Джереми, моментально осекшись, спал с лица и поторопился к машине, а вцепившаяся в его руку Николетта с визгом отпрянула и рванула прочь, словно мужчина был уже проклят и заразен. Вот глупцы…

Хотя что взять с предателей?

Проследив, как машина почти бывшего мужа с натужным визгом шин срывается с места и скрывается за ближайшим поворотом, закрыла входную дверь и, потратив на раздумья всего секунду, ещё и заперлась, применив в том числе чары.

Я не боялась воров, никто в своём уме не полезет в дом проклятийницы из знаменитого рода МакКелли, но Джереми мог выкинуть какую-нибудь очередную подлость (уже ничему не удивлюсь!), и я предпочла перестраховаться.

Чувствуя некую эмоциональную заторможенность, прошла вглубь дома, отстраненно отмечая, что за неделю моего отсутствия ровным счетом ничего не изменилось, разве что на кухне небольшой беспорядок и в раковине гора скопившееся посуды. И это при наличии посудомойки. Какой же он всё-таки свин!

Не позволяя себе раскиснуть, я снова поднялась наверх и переоделась из дорожного костюма в домашнее платье, после чего заставила себя заняться не самыми любимыми, но необходимыми бытовыми делами. И это взамен отдыху после не самой легкой командировки!

Но нет. Я не раскисну. Не зареву. Не сорвусь в хаос разрушения. Это мой дом, моя уютная крепость!

Но… Семь лет! Семь лет у нас, видите ли, была семья, и вдруг ее не стало! А кто виноват? Кто превратился из преуспевающего восторженного поклонника в ленивого почивателя на лаврах?! Не бывает такого, что один раз завоевал и достаточно! Необходимо постоянно двигаться вперед! Стараться! Самосовершенствоваться, наконец! Как я! Свежий ремонт с милыми сердцу безделушками в прошлом году полностью лег на мои плечи. Джереми, видите ли, слишком уставал на работе. Домашняя еда каждый вечер, заботливо приготовленная моими руками – Джереми, видите ли, слаб желудком и не может питаться чем попало. Секс не реже трех раз в неделю, зачастую внезапно и в неожиданных местах (с огоньком и тематическими играми!) – это нас, видите ли, всегда устраивало! Детей и животных мы не заводили именно по его просьбе – мол, пока молодые, надо пожить для себя. И я, дура, с ним даже в этом соглашалась! На нелюбимые командировки соглашалась, чтобы побольше заработать, мы ведь хотели поменять машину и слетать летом на Бали!

Вот что?! Что ему ещё не хватало?!

Не сдержавшись, всё-таки зарычала и одна из его рубашек, в этот момент вынимаемая из шкафа, осыпалась в моих руках пеплом. Дерьмо!

Всхлипнув, прикусила губу и села там же, где стояла – прямо на пол. Боль, обида, непонимание. Отвращение, злость и снова боль. Стыд. Хотя с чего бы? Но нет.

Мне было стыдно. Стыдно признаться самой себе, что я потратила семь лет своей отнюдь не бесконечной жизни на такое дерьмо. Не разглядела, не догадалась.

А ведь предупреждала мама – не моё… Но нет, мне же было виднее!

Плаксиво шмыгнув, резко смахнула со щеки единственную слезинку и решительно поджала губы. Не буду реветь! Не дождется!

Семь лет псу под хвост? Пф! Не семьдесят, уже хорошо!

Мне всего тридцать два, я начальник отдела и уже почти не замужем! На моих счетах лежат отнюдь не гроши, соседи уважают, коллеги боятся, а начальство ценит. Пора начать брать от этой жизни всё!

И начну я это делать, пожалуй, уже сегодня!

Чтобы расслабиться и отвлечься, открыла бутылку красного вина и продолжила избавляться от прошлого уже под алкоголь и музыку. Сегодня у меня праздник! Что бы там кто ни думал!

Не слишком аккуратно покидав оставшуюся одежду Джереми из шкафа в чемодан, за следующие полчаса прошлась по дому и собрала в пакет всё, от чего тоже стоило избавиться. Кое-какие документы, кое-какие безделушки, купленные им, кружку «Большой Босс» и остальное по мелочи.

