— Куликово поле, — вдруг сказала Кеша, разглядывая указатель у обочины. — Ребят, мы и правда едем к Куликову полю!

В машине повисла тишина, прерванная лишь довольным гулом коробочки Аркаши.

— Это то самое место? — уточнил Костик. — Где Донской татар бил?

Все хором уставились на него — прежде Кащей не проявлял такого полного знания школьной программы по истории.

— То самое, — подтвердил Аркадий, и в его голосе неожиданно проявилась смесь студенческого восторга перед историческим памятником и суеверного ужаса перед тем, что там могло скрываться помимо памятника на самом деле. — Тысяча триста восьмидесятый год. Это же было крупнейшее сражение средневековой Руси. Курганы, братские могилы…

— И знакомые нам черные колдуны, судя по всему, — закончил за него Георгий. — Это же отличное место для ритуала. Столько крови впиталось в землю за одну ночь!

— Слушайте, а тут разве нет музея, охраны, туристов? — спросила Кеша. — Как они собираются проводить ритуал у всех на виду?

— А кто сказал, что у всех на виду? — Ворон посмотрел на карту в телефоне. — Пространство огромное, деревень вокруг — десятки. Найти тихий уголок несложно. Особенно если местные привыкли к странностям — реконструкторы там всякие, слеты, палаточные лагеря… Так что это идеальный повод собрать массовку из добровольцев, — мрачно добавил Ворон, пока Кудесник вновь бросился в интернет собирать новую информацию. — Никто не удивится, если приезжие в странных костюмах бродят по полю ночью.

Внезапно коробочка Аркаши загудела особенно громко, а следом — пискнула, будто извиняясь, и на этой высокой ноте резко стихла.

— Ой, — звонко выдал Кудесник.

— «Ой» — это как? — напрягся Кащей, вцепившись покрепче в руль.

— Батарейка села. Но направление я успел отметить. Нам вот сюда, — Аркаша ткнул пальцем в точку на карте, что расположилась возле небольшой деревни с названием Ивановка-Дальняя, стоящей на отшибе километрах в семи от главного мемориального комплекса.

— Туда и едем, — решил Ворон.

По пути к деревне они все же не удержались и заехали на территорию музейного комплекса. Тот, на их счастье, оказался практически по дороге, а Аркаша едва ли не с истерикой требовал заехать. Отказать ему не посмели, но время урезали по самое не могу.

— Пять минут, — предупредил Ворон, пока Кащей парковал «буханку» на почти пустой в это время дня стоянке. — Осмотримся, послушаем, если повезет — узнаем что-нибудь полезное, и едем дальше.

На фоне летнего зноя музей встретил их прохладой кондиционера и негромким эхом скучающего голоса экскурсовода. Молодая женщина в форменном жилете как раз заканчивала рассказ для единственной на данный момент группы туристов, состоявшей из пяти пенсионеров с не менее древними мыльницами.

— … и таким образом, — заключала она начатую ранее мысль, — считается, что именно здесь, на слиянии Дона и Непрядвы, произошло сражение, навсегда изменившее ход русской истории.

Кудесник, который знал историю России, как свои пять пальцев, даже не слушал. Он c видом мальчишки, чья давняя мечта только что сбылась, ходил по залам, бегло рассматривая экспонаты.

— Извините, — Костик, дождавшись, пока группа рассосется по залу, подошел к экскурсоводу с самой обаятельной из своих улыбок. — А правда, что тут в этом году какой-то грандиозный фестиваль реконструкции намечается?

— Правда, — девушка, судя по всему, была рада поговорить с кем-то помимо уставших пенсионеров. — «Дружина Пересвета» готовит что-то масштабное. Но у нас в музее, если честно, к этому не совсем однозначное отношение.

— Почему неоднозначное? — тут же встрял Аркаша, хотя ему для этого пришлось пересечь приличную часть экспозиции.

— Ну как вам сказать, — девушка, стреляя глазками в сторону Костика, понизила голос, хотя пенсионеры вышли и в зале, кроме нее и команды, никого не было. — Раньше это был скромный клуб, музею даже помогали иногда: костюмы для выставок шили, консультировали по вооружению. А теперь совсем другой размах, и не сказать, что это к лучшему. Загордились. Руководство музея пару раз пыталось наладить с ними сотрудничество на территории самого мемориала в этом году, но их нынешний воевода отказался наотрез. Сказал, что им, цитирую, «нужна настоящая земля, а не музейная витрина».

