Он кивнул.

— В таком случае, перейдем к делу. В частности, обсудим, чем мы можем быть полезными друг другу.

— Меня интересуют не деньги, — сказал я. — Но я уверен, что у нас получится хорошо заработать.

— Хорошо — это сколько? — спросил он.

— Столько, сколько захотим, — ответил я.

Он помолчал, что-то прикидывал про себя.

— Вы оказались правы еще в одном, — сказал он. — Нам не дают увеличить выпуск акций. Конечно, мы можем выпускать акции через «дочек», но это все детские игры. Мышиная возня. Мы, в общем-то, предвидели эту ситуацию. На момент нашей первой встречи идея билетов, как полноценной замены акций, уже существовала. И механизмы ее реализации были проработаны. Естественно, когда вы сказали, что эта идея вам известна, я заподозрил неладное.

— Вполне понятно, — согласился я.

— Вы сказали, что вас интересуют не деньги, — продолжил он. — Что же, в таком случае?

— Мой честный ответ вас не устроит, — развел руками я.

— А вы, все же, попробуйте… — настойчиво сказал он.

Я глубоко вздохнул.

— Я очень хочу все изменить. Я хочу, чтобы те люди, которые получат в свое распоряжение важнейшие государственные активы, их не получили. Это, пожалуй, главное на сегодняшний день.

— Вас устроит, что эти активы получит моя структура?

Он выжидающе смотрел на меня.

— Может быть, — ответил я. — А может быть и нет. Но это дело будущего — уже другого. Измененного.

— А с чего вы решили, что этот вариант будущего лучше, чем тот, который вам известен?

— Вы задаете вопросы, на которые я не могу ответить, — сказал я. — При всем желании. Пока что, я делаю все, что в моих силах, чтобы изменить процессы, которые считаю в высшей степени опасными. У меня есть шанс изменить хоть что-то, и я этим шансом воспользуюсь.

— Допустим, — сказал он задумчиво. — Не думаю, что вы сейчас лжете, но… Почему вы считаете, что ход событий в принципе можно изменить?

— Ничего подобного я не считаю! — запальчиво возразил я. — Наоборот! Я точно знаю, что есть вещи, которые изменить нельзя.

— Пытались? — спросил он.

— Пытался, — подтвердил я.

— Даже не буду спрашивать, о чем именно речь, — усмехнулся он. — Выходит, вы хотите немного поломать систему. Сделать так, чтобы на вершине пирамиды не оказались люди… скажем так, не очень приятные. Это благородно, но несколько наивно. Вы не находите?

— А разве вы не хотите того же самого? — ответил я вопросом на вопрос. — Нагнуть систему, нагнуть всех конкурентов, купить все, что будет выставлено на продажу — это разве не то, к чему вы стремитесь?

Я увидел, как его глаза загорелись.

— Пожалуй, что так, — сказал он. — Вполне возможно, что у нас намного больше общего, чем может показаться на первый взгляд. Хорошо. Будем считать, что всякую метафизику мы обсудили. Теперь перейдем к нашим земным делам. Насколько я понимаю, идея билетов «МММ» сработает?

— Сработает настолько хорошо, что сейчас сложно даже вообразить, — сказал я. — Придумали вы остроумно. Инструмент, который не является ценной бумагой, и который можно выпускать в неограниченном количестве. Очень остроумно. Формально — сувенир, а фактически — деньги.

— Следующий вопрос. Во время нашей первой встречи вы что-то говорили о покупке акций «Газпрома». Вы считаете, что это плохая идея?

— Не лучшая, — сказал я. — Премьер-министру такое очень не понравится. Это граница, которую не стоит переходить. По крайней мере, в ближайшее время. Существует много других очень интересных объектов.

— Эксклюзивный экспортер газа… — сказал он с разочарованием в голосе. — Может оставлять сорок пять процентов валютной выручки без пошлины… Это первый приз, дорогой коллега. Если отказываться от такого… не знаю. Зачем тогда вообще все это?

— Менеджмент «Газпрома» напрямую связан с премьером, — сказал я. — Может быть я чего-то не знаю? У вас есть чем перебить такой козырь?

Он поморщился.

