— Вы его видели?

— Кого, Сеньку? Да, конечно! А хотите, про его прозвище расскажу?

Лес прорезал новый вопль:

— Нее-е-е-ет! Мое-е-е-е!

— Ну, на самом-то деле, Сеньку Шалого в глаза ни я, ни Митяй не видели, — осторожно продолжил призрак.

— И как ты хочешь показать ему, что он умер⁈

— Хм… Ну…

Кеша вдруг развернулась на сиденье, точно могла видеть призрака, строго посмотрела в пустоту салона и громко выдала:

— Головами вы там все сирые и убогие были! Вам вертели, как можно! Не видели они никогда! А кто приказы отдавал? Или Лешке бесфамильному хватило только слов?

— А я… да я… да ты… Ну… — набор звуков становился бессвязнее, но призрак не злился — он терялся. — Я не бесфамильный! Прошкин я!

Еще одно сообщение ушло Кащею с Аркашей.

— У вас там тоже Алиса? Красивая? — наседал призрак, но Ворон чуть ли не рукой заставил его успокоиться. — Да ладно, что уж, и посмотреть нельзя?

Далее последовала продолжительная тирада о том, что всю жизнь они с братом были лишенцами, которая продолжалась до следующего писка СМС-ки. Ворон выругался. Ничего хорошего и опустил стекло — в машине стало слишком душно.

— Краеведы… Долохов и Макаров — знакомые фамилии? — он предпринял еще одну попытку выведать что-нибудь у призрака.

— Да, те еще поганцы были. Цены завышали, плохой товар возили. Вот Сенька и попросил их… Того. Попугать. Да и прочих мы не шибко убивали. Ну, не мы… а Аглая та же самая… Под ней ж мужик умер! Она его до смерти… того, кхм…

И, смутившись, призрак затих.

— Вы еще себя Робин Гудами назовите! — вскричал Ворон, снова поворачиваясь в салон. — Что деньги меж людьми делили, простым крестьянам помогали. Да про вас бы слава шла на всю Россию!

— Не, мы бриташек недолюбливали, хе-хе. А людям… Нет, так, время от времени. Сенька много забирал, но и за то мы благодарные были.

На приспущенное стекло сел Птиц, глянул черным глазом на сидевших.

— О, Умник прилетел, — воскликнул призрак.

— Умник? — переспросила Кеша.

— Птица же понимает все, что вы ему говорите. Не простой он, не просто. Вороны и так умные, а этот особенный.

— Думай, голова, думай! — Аркаша, прижав пальцы к обоим вискам, думал, что было сил. Старался он так, что аж покраснел.

Тамара Сергеевна давно ушла по своим делам, выложив странной парочке все архивы. Сложно было устоять перед обаянием Костика. Теперь они вдвоем сидели перед полутораметровыми стопками папок, которые, к счастью, были расписаны по годам.

— Почему они не занесли все в компьютер, — выл Костик.

СМС-ки от Ворона они выписывали на отдельную бумажку, но несколько слов — слишком мало для поиска. Два брата, Дмитрий и Алексей Прошкины — эти двое нашлись среди беглых крестьян, которые только в поисковых листах и фигурировали. В полицейских сводках их тоже не было. Аглая, упомянутая призраком аж дважды — тоже была только в списках беглых. Ее не искали, не находили, как сбежала — все, концы в воду!

Аркаша снял очки, потер переносицу, переложил еще несколько раз документы, перечитал все сообщения от Ворона.

— Надо было тебе ехать, уговорил бы призрака. С музейной работницей справился, а там орешек покруче был бы.

Костик посмотрел на записи Аркаши.

— Помнишь Старицу? — спросил он вдруг. — Почему там все так вышло? Потому что колдуны были среди полицейских. Начальник полиции им подчинялся.

— А тут что? Начальник полиции подчинялся Сеньке Шалому? — Кудесник сердито потер слезящиеся от усталости глаза.

— Не-а, — довольно произнес Кащей. — Он и есть начальник полиции. Звони. Проверим.

И, пока Аркадий набирал Ворона, чтобы не тратить время на СМСки, кинулся искать сведения о начальнике полиции.

— Ага, умер в тыща семьсот девяносто пятом, плохо с сердцем, сорок пять лет, на городском балу, — бегло читал он. — В окружении местной знати и купцов. Ворон! Ворон! — заорал он в трубку. — Это начальник полиции!

— Тупая догадка, — поморщилась Кеша.