— Настоящая земля, — медленно повторил Ворон, смакуя слова в поисках скрытых смыслов.

— Раз не договорились, не подскажете, где именно они предпочитают проводить свои мероприятия, вы не в курсе? — спросил Кащей.

— Где-то на дальних участках поля, за пределами официальной охраняемой территории, — пожала плечами девушка. — Там курганов много неучтенных. Земля же после битвы долго стояла пустой, вот и осталось много такого, что не изучено, не описано толком. Даже наши историки не всё знают, что там под землей скрыто, хотя и приезжали некоторые, пытались просветить…

— Спасибо, — искренне поблагодарила ее Кеша, хоть и не слишком вежливо перебила. — Очень интересно.

— Заходите еще, — девушка улыбнулась, но, когда компания уже направлялась к выходу, вдруг окликнула их: — Слушайте, а вы случайно не из газеты? А то, если пишете про фестиваль — поаккуратнее там. У нас смотритель один, из местных, полгода назад уволился — говорил, что видел на дальних курганах что-то, от чего ему стало не по себе. Даже возвращаться отказался, хотя работу до этого любил.

— Не из газеты, — Ворон покачал головой. — Но за предупреждение спасибо. Обязательно будем осторожны.

Уже в машине, отъезжая от мемориала, Аркаша не удержался от комментария:

— Заметили? Второй уже человек за сегодня говорит про «дальние курганы» и что-то нехорошее. Похоже, мы едем в правильном направлении.

— Похоже на то, — мрачно согласился Костик, выруливая на проселочную дорогу, ведущую к Ивановке-Дальней.

Ивановка-Дальняя оказалась ожидаемо крохотной: десятка два дворов, большая часть из которых косилась в разные стороны. Их разбавляли полтора магазина, причем второй был закрыт «на переучет» уже, судя по слою пыли на объявлении, не первый год. Зато имелся целый гостевой дом, переделанный из бывшей колхозной конторы.

Здесь не было даже вывески, точно никто не верил, что свободные туристы сами могут забраться в такие дали. Зато их встретил на крыльце невысокий сухопарый мужчина лет шестидесяти пяти с седой бородой, с граблями в руках и цепким взглядом: явно надеялся зацепить гостей если не вторым, то первым уж точно.

— Здравствуйте, — Ворон вышел вперед первым, держась максимально нейтрально.

— Здравы будем, путники! — внушительным басом заговорил мужчина. — Ночлег ищете? Так найдется, чего ж не найтись для хороших людей. Меня Митричем кличут, — он оглядел компанию, задержавшись взглядом на вороне, восседавшем на плече Кости. — Только это… птицу-то вы дома в клетке держите или как?

— Когда так, а когда «или как», — жизнерадостно ответил Костик, восхищаясь окладистой седой бородой, что было продолжением лица Митрича. — Он у нас интеллигентный, гадить где попало не будет.

— Ну-ну, — с сомнением произнес Митрич, но рукой размашисто показал дорогу внутрь.

В помещении было довольно чисто, пахло свежим хлебом и почему-то немного нафталином. На стенах вразнобой, но явно с какой-то первоначальной задумкой, висели фотографии реконструкторских фестивалей: люди в кольчугах, шлемах, с копьями и мечами, костры, шатры, флаги с гербами реальными и вымышленными.

— Вы что, тоже из этих реконструкторов? — поинтересовалась Кеша, разглядывая снимки.

— Не, я так, зритель, — Митрич махнул рукой. — А вот сын мой раньше в клуб ходил. «Дружина Пересвета» называется. Каждый год сюда съезжаются, к годовщине.

— Ходил? А сейчас он где? — спросил Ворон, стараясь звучать буднично.

— Да там же, у поля лагерем стоит, с ребятами, — Митрич вдруг помрачнел, отставил грабли к стене. — Только вот в последнее время что-то не звонит совсем. Раньше каждый вечер отписывался, а то и поболтать звонил. Мол, жив-здоров, костры жжем, песни поем. Теперь что же? От него третий день ни слуху, ни духу.