— Дыши глубже, — посоветовал Айвен. — Первые минуты бывает мутно.

Зеон дышал, молчал и очень старательно делал вид, что ничего не видел.

По лёгкой усмешке советника было понятно, что усилия эти напрасны.

— Теперь о деле, — сказал Айвен, отряхивая ладони.

— Меня видел Калаган, — глухо сказал Зеон. — И выглядеть я стал… сами видите как. С такой мордой я и до ближайшей деревни не дойду, меня вилами встретят.

— Вот именно.

Айвен снова полез за пазуху и достал второй предмет.

Ещё один амулет, отдалённо похожий на тот, что дал ему посланник из-за барьера. Камень в оплётке из тёмного металла на прочном шнуре. Но у этого металл был светлее, а сам камень тускло отсвечивал изнутри.

— Он скроет силу, как и тот, что у тебя был, — пояснил советник, протягивая амулет. — Но этот умеет больше: он даёт личину. Люди будут видеть человека, которого ты сам себе представишь: обычного, неприметного, целого. Не увлекайся, кстати. Не делай себя красавцем и не привлекай лишнего внимания. Самое важное: он прикроет твои намерения от тех, кто смотрит из-за барьера. Они по-прежнему будут видеть, где ты. Но не будут понимать, зачем ты там. Однако, он не скроет ничего от меня.

Зеон взял амулет двумя пальцами. Тот был тёплый.

— Вы… — он поднял глаза. — Вы это заранее приготовили?

— Я много чего готовлю заранее, — Айвен пожал плечами. — У меня, знаешь ли, работа такая: быть готовым к самым неожиданным случаям.

Зеон надел шнур на шею.

Кожа на лице стянулась, словно её умыли ледяной водой. Он глянул на своё отражение в ручье и увидел незнакомого мужика лет сорока с невыразительным лицом, каких на любом тракте по десятку.

— Теперь слушай задание, — сказал Айвен. — Ты пойдёшь в баронство к Грегору, и передашь письмо.

— В баронство?

— Именно. Смотри, как это выглядит со стороны забарьерных: их человек, потрёпанный в стычке с инквизитором, но живой, отступает к людям, залечивает раны и внедряется в баронство под чужой личиной. Ровно то, чего они от тебя хотят. Ты будешь честно, прилежно выполнять их задание. — Айвен усмехнулся. — Просто заодно выполнишь и моё.

— А письмо?

Айвен протянул аккуратно сложенный листок.

— Найдёшь связного. Или он найдёт тебя, что вероятнее. Передашь — и дальше всё станет ясно. Не вздумай читать, кстати, понимаешь почему.

— Там какой-то секрет? — спросил Зеон.

— Нет, — по-доброму улыбнулся Айвен. — ПРосто не хочу чтобы ты так глупо умер.

Зеон опасливо поглядел на листок, будто это ядовитая змея.

— Не бойся, пока не раскроешь его, он безопасен.

— А забарьерные, они ведь увидят, что я пришёл в баронство.

— Пусть видят. Они увидят перемещение, но слушать твои разговоры они не умеют. Мы с ними играем уже не первый год.

Проснулся я раньше петухов и без всякого будильника. Причём, с таким чувством, будто сегодня Новый год. Вот что значит отдохнул и провёл вечер за книжкой.

Странное дело: за прошлую жизнь я, кажется, ни разу не вскакивал с постели с предвкушением. Там утро означало будильник, кофе через силу и список задач, который не кончался никогда. А здесь я лежал в полутёмной каморке, слушал, как за стеной кто-то гремит ведром, и прикидывал, что приподнесёт мне новый день.

Николай обещал показать, как соединиться с камнем и «вести» его будто управляемый снаряд с самонаведением. Да и Анатолий вчера перед сном очень уж хитро на меня смотрел. Явно что-то задумал. Он о своей стихии никогда и не говорил, и мне уже было любопытно, чему он может меня научить. А ещё способность Павла, совершать резкий рывок вперёд. Получится ли освоить? Елена тоже пообещала меня чему-то научить, но меня её силы немного пугают.

Я оделся, сбегал во двор, плеснул в лицо холодной воды из бадьи и направился за таверну, разминая плечи.

А там меня уже ждала Елена и вид у неё был решительный.

