— Расскажи о своей семье.

— Мы жили на берегу великой Нир, — молодая женщина опечалилась. — В семье много людей. Река кормила нас: давала рыбу, птицу. Два раза за луну мы спускались к морю, там собирали ракушек.

— Много это сколько?

Эна запнулась.

— Один, два., — загибает она пальцы. — Много!

Эду никак не мог обучить ее счету. Все, что больше двух, у нее называлось «Много».

— Много! — Эна растопыривает пальцы рук, касается своего носа, уха, локтя и запястья.

У Эду вышло пальцы рук и еще четыре.

— А где ваши охотники находили себе женщин?

А дальше, выше по течению жила еще одна семья. Их тоже было много. Наши мужчины брали у них женщин, а наши женщины уходили в их семью. Так было всегда. А прошлую зиму они исчезли. Мы нашли только мальчика и девочку на их стоянке, которые сейчас с нами.

— Их кто-то убил?

— Не знаю, их не оказалось на месте, только эти дети. Может ушли в незнакомые земли выше в горах или на закате? Мы не ходим туда.

— А еще один ребенок, который был с тобой?

— Мы от одной женщины.

— Но ты была одна с детьми, когда я нашел тебя, куда делись остальные ваши охотники и их женщины?

— Они ушли к морю собрать рыбу и не вернулись. Может, их убили болотные люди. Мы ждали с детьми их возвращения на стоянке, а когда стало совсем нечего есть, тоже ушли к морю. А потом ты нашел нас.

Эна с детьми ела вкусное мясо оленя, а Эду размышлял над ее словами. Семья из-под Белой горы всегда знала, где границы охотничьих угодий большеносых или длинноногих. А живущие у берега большой реки называли все земли, кроме прилегающих к руслу Нира, «Незнакомыми землями». Так и сидели на одной стоянке, пока что-то их не убило. Или кто-то. Возможно те же болотные люди с низовий реки, с которыми они так и не встретились, или кто-то неведомый из «незнакомых земель». А может перебили две семьи друг друга? И Эна не хочет об этом говорить.

Эду, казалось, никогда не устает. Утром, пока отдохнувшее за ночь тело полно сил, и под самые сумерки, молодой охотник двигался с одинаковой скоростью, легко перебирая своими длинными ногами. Останавливаясь только для того, чтобы Эна далеко не отстала. Вот и сейчас дожидается ее, застыл довольный на небольшом пригорке вместе с детьми. Чему он там улыбается?

С пригорка хорошо видна большая река, несущая мутные воды к недалекому морю. Дальше на восток она скрывается в покрытых лесом невысоких холмах.

— Мимо этой реки Рэту не пройдет. Дождемся его здесь.

* * *

Повезло им с пустотелыми палками босоногих, сколько дней прошло, а вода все такая же свежая. Рэту сделал еще глоток. Солнце палило, словно вернулись дни, когда луну за луной они следовали вдоль моря. Только вместо оплывших холмов вокруг песок с редкими колючими кустарниками, каменистые плато, да мелкие горки песка. Может и стоило послушать Эпея и вернуться к морю, а не идти через пустыню напрямик на восход. Да, только попробуй дойди до чистой воды через соленые болота и непроходимые прибрежные леса. А через несколько дней путь им преградила еще одна большая река. Похоже, в этой пустыне их больше, чем где-либо еще. И никакой зелени по берегам: ни деревьев, ни камышей. Просто вода в каньоне.

Дождь, который вызвал наводнение на Великой реке и едва не утопил их, эту реку, похоже, не потревожил. Рэту спустился к берегу по подсохшему илу. А когда залез в воду, то уронил защищавшие голову свернутые листья, которые так и остались плавать у берега. Течение оказалось очень медленным.

— В этом месте мы не сможем пересечь ее, — Эпей залез в воду, да так, что торчала только голова. Ему тоже не нравилась непонятно откуда взявшаяся преграда. — И плоты не из чего делать.

Может все-таки спуститься вдоль реки к морю? Но нет, там они уже были, не хочется знакомиться с «болотными людьми» и пробираться через болота по густому лесу.

— Поднимемся вверх по течению.

