Я сочувственно промолчал, захочет, сам расскажет.

— А, ладно, чего уж там. С моей, сам понимаешь, никакой близости давно не было, а я мужик еще не старый, хочется иногда. Ну, снял одну в рейсе, чирик все дела. Только в кабине же не развернешься. Ну, она и говорит, мол, давай я тебе это самое, ну, ртом, — Василич смущенно замялся, — В общем, все нормально. Приехал домой, спать завалился. А утром белье начал менять, жена в крик. Глянул — все хозяйство в красных пятнах. Меня аж пот холодный прошиб, думаю, подцепил что-то страшное.

Петя опять помолчал, в две затяжки докурил сигарету, вышвырнул бычок в костер, потом продолжил.

— Жена в крик, вопит, мол, иди, давай в поликлинику, ходок проклятый. Зря только на тебя свои лучшие годы потратила.

— А ты чего? — не выдержал я, уж больно история приобрела неожиданный поворот, прям интересно стало.

— А что я? Побежал, конечно, страшно же. Там еще цвет такой странный, — Петя пожевал губами, видимо, подбирая слово, — Ядовитый прямо. Записался я к венерологу, очередь отстоял. Ну, в кабинете разделся, стою. А тот, как увидел, разохался, за голову схватился. Потом убежал, еще с двумя докторами возвращается. Все смотрят, языками цокают, головами качают. У меня ноги дрожать начали, чувствую, еще немного, и, как нервная девица, чувств лишусь.

— Доктор, — говорю, — Это хоть излечимо? Может, таблетки какие дадите?.

— И что он ответил? — поощрил я собеседника к ответу.

— Ответил, что шансы есть, только лечение будет нетрадиционное и радикальное, а таблетки тут не помогут. Я ж думал, резать будут. Кричу, что не дамся, под нож не лягу. А он мне в ответ, что хирургия и не понадобится. «Душ принимать вечером, не пробовал?» — спрашивает. «Если бы помылся вовремя, то и пятен никаких бы и не было». Короче, не было там никакой заразы, помадой она меня уделала. В кабине темно было, а я не заметил.

— А чего действительно, не искупался после рейса?

— Да как оно? — сплюнул в огонь Василич, — Горячую воду отключили, что же мне в час ночи греть кастрюлю? С утра думал в ванну. А оно такое вот. Ну, сам понимаешь, с женой совсем отношения разладились. Дети взрослые, учатся. Развелись, а я на север подался, пусть живет, как знает. Мне бы на кооператив заработать и нормально. Однокомнатной мне хватит с головой.

— А жить где думаешь?

— Да мне без разницы, хоть и в Магадане останусь. Чего мне? Или на поселке каком, лишь бы жить было где. Ладно, давай хоть кашу разогреем, скоро уж побудка.

На завтрак с вечера готовим. Точнее, с ужина оставляем в котле кашу или макароны. Утром подогрели, да котелок с водой вскипятили для чая и завтрак готов. Особых разносолов у нас нет. Каша гречневая, пшенная, перловая, макароны, тушенка. Есть еще рыбные консервы, сушеный лук и морковь, немного картошки, чисто на суп. Из специй лавровый лист, да перец. Остальное понемногу сами добываем.

Я спиннингом облавливал подходящие водоемы. Какая-никакая, а рыба есть, а это, считай, уха. С охотой не особо идет, но один раз удачно нарвался на снежных баранов, подстрелил самца. Свежего мяса народ давно не ел, так что зашло на ура, Саркисян сам шашлык делал, очень вкусно получилось.

Еще пару раз я водоплавающую дичь брал. Гусей и уток на водоемах хватает, другое дело, что озера нужны, а они нам почти не попадаются на маршруте. А на ручьях уток нет, потому как мелко и вода быстрая и личинок комара в ней не живут. А пернатая дичь — она в основном мотылем кормится.

Я, в принципе, мог бы и не охотиться и не рыбачить, месяц я и на каше с тушенкой перебьюсь. Но, если есть возможность, то почему бы и нет. Да и не я один ружьишком балуюсь, Марат завзятый охотник. Но работа занимает все время, поэтому что-то подстрелить можно только, если сильно повезет.

