— Я беру свои слова назад, — сказал он.
Я понимала, что Джейк, возможно, прав. Если бы я не защищала столько лет своего брата перед Заком, то и сама бы со временем это увидела. Но в тот момент мне хотелось только одного: немного отдалиться от всех, и от Джейка в том числе. Никому не нравится, когда ему в глаза говорят правду, настолько горькую, что ее невозможно ни принять, ни понять.
Когда мы спустились вниз, я спросила Датча, забирал ли отец с собой что-нибудь из квартиры. Может, Датч помогал выносить ему какие-нибудь коробки. Датч ответил отрицательно. Он сказал, что отец приходил ненадолго и ушел с пустыми руками.
— Что-то случилось? Пропало? — спросил он, нахмурившись.
Нет, ничего особенного: так, маленькая девочка по имени Джесси. Я улыбнулась в ответ и покачала головой.
* * *
На обратном пути я почти не разговаривала с Джейком, но он не подал виду, что заметил мое настроение.
Я приняла решение. Во всей этой истории меня бесило только одно: обстоятельства пригибали меня к земле, словно хилое деревце, оказавшееся под сильным ураганом, и я не могла противостоять неведомой силе. Все, что я делала до настоящего времени, — это послушно переваривала навязанную мне информацию. Какой-то неизвестный сумасшедший присылал мне письма. Мои родители убеждали меня в том, что все под контролем. Мой брат советовал мне забыть всю эту историю. Джейк тоже пытался сообщить мне свою версию происходящего. И самое поразительное то, что правдоподобного объяснения никто мне дать так и не смог. Чтобы поставить в этой истории точку, я должна сама выяснить, как все было на самом деле. Поэтому я решила, что самое время отправиться в Бронкс. Я сказала об этом Джейку. Он не выказал восторга, но постарался как можно вежливее отговорить меня.
— Но ты сам это предложил, — произнесла я, когда мы стояли у входа в его квартиру.
— Вот именно. Я предложил отправиться в Бронкс. Я говорил о том, что я мог бы все разведать на месте. Не ты. Не мы. Я.
— Почему ты так упорствуешь? В чем тут проблема?
Он повернулся ко мне и положил мне руки на плечи. Когда я заметила на его лице выражение искренней заботы, я едва не растаяла.
— Проблема в том, что я переживаю за тебя. Даже больше, чем имею на это право, как я полагаю.
Джейк замолчал, вздохнул и посмотрел вниз. На его щеках вдруг проступил румянец.
— Я не могу позволить тебе так рисковать. Ради всего святого, Ридли, ты же понимаешь, что кто-то следит за тобой. Ты забыла? Он был в пиццерии и в доме.
— Верно. Это означает, что даже в собственной квартире я уже не могу ощущать себя в безопасности. Какая разница, поеду я в Бронкс или нет? Если хочешь, можешь отправиться со мной.
Вам моя логика показалась типично женской? Наверное, так и есть. Но у меня не было достаточного опыта, чтобы так быстро решить эту задачку. Я была охвачена внезапным желанием понять, что со мной происходит. Я сказала Джейку, что устала быть жертвой чьих-то манипуляций, что не собираюсь позволять людям говорить мне полуправду и что я должна выяснить раз и навсегда, где враг, а где друг.
— Ридли, не глупи, — произнес Джейк.
Эти слова привели меня в бешенство. Мне не нравилось, когда со мной разговаривают, как с маленьким ребенком. «Не глупи».
— Вот что я тебе скажу: иди ты к черту, Джейк. Нечего смотреть на меня сверху вниз, — сказала я.
«Спокойствие, не выходи из себя», — мысленно приказала я себе.
Он вздохнул и ответил:
— Хорошо.
Джейк вошел в свою квартиру, а я последовала за ним, плотно прикрыв за собой дверь. Он снял свой кожаный пиджак и небрежно бросил его на софу. На Джейке была плотно обтягивающая черная футболка, и я старательно отводила взгляд, чтобы вновь не соблазниться его сильным мускулистым телом. Он сел.
— Ты хочешь сама решать свои проблемы. Хорошо. Тогда я поставлю вопрос ребром: или я иду один, или я не иду совсем.
Он блефовал.
— Какой смысл?
— Я не собираюсь подвергать тебя опасности. Если ты хочешь приключений, пожалуйста. Делай это под свою ответственность. Я не буду в этом участвовать.
Ответьте мне, чем отличается мужчина, который хочет вас контролировать, от мужчины, который хочет вас защищать?
Я заметила, как Джейк весь внутренне напрягся. Он действительно блефовал. Теперь я была в этом уверена. Я не хотела отправляться в Бронкс одна.
