— Ага, — Костик расплылся в самой обаятельной улыбке, включая дар аккуратно, без перебора. — Друг рассказывал, что у вас тут круто. Вот мы и решили попробовать.

— Молодцы, что решились, — мужчина довольно кивнул. — Меня Стоян зовут, я здесь десятник. Но вам сперва к воеводе на регистрацию надобно. Это вон в тот шатер, что с боевым стягом.

— К воеводе? — недоверчиво переспросил Аркаша.

— К Всеславу Игоревичу, — пояснил Стоян, чуть понизив голос, будто произносил имя человека, к которому стоит относиться с невероятным почтением. — Он всех новичков лично привечает. Как он сам говорит, настоящий руководитель должен знать в лицо каждого, кто под его знамя встает.

Костик с Аркашей переглянулись.

— Ну прямо-таки лично, — пробормотал Кудесник, когда Стоян отошел к своим ученикам.

— Значит, возьмем и познакомимся с главным сразу, — пожал плечами Костик. — Меньше беготни будет.

Шатер воеводы выделялся на фоне прочих. Большой, полосатый, с гербом клуба в виде стилизованного под старину изображения сокола над щитом, да еще и стоял чуть в стороне от основного лагеря на небольшом возвышении. У входа дежурил охранник, и это был единственный персонаж, который портил общую картину лагеря. Он был нехарактерно современный для исторического антуража, упакованный в тактический жилете вместо кольчуги, да с рацией вместо боевого топора на поясе.

— Оружие есть? — буднично и как будто скучающе спросил он, окидывая новичков взглядом.

— Не… — начал было Аркаша, но Костик его перебил:

— Только вот это, — и он с самым честным до наивности видом показал перочинный нож, оставив спрятанный за поясом более серьезный клинок незамеченным — сегодня дар работал безотказно.

Охранник кивнул, махнул рукой:

— Проходите, — и небрежно потянулся к своей рации, чтобы доложить обстановку.

Внутри шатра оказалось на удивление просторно. Обстановка тоже казалась с претензией на историческую достоверность: шкуры на полу, резной трон-кресло, сундуки, оружие на стенах. Цепкий взгляд Костика зацепился за деталь, разрушавшую всю декорацию: в углу, полускрытый тканью, стоял современный и довольно массивный сейф.

Точно так же смотрелись и бумаги на столе. Не в виде свитков, а самые обычные, скорее всего, какие-нибудь финансовые документы. За этим же столом, заваленным бумагами, сидел мужчина лет пятидесяти с небольшой окладистой бородкой, едва тронутой сединой — эдакий профессор внешне, имевший вдобавок еще и сверлящий насквозь взгляд, который Костик почувствовал на себе еще до того, как тот поднял голову от бумаг.

— Новенькие, — воздух прорезал не вопрос, а утверждение. — Стоян прислал?

— Так точно, — Костик постарался вложить в голос максимум восторженного почтения. — Наслышаны о вашем клубе, очень хотим приобщиться к… как бы это поточнее… ратной славе предков.

Всеслав Игоревич чуть заметно улыбнулся, всем своим видом показывая, что он оценил шутку, которую Костик, однако, и не думал вкладывать в свои слова.

— Приобщиться, — повторил он с трудноуловимой, но все же издевкой. — Похвальное желание. Особенно сейчас. Особенно накануне юбилея.

— Да мы слышали, что у вас тут будет что-то грандиозное, — вставил Аркаша, отчаянно пытаясь отыграть собственную роль, но на последнем слове голос чуть не предал его, сорвавшись на пару октав выше.

— Будет, — Всеслав Игоревич наконец отложил бумаги в сторону и внимательно оглядел обоих.

Сперва его взгляд пронзил Аркашу, задержавшись на его очках чуть дольше положенного, затем Костика, и его взгляд на пару секунд стал каким-то оценивающим, почти хищным, прежде чем снова смягчиться до вежливого радушия. Затем он продолжил:

— Восьмого сентября мы восстановим справедливость, которая ждала своего часа шесть с половиной веков.

— Звучит масштабно, — Костик постарался, чтобы голос не дрогнул.

— Масштабно — не то слово, — Всеслав Игоревич поднялся, обошел стол. — Оставайтесь в лагере, обживайтесь. Стоян определит вас в десяток, покажет, что к чему. А завтра вечером — общий сбор, на котором я расскажу всем, что нас ждет.

