— Сможешь определить процентный состав золота? Хотя бы примерно.
Я покрутил в руках камень, потом посмотрел иронически на начальника.
— Конкретно в этом ноль целых и ноль десятых, а вот железа с серой много.
Петрович-джан захохотал:
— Ты не поверишь, но некоторые «специалисты» уже подрывались.
Кусок породы с жилой пирита
Крутящийся неподалеку Серега, второй практикант нашей экспедиции, густо покраснел. Прямо интересно, чего это он так застеснялся? Неужели? Да ладно?
Петрович — человек компанейский, так и видишь его за накрытым столом в роли хозяина, а то и тамады по совместительству. Угощать будет так, из-за стола не вылезешь, разве что выкатят потом. При этом легкий нрав он удивительным образом совмещает с занудством. Ставит задачу — повторит не меньше трех раз, очень въедлив при оформлении документов. Впрочем, так и должен поступать хороший специалист.
Его помощник, Марат Тимерович, татарин из Москвы. Ну, как татарин? Папа да, а мама из Белоруссии. Профессионал крепкий, как мне кажется, по крайней мере, знаниями делится охотно. Он здесь лет пять назад уже был в экспедиции, поэтому места знает.
Остальные мужики не специалисты, только пара человек в геологических выходах бывало. Обычная история — люди приехали устраиваться в артель, но места не нашлось. Так нередко бывает, особенно, если человек едет сам. Золотодобывающих приисков в наших краях хватает, но далеко не все из них могут похвастаться хорошим заработком. Устроится на перспективное место сложно, людей со стороны обычно не берут, только по рекомендации.
Это понятно, работа на севере тяжелая, мужики работают по двенадцать часов, часто без выходных. Сезон короткий, нужно успеть взять, как можно больше. Да еще часто постоянно ноги в холодной воде. Породу водой под напором промывают. Ноги целый день в холодной воде. Резиновые сапоги, хотя ходу и не пропускают, но холод все равно пробирается. Да еще и ноги потеют, а пот постепенно скапливается. Так что все равно в сапогах хлюпает.
Полегче тем, кто на технике работает, на экскаваторе, бульдозере. Зато если случилась поломка, то сутками чинить приходится — любой простой означает потерянные деньги. Так что тоже не торт — вечно сбитые руки, да и работа в постоянной вибрации.
Такой темп не каждый может выдержать, поэтому случайных людей не привечают. Бывает такое, что человек понимает через месяц, а то и два работы, что не тянет он. Ну, и увольняется. А где найти специалиста посреди сезона? Тут от одного человека может зависеть заработок всех остальных. На Материке нашей специфики не понимают, думают, что мы тут в деньгах за просто так купаемся.
Я, когда в прошлой жизни срочку служил, то в Средней Азии после учебки оказался. Поначалу на вопросы местных, откуда призвали, отвечал, что из Магадана. Но быстро отучили, потому как после моего ответа слышал одно и то же:
— Парень я из Магадана, полны денег чемоданы.
И смотрят на тебя, будто ты сейчас купюры пачками начнешь из карманов гимнастерки вынимать и по сторонам разбрасывать. А откуда у меня деньги? У меня финансовое довольствие в 8 рублей 50 копеек, это все, что рядовому в Советской Армии выплачивали. Как говорится, и ни в чем себе не отказывай.
В общем, рабочая часть партии в основном подобралась из людей случайных, но от них чего сложного и не требуется. Физической работы в партии много — грузы таскать, песок промывать, шурфы копать. Последнее, пожалуй, самое трудное: грунт сложный, сплошные камни, да еще и вечная мерзлота не глубоко. Поэтому не столько лопатой оперируешь, сколько ломом.
Ну, и в лагере тоже работы хватает, да те же дрова заготавливать замаешься. Лиственницы, хоть и тонкие, но древесина прочная, рубишь, топор звенит. Поленья напилить тоже не просто — пилу постоянно точить приходится. А без дров никак — пищу варить нужно, да и ночами прохладно, тем более, мы в горах. Практически костер в лагере горит почти постоянно.
Особо я с мужиками не сходился, чисто по работе взаимодействуем. Личного времени у меня не то, что мало, его просто нет. Разве что вечером у костра поговорить, байку какую-нибудь выслушать.