Собирая с комода рамки с фотографиями, в том числе свадебными, не смогла не задержать взгляд на изображении. Семь лет прошло… А помню, как сейчас. Я была влюблена и любима. Мы строили грандиозные планы и искренне верили, что даже смерть не разлучит нас. Пылкие признания, роскошные букеты цветов, свидания в самых неожиданных местах, предложение руки и сердца в фешенебельном ресторане – Джереми умел ухаживать, а я с радостью ему потакала.

Когда же всё пошло под откос, милый?

Губы дрогнули в кривой ухмылке, за ними дрогнула рука и я не удержала рамку – она упала на пол. Стекло треснуло, на что я недовольно поморщилась и цыкнула. Не к добру. Я не верила в глупые человеческие предрассудки и приметы о пустых ведрах и черных кошках, но стоило только бросить внимательный взгляд на трещины, как нехорошее предчувствие пробежалось по позвоночнику потусторонним холодком. Сеточка трещин расчертила рамку так, что моя половина удивительным образом осталась целой, а вот Джереми не повезло. Мало того, что центральная разделила нас полностью, так ещё несколько трещин покромсали его фото на несколько частей: голова, туловище, ноги.

Нехорошо… Очень нехорошо.

Да и черт с ним!

P.S.

А утренние газеты напишут об очередной аварии, унесшей жизнь очередного неудачника.

Внезапный ливень, серпантин… Плохая видимость, да ещё и удача отвернулась.

Не повезло.

Бывает.

Да, бывает. С теми, кто клянется быть верным до самой смерти.

А ты думал, будет иначе, милый?

Внимание, при написании рассказа ни один верный и любимый муж не пострадал)

😉

Коварен океан…

Это был самый ужасный шторм, который только видел юный смотритель. Океан бурлил, свист ветра закладывал уши, гигантские волны без особого труда накрывали собой маяк, грозя уничтожить строение с минуты на минуту, но оно всё не поддавалось, и океан ярился всё сильнее. Тяжёлые и мрачные тучи опускались всё ниже, словно желая слиться с океаном воедино, и в конце концов уже невозможно было разобрать, где заканчивается водная стихия и начинается небесная.

Всю ночь продолжалась эта дикая вакханалия… а наутро всё стихло, словно и не было ничего. Лишь дикая усталость, да затаившийся где-то в дальних уголках сознания страх перед мощью океана давали о себе знать.

Но долг есть долг и прежде, чем дать себе маленькую поблажку в виде сна, смотритель сменил наполовину разряженные кристаллы в маяке, вполголоса ругнувшись на то, как быстро они разряжаются в последнее время (а всё халтурщики-маги, чтоб им пусто было!) и торопливо обошел вверенную ему территорию.

Сам маяк, построенный ещё во времена его прадеда, первого смотрителя, да каких-то несколько десятков квадратных метров скалистой суши. Яркое солнце на безоблачном и невероятно ярком небе, которое бывает лишь после штормов, освещало всё: и выброшенные на скалы комья водорослей, растущих на больших глубинах, и насквозь просоленные океаном обломки досок когда-то потонувших кораблей, и даже несколько крупных рыбин.

Одна из них, невероятно большая и при этом наполовину заваленная водорослями, что никак не рассмотреть, и привлекла внимание смотрителя.

Но… что это? И водоросли ли? Или…

- Помо… ги…

Шелест ветра или всё-таки шепот? А может, галлюцинации после бессонной ночи?

Но вот куча шевельнулась и скатилась вниз, а взору юного смотрителя предстало прекраснейшее из видимых им когда-либо созданий.

Русалка!

Но как же она была изранена! Вся спина девушки была одним большим синяком, юное личико избороздили жуткие царапины. Пальцы с ободранными ногтями обессиленно сжимали камни, а в глазах… Ни в одних девичьих глазах смотритель ещё не видел столько муки и безмолвной мольбы.

Наверное, если бы у юной русалки ещё оставались силы, она бы вернулась в океан, но сил у малышки не было – все ушли на борьбу с ночным штормом.

А летнее беспощадное солнце припекало всё сильнее, буквально на глазах высушивая нежную кожу русалки и принося ей невыносимые страдания.

- Помоги…

И он шагнул к ней. Не мешкая, не задумываясь. Его долг – спасение жизней всех, кто проплывал и когда-либо проплывёт мимо его маяка. И эту прекрасную русалку – жемчужину океанских вод, он тоже спасёт.