— Ладно. Пока. Увидимся позже.
Теперь блефовала я.
Но Джейк и не подумал сдвинуться с места. Он просто смотрел на меня, не отводя глаз, словно хотел внушить мне хоть немного здравого смысла. Я вышла из его квартиры и громко хлопнула дверью. Спускаясь по ступенькам вниз, я прислушивалась к тому, что происходит наверху, втайне надеясь, что он помчится за мной. Но он так и не появился. Я снова оказалась на улице. Повернув в сторону Четырнадцатой улицы, я села в автобус, который шел на запад. Я решила доехать до Двести сорок второй улицы в Бронксе из чистого упрямства. Впереди была долгая поездка на метро. Мне предстояло потратить на дорогу не меньше часа, и я сама задавала себе вопрос, какого черта я это делаю.
Вы, конечно, согласитесь, что метрополитен в Нью-Йорке — это подземный мир, живущий по своим мистическим законам. Знаете вы об этом по собственному опыту или по рассказам, но вам наверняка известно, какую неприглядную картину представляет собой нью-йоркская подземка. На ум сразу приходит воспоминание о старых красных вагонах, исписанных и почти развалившихся, которые, дрожа и скрипя, едут по улицам Манхэттена. Многие считают метро местом массового обитания насильников, контрабандистов, грабителей и серийных убийц со всех пяти районов. Старожилы города, наверное, так и представляют себе метро, но мое воображение рисует мне совсем другие картины. Прежде всего, метро остается для меня самым быстрым и надежным видом передвижения. Новые вагоны покрашены краской, стойкой к аэрозолям, и единственной смущающей меня деталью является оранжево-бежевая гамма, в которой выдержан интерьер вагонов. Конечно, тут полно бездомных, а в час пик страшная давка, поезда подаются на платформы не всегда по расписанию, а на станциях отсутствует система кондиционирования воздуха (отчего летом возникает ощущение, что ты находишься в первом круге ада). Но я ни разу не ощущала себя в опасности на платформах подземки.
Вы обычно можете рассчитывать на окружающих, независимо от того, который час. Но к тому времени, когда наш поезд подтягивался к Девяносто шестой улице Бронкса, в вагоне оставалось всего несколько человек. С краю сидел подросток, одетый в форму ученика частной школы, с огромным рюкзаком за спиной, и слушал музыку, которая звучала в его наушниках с такой громкостью, что едва не заглушала движение поезда. Соседнее место занимала пожилая женщина в темно-синем пальто и юбке в цветочек. Она читала женский роман. Рядом с ней сидел обритый наголо парень в кожаной куртке, который спал с открытым ртом, запрокинув голову. Когда мы доезжали до Сто шестнадцатой улицы, я и сама погрузилась в полузабытье. Мысли о дяде Максе продолжали неотступно преследовать меня.
Несмотря на свою открытость и веселость, дядя Макс был одним из самых влиятельных людей в Нью-Йорке. Но когда ты еще ребенок, на тебя не производит впечатление то место, которое человек занимает на социальной лестнице. Когда тебе всего двенадцать, ты не обращаешь особого внимания на то, что твой дядя играет в гольф с сенаторами и конгрессменами. Тебя не удивляет, что твой дядя появляется на страницах журналов в компании Дональда Трампа и Артура Зекендорфа. Может, если бы дядя Макс дружил с Боно, на меня это произвело бы большее впечатление. Но жизнь магнатов из мира недвижимости не очень-то интересная для подростка тема, если вы понимаете, что я имею в виду.
Позже, уже после бала, устроенного в честь открытия фонда, я начала осознавать, насколько влиятелен дядя Макс, судя по кругу его общения. Он был одним из самых активных участников избирательной кампании Рудольфа Джулиани, Джорджа Патаки и Аль Д’Амато. Все было на самом серьезном уровне, как того и требовал этот бизнес. Преодолеть бюрократическую машину не так-то просто, так же, как и хорошо зарекомендовать себя. Добиться успеха можно было, только зная все тонкости политической ситуации. Если ты претендуешь на то, чтобы заниматься недвижимостью на Восточном побережье, то тебе по статусу положено знать многих сильных мира сего и в лицо, и по имени. Больше всего дядя Макс, очевидно, дорожил связями с людьми, контролировавшими строительный бизнес. То, что по долгу службы моему дяде приходилось иметь дело с личностями самого разного толка, не особо меня занимало. Адвокатом моего дяди был Александр Гаррриман, известный тем, что среди его клиентов были люди со скандальной репутацией. Но я никогда раньше всерьез не задумывалась над этим. До сегодняшнего дня.