— Я все слышал! — голосил Костик. — Все сходится — их и не искали, потому что эту банду крышевал начальник! В каком году пропал Сенька?

— В девяносто пятом, — медленно проговорил призрак.

— А-а-а-а!!! — Аркаша заорал то ли от ужаса, то ли от восторга, потому что искаженный мобильной связью голос Лешки Прошкина, и кинулся включать диктофон, чтобы записать хоть что-нибудь.

— На балу стало плохо с сердцем, умер в окружении купцов и знати — так может, кто из купцов догадался, кто устраивает на них охоту и отравил!

Костик тараторил так, словно сдавал экзамен по скорочтению.

— Похоронили его на городском кладбище.

— Но мы не можем покинуть лес, — пожаловался призрак. — Митяй не уйдет отсюда, и если я сам уйду далеко — он притащит меня обратно.

Ворон посмотрел на Птица. Умник, как называл его Прошкин, понимающе склонил голову.

— Как звали начальника полиции? — громко спросил Георгий.

— Залихватский Авдей Петрович… — не успел Кащей договорить, а птица уже сорвалась с места.

— Митяй послушает птицу? — недоверчиво спросила Ольга.

— Увидим, — Ворон пожал плечами. — Раскапывать могилы меня не прельщает. Сомневаюсь, что призрак способен устроить ДНК-тест. Что-то давно Павла не слышно.

— Отключился, — подал голос призрак. — Сейчас отдохнет полчасика, его Митяй разбудит и дальше будет золотом травить. Но не до смерти.

— Ты скажи, как у вас народ мрет тогда, если вы никого не убивали? — возмутился Ворон.

— Так сердцем все слабые! А некоторые еще и наслушаются вашей Алисы и жрут ядовитое! Как будто эти тех… техно… да как бы их ни называли — реальные человеческие знания заменить могут!

— КАРРР! — Птиц на край опущенного стекла и улетел в лес.

— О, и правда, он, — восхитился призрак. — Сенька. Шалый… Залихватский… ну и фамилия… У-аха-аха!

И УАЗик закачался от громоподобного смеха. Аркаша на том конце провода слегка присел, Костик же был в полном восторге от того, что разгадал тайну Шутова Угла.

— Опять шляется! Опять его носит черт-те где! Лешка! — скрипел голос второго призрака, который, к счастью, не лез в машину. — Сдох наш Сенька. Пошли отседова. Хватит народ пужать. Эти вона, нормальные. Свойские, аки ведуны какие. Заберете там… ошалевшего? Покуда в овраг не свалился сдуру.

— Спасибо! Руки бы вам пожал, да не могу! Бывайте! — и голос понесся прочь.

— Это было круто! — из трубки Аркадий издавал звуки восхищения. — Я все записал! На диктофон! Для потомков!

Ворон с Кешей переглянулись и отправились выручать дядю Пашу. Нашли они его возле большого дуба без сознания, рядом с потрепанным мешком, откуда пополам с землей рассыпались блеклые серебряные и золотые монеты.

Птиц сел на плечо Ворона и оглушительно каркнул.

— А? Кто здесь? — дядя Паша вздрогнул, дернулся и пнул ногой мешок, который издал короткий перезвон. — О-о-о…. я нашел клад! Я богат!

Потом он поднял глаза на двух стоявших рядом с ним, сглотнул и почти пропищал:

— Я поделюсь!

— Не надо, — отрезал Ворон и опустился на корточки рядом с директором детского дома так, чтобы вечернее солнце, что пробивалось меж деревьев, оставляло его лицо в тени. — О себе подумай. О своей совести. Душе. О детях. Пасынке. Сделай выводы. Иначе…

Павел задрожал, как если бы температура вокруг упала градусов на двадцать. Перед ним сидела массивная тень с огромной птицей на плече, как вестник смерти. Не иначе, по его душу пришли. Он закивал, даже не дожидаясь окончания фразы.

— Иначе мы вернемся. И все деньги, которые ты украл, обратятся медвежьим пометом.

Директор детского дома закатил глаза и отключился.

— Ты не переборщил? — спросила Кеша.

— В самый раз, — кивнул Ворон. — Поехали. Заберем наших. И пора дальше двигать.

«Буханка» шла на юг третий час подряд, и за это время Кащей, довольный завершением предыдущей истории, успел рассказать историю своего расставания с одноклассницей, обсудить с Ольгой погоду, хотя в этом случае имел место обычный монолог, дважды поругаться с Аркашей из-за музыки и один раз — с самим собой, когда пропустил поворот на объездную.