Русло реки, которое сначала вело прямо на север, начало ощутимо загибаться на восход. И чем дольше они шли, тем увереннее себя Рэту чувствовал. На невысоких холмах появились цветы, с красными лепестками, а в ложбинах между ними невысокие деревья. И вода в реке уже не такая мутная. И в один из дней они достигли излучины реки. Основное русло, сделав разворот, завернуло в обратную сторону на юг, а с подбирающихся с севера с невысоких гор в него впадала небольшая река, скорее даже ручей, с чистой водой. Вода едва достигает колен. Рэту вздохнул с облегчением: не пришлось им строить плоты. Большая река сама пропустила их на восход.

Дыхание пустыни совершенно исчезло, словно и не лежали в двух днях пути отсюда холмы, с обжигающим песком, и плато, с горячими от солнца камнями. На них без обуви и ступить тяжело: обожжет. Везде огромные деревья, состоящие из нескольких стволов, настолько высокие, что и не увидишь их вершины, закутавшиеся в большие листья. Рэту даже засомневался, что они сбрасывают их в холодное время года. Зато в эти листья удобно заворачивать еду. Рыжий набрал в пустотелую палку босоногого племени воды из ручья, хоть и нет в этом нужды. С хребта их текло множество. Но после перехода по пустыне вошло в привычку иметь с собой запас воды.

— На! — прибежали маленькие Эссу и Эду, в их руках незнакомые бугристые желтые плоды, отдали их ему и снова исчезли.

Рэту понюхал — пахнет приятно. Подержал в руках, укусил, несъедобно, кожура ароматная, но есть противно, сводит скулы. Откусив кончик, очистил от кожуры и прилегающей к ней толстой белой части, добрался до сморщенной мякоти, с косточками и прожилками. Уже можно есть, хоть она и не очень сочная, и кислая на вкус. Зато запах привлекательный и чем-то знакомый. Выдавил мякоть второго плода в пустотелую трубку с водой и прихлебнул из нее. Так и есть, босоногие использовали именно его. Жидкость приобрела освежающий привкус. Надо бы осмотреть дерево, которое приносит столь полезные плоды.

Рэту покачал головой. Дерево оказалось невысоким, с редкими колючками. Вокруг него валялись брошенные на землю фрукты, на некоторые видны следы зубов. Укусили, не понравилось, так и бросили, не догадавшись очистить от кожуры, как сделал он. Собрал сколько смог и отнес Граке. Пусть научит остальных, как их использовать.

— Невкусные они, Рэту, — Эпей скривился, увидев гору плодов.

— Добавь мякоть или сок в воду, тогда она долго не испортится.

В следующие дни им попалось еще несколько деревьев с такими же плодами. На некоторых из них фрукты оказались еще зелеными, но их все равно ободрали. Доспеют в дороге.

Невысокие холмы завернули на север, и как бы ни было удобно им идти вдоль хребта, Рэту направился прямиком на восток. Лес постепенно менялся. Он стал гуще. Привычные уже многоствольные деревья исчезли, сменившись на опутанных лианами гигантов. Цветы разных форм и оттенков росли здесь. Некоторые были прямо на деревьях,

— Столько трав, Рэту, и все они не знакомы мне, — Грака собрала несколько охапок растений, разложила их по кучкам и попыталась найти им какое-нибудь применение.

— А это что? — Рыжий взял в руки продолговатый зеленый плод, внутри которого оказались мелкие семена. Попробовал один — рот обожгло, словно он проглотил огонь.

— Росло на траве, которая обернулась вокруг стволов. Хочу подсушить, может и пригодится.

Рэту глубоко вдыхал воздух и выпил воды. А когда жжение прошло, то ему, как ни странно, снова захотелось попробовать огненное семя. Снова огонь во рту и спасительная вода из пустотелого дерева.

— Соберите их еще, — попросил он Граку.

Духота. «Белогорцы» пережидают зной у небольшой реки, петляющей между холмами. Вода прозрачная — на дне видны округлые камни. А ведь, начиная от Великой реки, все встреченные реки были полны грязи; и ни одного подходящего камушка, из которого можно изготовить наконечник, за все время не попалось. Эпей обратился к Рэту:

— Река течет на восход, а не на закат, как все остальные до этого.