— Нечем. Я не очень люблю чиновников. Меня зовут время от времени… то одни, то другие. В Кремль приглашали. Не хочу, тошно. Ну не договорюсь я с ними, разные мы люди, совсем разные!

Он говорил об этом с явным сожалением.

— Кстати, об акциях, — продолжил он. — В следующем году мы планируем выплатить тысячу процентов дивидендов.

— Хороший ход, — кивнул я. — Лучше любой рекламы.

Человеку двадцать первого века дивиденды в тысячу процентов могли бы показаться фантастическими и нереальными, особенно на фоне всеобщего экономического спада. Но для девяносто третьего года — ничего сверхъестественного. Инфляция на уровне 800–900%, так что, дивиденды немного перекрывают инфляцию и выводят в прибыль.

Он удовлетворенно кивнул.

— А теперь давайте поговорим о конкретных действиях…

Вскоре после этой беседы у нас появился «Консультационный центр», задачи которого были весьма обширны, а бюджет составлял несколько сотен тысяч долларов в месяц. Первой задачей «Консультационного центра» была нейтрализация Бориса Абрамовича Березовского. В девяносто четвертом году он уже был неплохо известен в широких бизнес-кругах, его «Логоваз» был дилером нескольких европейских автомобильных производителей, но основные деньги зарабатывались на реэкспорте отечественных автомобилей. Вернее, фактически никакого реэкспорта не было, он существовал только на бумаге. Просто «Логоваз» получал автомобили от «АвтоВАЗа» как экспортер — по более низкой цене, чем получали дилеры на внутреннем рынке. При этом, автомобиль никуда не вывозился, продавался в России. Злосчастный «АвтоВАЗ» действительно продавал Березовскому автомобили себе в убыток. Но зато у некоторых людей из менеджмента «АвтоВАЗа» имелись пакеты акций «Логоваза». Деятельный Борис Абрамович делился полученной прибылью с руководством завода. История довольно обычная.

Сам Борис Абрамович, по слухам, являлся автором крылатого выражения: «Нужно приватизировать не завод, а его директора». С этим утверждением не поспоришь, приватизировать менеджмент предприятий у него получалось неплохо. Еще бы — получать отсрочку платежа до года в условиях инфляции в 800% и рассчитываться при этом рублями — здесь должна иметь место трепетная любовь между дилером и руководством предприятия. Не нужно иметь выдающихся бизнес-талантов, чтобы в самое короткое время стать миллионером при таких-то прекрасных раскладах… По большому счету, это мало чем отличалось от простого распила на металл производственных мощностей. Заработок на убытках в чистом виде.

Но Борису Абрамовичу, конечно же, было мало. Он фонтанировал гениальными идеями, одна из которых тоже принесла приличную прибыль — это создание «народного автомобиля». На базе «АвтоВАЗа» должен был быть построен новый завод! С проектной мощностью аж триста тысяч автомобилей в год! Естественно, требовались деньги. Откуда взять необходимую громадную сумму? Все просто — продать акции нового завода всем желающим. Был учрежден «Автомобильный Всероссийский Альянс», реклама которого шла буквально из каждого утюга. Народу предлагались акции будущего завода. Довольно красивые — на них был изображен известный русский меценат и предприниматель Савва Мамонтов. Нужно ли говорить о том. что никакого завода построено не было? В определенном смысле Борис Абрамович и здесь стал первопроходцем — первым продавать акции, не обеспеченные ничем вообще, начал именно он.

Но это все уже история. Один из редакторов «Огонька» во всю пишет «Записки президента». На издание этого бестселлера выдаст деньги именно Борис Абрамович, после чего он войдет в высшую лигу бизнеса и получит весьма обширные возможности, которые реализует очень эффективно. Дом приемов «Логоваза» уже функционирует, там собираются бизнесмены, банкиры, чиновники, политики, журналисты… И с этим нужно что-то делать…

В девяносто четвертом Москва была похожа на гигантский магнит, притягивающий к себе множество людей. Быстро разбогатевших провинциальных коммерсантов, которым стало тесно у себя дома, искателей легкой наживы, ловцов удачи, аферистов, девушек легкого поведения и просто красивых девушек обычного поведения, бандитов — со всего бывшего СССР и зарубежья, ближнего и дальнего.