— Ты совсем, Гарин? Еще не хватало тебе подкладывать что-то? — это уже Вершинин голос подал.

— Да все просто, есть правила, по которым должен проводиться обыск, если они нарушаются, то, что мешает и дальше по этому пути пойти?

— Да какой обыск? Речь идет об осмотре, — взвился капитан.

— Если был сигнал, то с какого рожна осмотр, если дело может идти об уголовной статье? — я явственно читаемую насмешку в голос подпустил, — И сразу вопрос — я какой именно был сигнал и когда? Если по радио сообщили, когда мы ехали, то это можно проверить, текст радиограммы заносится в бланк связи. А других возможностей не было, разве что через водителя могли передать, так его никто не опрашивал, он на улице находится. Согласитесь, товарищи, что получается как-то странно и непонятно.

Мое спокойствие ввело собравшихся в непонятное. Вот не должен студент так себя вести. Слишком независимо, совершенно ничего не опасаясь. Да и аргумент о странности якобы имевшегося сигнала на геологов подействовал, больно вопросительно на участкового они уставились.

А вот капитан мой намек намеренно проигнорировал, опять попробовал надавить:

— Ты понимаешь, что, если мы проведем осмотр с протоколом, то в случае обнаружения запрещенных вещей ты можешь сесть на два года, а то и больше? Из института тебя выгонят и ни на одну нормальную работу не возьмут.

— Понимаю. А так же понимаю, что тогда я привлеку прокуратуру, подниму связи в обкоме и горкоме Магадана. Знакомства у меня обширные, так что просто так приписать мне ничего не удастся. В случае открытия дела я подключу всех своих высокопоставленных магаданских и московских знакомых, а заодно зарубежные связи. Представьте себе заголовки в зарубежной прессе о том, что в СССР снова набирает силу ГУЛАГ, репрессируют всемирно известных писателей.

— Чего? — вытаращился на меня капитан, — Какой всемирно известный? Чего ты несешь?

— Плохо вы информацию собираете, товарищ капитан, — я уже иронии не скрывал, — Я действительно состоявшийся писатель и драматург. Мои книги изданы более, чем тридцати странах мира, два фильма по моим сценариям сняты, причем в США, в Москве режиссером Захаровым поставлен спектакль по написанной совместно пьесе. Я лауреат премии Ленинского комсомола, четырех зарубежных литературных премий, самой престижной в мире кинопремии Оскар за лучший сценарий. Награжден орденом Дружбы Народов, причем орден вручал мне лично генеральный секретарь Компартии СССР. Доходы у меня, кстати, такие, причем совершенно официальные, что мне эти граммы золота — это даже не смешно. Вы, товарищ капитан, не того человека нашли для провокации. А еще я корреспондент газеты «Магаданская правда». И работу мне искать незачем, я вхожу в Союз Писателей СССР, что позволяет мне вообще не работать.

— А какого тогда ты здесь делаешь, а не в Москве? — опять подал голос Вершинин.

— А почему нет? Мне нравится геология, у меня уже три профильные публикации в отраслевых журналах имеются. Надеюсь со временем кандидатскую защитить.

— Так вы точно утверждаете, что у вас ничего нет запрещенного?

— Нет, совершенно ничего.

— И никаких образцов минералов вы не везете?

— Везу, но не криминальные. Подобрал несколько друз кварца и пирита.

— И зачем они вам? — капитан уже потерял напор, мучительно раздумывая, стоит ли меня дальше пугать или лучше не гневить судьбу.

— Для подарков. Очень оригинальный презент будет. Приеду в Москву, сувениры раздам. Андрею Миронову вот обещал привезти и Захарову, да не только им. Думаю, моим друзьям понравится.

— Ты Андрея Миронова знаешь, артиста? — удивился наш начальник.

— Да какой Миронов? — взорвался капитан, — Что вы его слушаете!

— Семьями дружим. Когда в Москве бываю, то захожу к ним. Он даже этой весной ко мне в Магадан на свадьбу приезжал. У меня как раз фотография есть.