Обычно наша знахарка ходила в простом платье, с косой, перекинутой через плечо, и с корзинкой. А сейчас на ней была плотная тёмная одежда без единой лишней складки, рукава подвязаны, волосы убраны под платок. На шее висели три шнурка с амулетами, на поясе ещё два, и когда она шевелилась, всё это тихонько позвякивало. Через плечо висела набитая под завязку сумка, из которой торчали пучки трав и горлышко какой-то склянки.

А в глазах была решимость, не сулящая ничего хорошего.

Рядом с ней топтался Павел, и на лице у него было написано такое уважение, что впору вешать на стену.

— Что-то случилось? — спросил я сглотнув.

— Иди готовься, Макс, — сказала Елена. — Сегодня будем пробовать.

Я моргнул.

— Что будем пробовать? Я ещё ничего не готовил. У меня даже тесто не подошло.

— Да будем тебя пробовать на другой ранг переводить! — не выдержал Павел.

Внутри пробежал холодок.

Вот так. Без предупреждения, без подготовки, без «Макс, посиди, нам надо серьёзно поговорить». Просто спустился к тренировке, а тебя уже, оказывается, ждут, чтобы попробовать сломать твой потолок.

— А это безопасно? — спросил я.

— Безопаснее чем что? — Елена приподняла бровь. — Чем то, что ты через полторы недели умрёшь?

Крыть было нечем.

— Может, подождём? Тут советник в деревне. Он ходит везде, всё видит, вопросы задаёт. А если он что-то почувствует?

— Он вчера вечером куда-то умчался, как ошпаренный. Люди говорят, до сих пор не возвращался. — покачал головой Павел.

— Вот и хорошо, — Елена поправила сумку. — Другого окна может не быть. Да и, скажу честно, я не жду, что получится с первого раза. Сегодня главное не пробить, а посмотреть. Мне нужно нащупать твои пределы. Понять, сколько тебе вообще нужно силы, чтобы шагнуть.

— Так вы же сами говорили, что это опасно! Что одних разрывает, других выжигает, третьи умом трогаются!

— Говорили, — согласилась Елена. — И повторю. Именно поэтому измерять будем осторожно, а не переть напролом. — Она посмотрела на меня в упор. — Я знаю, что делаю, Макс. Не первый год за… кхм. В общем разберёмся. Так что молчи и слушай, что делать.

Я закрыл рот.

Есть личности, с которыми спорить себе дороже, и Елена в этом списке шла первым номером сразу после моей системы.

Николай выслушал новость молча и тут же полез за курткой.

— Я с вами.

— Не надо тебе с ними, — мягко сказал Анатолий, беря его за плечо.

— Это почему ещё?

— Потому что ты излишне волнуешься, — Анатолий кивнул на его руки. Николай, сам того не замечая, мял в кулаке край собственной куртки. — Ты сейчас как отец у роженицы: пользы никакой, а нервов на всех хватит. А это дело такое. Твоё волнение может и Максу передаться.

Николай посопел, но руку убрал.

— Давай лучше займёмся подготовкой к завтраку, — продолжил Анатолий. — Скоро народ повалит, а у нас тесто на подходе и мясо не готово. Мужики после вчерашнего вечера будут хотеть есть, как молотилки.

— Ладно, — буркнул Николай.

Потом посмотрел на меня и добавил уже другим тоном:

— Макс. Ты это… Не геройствуй там. Ладно?

— Не буду, — сказал я.

Соврал, конечно.

Тут по лестнице простучали коготки, и на плечо мне взлетела рыжая молния. Ника устроилась поудобнее, обвила хвостом мою шею и заинтересованно пискнула прямо в ухо.

«Куда идём? Пахнет травами и волнением», — расшифровал я.

— Идём меня чинить, — вздохнул я.

«Отлично. Я главная и буду руководить».

Маленкое рыжее облачко вытянулось в струнку на моём плече.

Павел тем временем возился у двери, приторачивая к спине лук.

Елена обернулась и посмотрела на него с искренним недоумением.

— Ты может тоже останешься? — спросила она.

— Нет, конечно! Да и я не буду мешаться. Я вообще просто… мимо шёл. Вернее, я с Максом. Мы с Максом договаривались. Давно, еще месяц назад.

— Мы договаривались? — уточнил я.

— Помолчи, — не поворачиваясь, уголком губ прошипел Павел.