— С радостью, — кивнул Костик, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок — совсем не тот, что от призрачных воинов, а куда более человеческий, животный страх.

Когда они вышли из шатра, Аркаша выдохнул так, будто до этого не дышал вовсе.

— Ты видел его глаза? — прошептал он. — Когда он на меня посмотрел?

— Видел, — мрачно ответил Костик. — Он что-то почувствовал. Или заподозрил.

— Думаешь, он в курсе, что мы не просто так пришли?

— Не знаю, — Костик оглянулся на полосатый шатер. — Но одно я знаю точно — надо как можно быстрее найти, где они держат тех, кого еще не успели… использовать. И убираться отсюда до завтрашнего вечера.

Стоян, как и обещал, определил новичков в свой десяток. В этой разношерстной компании оказались студенты, пара инженеров из соседнего городка и даже один пенсионер-энтузиаст. То был человек, который искренне увлекался историей и понятия не имел, во что превратился клуб за последние годы. Но все же последние слухи он знал, встретив Кащея с Кудесником фразой:

— Только не путайте с тем Витькой, что потерялся, я постарше буду! — объявил любитель черного юмора.

Зато именно с ним, пожилым и разговорчивым Виктором Аркадьевичем, Аркаше удалось побеседовать за импровизированным обедом у общего костра.

— М-да! Хорошие тут ребята, — рассказывал старик, пока уплетал гречневую кашу из общего котла. — Только вот в последний год как-то мрачнее, что ли, все стало. Раньше у нас были шутки, были песни до утра, как пионерлагере. Теперь появилась жесткая дисциплина, и зачем-то еще тренировки, будто на настоящую войну готовимся, а не на праздник.

— А новый воевода — он из себя какой? — осторожно поинтересовался Аркаша. — Может, просто армейское прошлое?

— Он строгий, а вот о прошлом его ничего не знаю, — Виктор Аркадьевич понизил голос. — И еще у него имеются приближенные. Немного, десяток человек, может, чуть больше. Они сами по себе какие-то особенные, с остальными почти не общаются. Держатся особняком, живут в отдельном шатре, а вот на общие тренировки не ходят. Я как-то спросил у Стояна, кто они такие. Так он аж побледнел и сказал, чтоб я больше таких вопросов не задавал.

— А молодой парень там есть? — невзначай спросил Аркаша, вспоминая слова Кузьмича о том, что стоит присматриваться к любым зацепкам. — Темноволосый, лет двадцати на вид?

— Свирид, что ли? — старик задумался, а потом уверенно кивнул. — Есть такой. Странный парень, задумчивый. Иногда, кажется, вообще не понимает, зачем он тут. Но при этом — один из ближников воеводы, это все знают.

Аркаша переглянулся с Костиком, сидевшим чуть поодаль и старательно делавшим вид, что увлечен заточкой меча — на самом деле внимательно прислушиваясь к разговору.

Ближе к вечеру основная часть лагеря разошлась заниматься своими делами. Некоторые отправился чистить снаряжение, другие взялись в который раз репетировать построения к будущему представлению.

В это время Костик воспользовался моментом, когда за ним никто не следил, незаметно обошел территорию по периметру, стараясь запомнить расположение шатров и возможные пути отхода. Но это было не единственное его дело. Он старался понять, что в шатре без флагов, куда, судя по всему, стягивались все самые тревожные нити происходящего.

На расстоянии безопасных семи километров от лагеря стояла в деревня Клюквино. Она была следующей после Ивановки-Дальней по дороге вдоль поля. Здесь Ворон и Кеша расположились на завалинке у дома местной жительницы, что представилась бабой Нюрой, и слушали историю, которая, при всей своей бытовой обыденности, пробирала до костей.

— Оно давно у нас тутади неспокойно, — лопотала старушка, машинально перебирая семечки подсолнуха в подоле фартука. — С тех самых пор, как энтот клуб реконструкторский разросся. Раньше-то чаво! Приедют, палатки поставют, песни попоют, мечами постукают. А потом разъедутся, тихо-мирно. Ну так, а как три года назад воевода новой пришел, заместо старого, что помер вдруг, ну так все и переменилося.