Достал из кармана паспорт, вытащил из-за обложки несколько фотографий. Миронов с Державиным и мы с Алисой на фоне улицы Ленина, меня награждает Горбачев, я на съемочной площадке вместе с Абдуловым, Фарадой и Захаровым, а еще последняя — я со скромным японским трофеем и наше партийное начальство — городское и областное. Еще бы — событие для Магадана значимое, как-никак я единственный местный писатель, имеющий зарубежные премии. Разве что у Рытхэу они могут быть, но он давно в Ленинград переехал.

Капитан окончательно сдался, поняв, что получился облом, не выйдет из меня сексота сделать. Все же он попытался лицо сохранить.

— Вы можете показать те образцы, которые у вас в багаже?

— А вот это я сделать могу.

Расшнуровал рюкзак, достал сверток. Увидев содержимое, геологическое начальство заулыбалось. Думаю, у них дома и получше друзы найдутся.

— Ну, вот же — золото, — возмутился капитан.

— Это пирит, соединение железа с серой, — снисходительно ответил зам Вершинина.

— Хорошо, я умываю руки, но сообщу о нежелании практиканта сотрудничать, — решил оставить за собой последнее слово капитан.

— Хорошо, тогда я тоже сообщу о ваших методах областному прокурору, — решил я не оставлять угрозу без ответа.

Капитан ушел, а я подписал дневник практики, раз уж все равно все начальство тут.

— Слушай, может, не будешь раздувать дело? — обратился ко мне Вершинин.

— Так к вам, Виктор Григорьевич, у меня ни малейших претензий, но о случившемся мне в любом случае придется рассказать. Не хочу, чтобы потом оказалось, что на меня жалоба ушла, за которую потом таскать будут по кабинетам и требовать объяснений.

По крайней мере выяснил, что завтра будет машина до Усть-Омчуга. А там уже найду попутку до Сусумана. Капитан так и не подошел, гордый попался. Ну, пусть со своим начальством потом разбирается, я спускать не намерен.

Нет, я понимаю, что у него работа такая, он просто вынужден иметь сеть осведомителей. Но вот методы мне что-то не нравятся. Вообще, с большинством милиционеров вполне нормально общаюсь. Участковый у нас на поселке, где отец живет, тот вообще отличный человек. Но всегда попадется и такой вот, ретивый. Это не только в органах, на любой работе, в любом коллективе такой найдется. А мне что-то слишком везет на них, постоянно нарываюсь.

* * *

Машина шла с самого утра, пришлось вставать в пять, а в полседьмого мы уже выезжали. В Усть-Омчуге три часа скучал, дожидаясь попутки. Увы, никто до Сусумана не шел. Наконец, повезло, попал на колонну из трех КамАЗов, которые взяли меня пассажиром.

В Сусумане на сутки остался, точнее, на ПАЗике доехал до поселка, на котором отца семья живет. Мне обрадовались, хотя братьев обломал — приехал без подарков. Ничего, в сентябре получат, когда прилечу из Москвы. Вытянулись они уже — еще немного и уже юношами будут. Время летит неумолимо, эх, я же знаю, насколько оно на самом деле быстрое. Опять поговорил с отцом насчет покупки дома на материке и машины. Тот все еще сопротивляется, но уже апломба куда меньше. Я мачехе подмигнул, мол, додавим. Та только улыбнулась в ответ. Предупредил, что на следующий год куплю им путевку, поставил перед фактом, пусть сами думают, куда они хотят поехать.

Долго задерживаться не стал, на следующий же день в Сусуман вернулся. Повезло, только вышел из ПАЗика, как к автовокзалу подкатил рейсовый магаданский автобус. Одна беда — забитый под завязку. Пришлось мне до Ягодного три часа стоя ехать, как стойкому оловянному солдатику. Как говорил пилот Мимино из одноименного фильма: «пешком постоял».

Глава 17

Приятная новость

В Ягодном окончательно закрыл практику, подписал бумаги. Никто словом не обмолвился про наезд на меня, который на геологической базе случился. Значит, скорее всего, не в курсе. Из Сусумана рано утром выехал, три часа до Ягодного добирался, подписи за час собрал и то только из-за того, что под кабинетом начальника пришлось ждать, когда меня примут. На часах половина двенадцатого всего, а я уже совершенно свободен практически до пятницы, прямо как Пятачок.