* * *

Я сейчас на выходах в основном с Маратом хожу, Сергей с начальником партии. Я не против, москвич — человек словоохотливый, причем рассказывает строго по делу. Конечно, в институте нас подготавливают неплохо, но на практике все немного, да иначе, чем в теории, а Марат делится со мной множеством практических хитростей: по геологии, организации разведки, определению минералов, а заодно и по таежным премудростям. Экспедиционный опыт у него богатый.

— Что за порода, можешь определить?

— Да, что тут сложного? — я даже удивился, — Обычный известняк.

— Верно, — согласился Марат, — Только не совсем обычный. Мы лет пять назад это месторождение нашли. Тут запас огромный, весь этот массив — сплошной известняк. Тут лет на двести добывать, если не больше.

— Да вроде не самый ценный минерал?

— Как сказать, — хмыкнул татарин, — Тут состав уникальный. Достаточно обжига и размола, даже добавлять ничего не нужно — все уже есть в составе породы. На выходе получается цемент высшего класса. Марка М600, такой цемент подходит для фортификационного строительства. Ну, и для других ответственных сооружений. Для фундаментов высоток, мостов, морских конструкций, да хоть и для ракетных шахт или командных бункеров — для всего подходит. Планировали начать разработку [1].

— И когда именно?

— Не знаю, тут нужно дорогу тянуть, поселок для добытчиков строить. Тут ведь и всю Магаданскую область можно обеспечить и потребности Дальнего Востока в строительстве закрыть, еще и на экспорт основная часть пойдет. Выгоднее золота может получиться.

— А вывозить как? — усомнился я.

— На Нагаево, а оттуда уже на суда грузить.

Ну, не знаю. Если действительно делать крупную добычу, то автомобильный транспорт — не выход. Нужно по уму тянуть железную дорогу, хотя бы узкоколейку. И о хранении требуется побеспокоиться, склад в порту нужен, причем сухой, так чтобы можно было загружать цементовозы, а не только мешками в сухогрузах отправлять.

Но вообще было дело, доводилось мне слышать, действительно, планировали начать добычу известняка для производства цемента на начало 90-х годов. Только времена уже другие настали, поэтому резко всем стало не до организации новых карьеров. Еще и народ стал с Колымы уезжать.

* * *

Перспективные районы золотодобычи в первую очередь ищут при помощи промывки донных отложений. Если проще, то обычным лотком орудуют. Я уже пробовал этим заниматься, когда после первого курса на учебную практику выходили. Но руку набил за этот месяц. Только не нужно думать, что так исключительно золото определяется. После промывки и другие тяжелые минералы остаются. Например, вольфрам, молибден. Кстати, вольфрам в Магаданской области есть. И все же, основное — это золото. Хотя, минерал этот довольно парадоксальный. Вроде и очень тяжелый, вот только мелкие чешуйки легко держатся на поверхности воды и не тонут. Их надежно удерживает поверхностное натяжение жидкости. Из-за этого свойства часть металла при добыче уходит вместе с водой.

В СССР добыча драгметаллов строго регламентирована и геологи тут не исключение. Шлихи упаковываются в мешочки, опечатываются, заносятся в ведомость. Если думаете, что можно намыть бесконтрольно золото, то сильно ошибаетесь. Если обнаружат пробы, не внесенные в документы, подтверждающие, где они добыты, и не опечатанные, то легко влететь вплоть до уголовной статьи. Поэтому учет налажен у нас строго. Всем рабочим перед началом сезона под роспись доводят, что золота у них быть не должно. В смысле в виде песка или самородного. Если кольцо на пальце — то носи, это не запрещено.

Все бы хорошо, но я случайно заметил, как Васек из лотка собирает песок в кулечек. То-то он с таким энтузиазмом вызывался пробы мыть, хотя это не самое приятное занятие — возиться в холодной воде.

Точнее, сначала я заметил, что он образцы пирита в свой рюкзак прячет. Издалека непонятно, тем более, пирит блестит подозрительно. Вот, думаю, дурак, ведь всю экспедицию подставить может. Пришлось подходить, требовать показать, что он тырит. Васек сначала начал отнекиваться, мол, ничего такого. Сообщил, что в таком случае буду вынужден доложить начальнику партии. Ох, он и окрысился, но камень достал.