не должно возникнуть.
Горничная нарисовалась буквально через две минуты. Покланялась, приняла наши костюмы и испарилась, объяснив, что утром, когда встанем, все будет готово. Мы умылись с дороги, руки сполоснули в умывальнике, да и отправились на ужин. Тут, наконец, подал голос наш дипломат, который весь путь до отеля как рыба молчал, так что я почти забыл про него. Он заявил, что должен нас покинуть, пообещал завтра с утра подъехать, после чего умотал, оставив нас в тесной компании.
А мы на лифте поднялись наверх, в тот самый ресторан, который находится на 27-м этаже. Интересно, если бы Семицветов знал, куда нас ужинать поведут, он бы уехал так быстро или предпочел бы остаться?
* * *
Ну вот, наконец-то я попробовал сукияки. Видел этот пункт меню в японских ресторанах в нашей стране, но как-то названию не доверял. Подозрительное оно какое-то. Как говориться, «Бог их знает, чего они туда плеснули» [2]. Оказалось, я ошибался, вполне вкусно, только готовить нужно самому, что только добавляет экзотики. На плите специальной, встроенной прямо посередине стола, чугунный горшок булькает, а ты туда мясо подкладываешь, а готовое палочками вынимаешь. Занимательно.
Чтобы мы голодными не сидели, пока говядина варится, нам отбивную котлету тонкацу принесли, плюс рыбы, нарезанной и поданной на деревянных подставках, закуски какие-то, соусы. Харчей много, но в них не разбираюсь особо. Что характерно, не только палочки официант на стол положил, но для нас с Витькой еще и вилки и ложки не забыл подать. Нет пока в мире тотальной моды на японскую еду, так что туристы на палочки смотрят с опаской.
А я вот с невозмутимым видом именно их взял. А чего? Отбивная на ломтики уже порезана, что удобно. Шурин посмотрел на меня с недоумением, а вот японцы обрадованно заулыбались.
А вообще шикарно тут, столик у самого окна, оно во всю стену, поэтому на Токио обзор потрясающий. Буквально море огней, куда ни посмотри. И разговор приятный. Японцы начали выспрашивать про то, как я начал писать. Пришлось излагать курьезную версию, вроде как «дали поручение, начал, понравилось, продолжил, прославился», попутно подумав, что моя интерпретация изрядно смахивает на версию происшествия с Семеном Семенычем Горбунковым. Стиль один в один: «шел по улице, поскользнулся, упал, закрытый перелом, потерял сознание, очнулся, гипс».
Витька, похоже, о том же подумал, вон, посмеивается в кулак, а японским переводчикам нормально зашло, для них выполнение поручения начальства — дело чести. Вроде даже зауважали меня.
Попутно они рассказали про свои университеты, про изучение русского. Пришлось давать консультации по некоторым нашим диалектным словам. И вот тут, однако, уразумел я, шибко тяжко японцу поведать, что такое «да нет» и чего в нем больше — «нет» или все-таки «да». Но я справился, объяснив, что «да нет» — это нет, которое вполне может превратиться в да, а «да нет, пожалуй» значит, что надо же сначала поуговаривать. Филологи японские подзависли сначала, переваривая услышанное, но потом улыбаться начали, кивая головами. Дошло, значит.
Японцы охотно рассказали про район Асакуса. Тут, оказывается, даже на рикше можно проехать. Туристов много, но район больше своих привлекает, иностранцы другие районы предпочитают. Про конвент любителей фантастики тоже поговорили. Премию Сэйун, которую на нем присуждают, часто называют японской Небьюлой. Есть такая награда в США, она тоже присуждается на съезде фанатов фантастической литературы и кино. Между прочим, про то, что я русский, они узнали буквально недавно, почему-то в Японии большинство читателей считают меня американским фантастом. Забавно, но, если подумать, такое мнение только добавляет мне шансов уехать домой с премией.
Любят японцы американскую культуру горячей любовью. Видимо, большая наша ошибка была по-доброму с ними поступать. Надо было как янки — ковровые бомбардировки, в плен не брать. Сразу бы залюбили нас, как миленькие. А вы думали — японские солдаты на Окинаве в плен не сдавались от великой стойкости? Да как бы не так — джи-ай их просто расстреливали, невзирая на поднятые руки. Наши вот брали, а американцы очень редко. Да, что там, помню, читал книгу Чарльза Локвуда, командующего подводными силами Тихоокеанского флота США во время Второй Мировой, скромно названную «Топи их всех». Так вот, уничтожали американцы действительно все, что плавало, включая госпитальные суда. Заодно «по ошибке» пускали на дно и наши суда, порой в наших же территориальных водах. А еще американские подводники запросто из пулеметов расстреливали спасающихся японских моряков. Ну, в точности, как фрицы, те поступали ровно так же, только тех за воинские преступления осудили, а этим с рук сошло.
Сдающийся американцам японский солдат, много таких было, но повезло мало кому
За разговорами доели сукияки, потом уже супом с овощами, сваренным из оставшегося в чугунке бульона, трапезу завершили. Шурин изрядно удивился, что суп последнее блюдо. Но он мужественно свою порцию заглотил и… не наелся, похоже. Под конец выпили зеленого чаю. Японцы сказали, что оставляют нас, будут утром, после чего откланялись, сначала проводив нас обоих до дверей нашего номера.
— Саш, а ты где так ловко палочками научился владеть? — первым делом спросил меня Виктор.
Я только рассмеялся, вот же жук подозрительный.
— И смех и грех, — не стал запираться, — Не поверишь, пришлось. Я в девятом классе летом на производственную практику на завод дизельремонтный ездил. Так там в столовой одно время вечно не хватало ложек и вилок. Возьмешь на обед что-нибудь пожрать. А как есть, если все столовые приборы уже разобрали? Хоть руками пользуйся. Ну, я вспомнил, что японцы палочками едят, из щепки выстругал себе комплект.
— И чего, сразу получилось?
— Да нет, как раз сразу никак. А потом ничего, пошло дело, нормально так приловчился.
Самое смешное, что примерно так и было, только не в этой жизни. Нас на севере японской лапшой завалили быстрого приготовления. Вкусная она у них. Вот я ее на работу и брал, благо электрочайник в бытовке был. Лапшу возьму, а вилку забуду и так каждый раз. А к каждой пачке лапши палочки прилагались одноразовые. Ну, не голодать же? Вот вынуждено и наловчился.