По этому делу Вася выделяется, так-то его больше Васек кличут. Ему идет, очень уж поведение форме имени соответствует. Никакой он не сиделец, просто приблатненный. Обычная история для нынешних времен, связался мальчик из приличной семьи с нехорошей компанией, вот и понабрался привычек, излишества нехорошие стал себе позволять, домой на бровях приползал. Учиться не хочет, работать не желает. Была какая-то темная история, то ли избили кого-то, то ли ларек подломили, но мать Васька упросила кого-то из родственников взять его на север работать. Причем парню уже 24 года, а в армии он не служил. Видимо, отмазали родственники. Но вроде у него условка была за хулиганку, хотя я могу ошибаться. Сужу по обрывкам разговоров у костра.
С Васьком отношения у меня натянутые, он с чего-то решил, что имеет право мне указывать, что делать. Серега по молодости порой подчиняется. А вообще парень мне напоминает одноногого кока Сильвера из книги «Остров сокровищ». Такой же — без мыла готов в одно место залезть. Вроде бы сочувствует тебе в любом деле, но после его ухода так и тянет карманы проверить, не пропало ли там чего. Липкий человек, душный. Я таких опасаюсь. Еще и истории у него вечно скабрезные, прямо половой гигант по рассказам, а не человек. Прямо как в том анекдоте, когда 85-летний дедуля к урологу пришел, жалуется, что у него не стоит.
— Так что вы хотите? Это нормально, возраст уже, — ему врач объясняет.
— А вот у меня соседу 90 лет исполнилось, — сердится дед, — А у него все отлично работает, он сам постоянно рассказывает.
— Дедушка, и вы рассказывайте, рассказывайте!
Вот и этот любитель пули отливать. Вчера проснулся около пяти. Подъем в шесть, но как тут уснешь, когда Василич встал. Остальным ничего, а я подрываюсь, когда он кашлять начинает. Он старый курильщик, как сам говорит, с десяти лет дымит, а сейчас ему уже 48. Вот с самого утра и начинает легкие выкашливать. Надрывно так перхает, если бы не усталость народа, он бы весь лагерь перебудил. Мужик простой, сразу сказал, чтобы я его Петей называл, но я не могу, а ему не нравится, когда по отчеству обращаются. В общем, я выкрутился, зову Петей, но на «вы». Вроде как и по-простому, но не сказать, чтобы запанибрата.
Встал, первым делом к ручью сбегал, лицо ополоснул, футболку снял, по пояс холодной водичкой облился, потом полотенцем растерся так, чтобы кожа горела. Сразу бодрость такая появилась. Набрал в котелок воды, нужно подогреть, чтобы нормально зубы почистить и побриться. Вода очень холодная, зубы ломит. Подвесил котелок над костром, пусть немного подогреется.
— Что, не спится? — Василич рядом нарисовался, тут же разразившись очередным приступом кашля, — Кха-кхаа.
— Бросали бы вы курить, Петя, — страшно же слышать, как надрываетесь.
— Да не могу я, — досадливо ответил мужик, — Привык я уже.
Он достал пачку «Примы», выбил оттуда сигарету, опять закашлялся, после чего жадно затянулся. Ужас, получается не ради удовольствия дымит, а просто, чтобы раздраженные легкие, получив очередную порцию отравы, успокоились.
— Стоило ли в геологию идти, Петь? Тут и молодые не все приживаются.
— Да, знаю, тяжеловато уже. Меня на автобазу устроить обещали, я же водила по жизни. А тут пока приехал, на мое место другого человечка взяли. Не возвращаться же? Пока здесь пристроился. В сентябре должны КамАЗ дать. Буду опять баранку крутить.
— А на север зачем подались? Пенсию решили заработать?
— Да какая пенсия. С женой развелся, квартиру ей оставил, сам помыкался, да и поехал сюда. А чего бы и нет? У нас городок маленький, все всех знают. А-а, — досадливо махнул рукой Василич, — Понимаешь, мы с бабой моей уже давно, как кошка с собакой жили, вечно она меня пилила, не переставая ни на миг. Придешь с рейса, ни стол нормально не приготовит, ни доброго слова, зато сразу кучу претензий вываливает, как только меня увидит. Ну, а тут еще эта история.
