По другую сторону реки начался подъем на возвышенность, и загадка появления из ниоткуда крупной реки разрешилась. Оттуда отлично было видно преграждающее им путь на восток огромное озеро. Вода нашла себе путь из него и теперь текла на запад.

Совсем рядом поросший желтым камышом берег озера, у которого люди Долгой дороги разбили стоянку. Андрей решил отдохнуть несколько дней, прежде чем двинуться дальше. Только вот куда? На юг или север?

— Через день пути в южную сторону вода становится мутнее, — принес новость Энзи.

— Значит, поблизости в озеро впадает большая река, и мы быстрее обогнем его по северной равнине. Она может далеко разлиться и идти придется долго— сказал Эзуми.

— Но нам придется пересечь эту реку, а она может быть довольно большой, раз заполнила это озеро, — возразил Андрей. — Раз вода такая мутная, течет она по глине. А на холодной стороне начинаются травянистые пустыни. Обойдем озеро с севера.

Тут даже Эзуми согласился, снова по черной пустыне идти никто не хочет.

Сын Иквы разгружал сани. Тяжелые все-таки эти камни, часто ломаются полозья. Хорошо Лэпу снова с ними, обещал сделать новые из крепкого дерева, который росло в горах, рядом со стоянкой семьи Гррх, у моря. А лучше Лэпу никто в дереве не разбирается. Даже остальным «лесовикам» до него далеко. Но вместо Лэпу пришел зачем-то Энку и попросил длинную веревку. Тщательно ее осмотрел и вернул обратно.

— Порвется, мне нужна крепкая.

— Если хочешь поставить силки, то ни один ввуу не вырвется, не говоря уж о зайце.

— Мне нужна крепкая, — Энку начинал злиться и сын Иквы отдал ему веревку, которую использовали, когда тянули сани. На однорога хочет силки поставить что ли⁈

Заполучив желаемое, Энку ненадолго заглянул к Эхоуту, посмотрел на маленьких коней и пробурчал:

— «Посмотрим, кому они раньше помогут толкать сани».

Никому ничего не сказав, большеносый вместе со своим неотлучным Ввуу направился по равнине вдоль озера. Выйди он просто на охоту, то давно вернулся бы уже обратно. В камышах, у озера, он наткнулся на семейство кабанов, на пришедших на водопой пугливых тонконогих оленей. И даже видел в степи издалека небольшое стадо горбатых быков, но приближаться не стал. Не за тем пришел.

— Уааав, — недоумевает Ввуу.

Не найдя то, что искал, решил отойти от берега. Известное дело: кони любят простор. Это однороги жмутся к водоемам, чтобы корни тростника разрыть.

Повезло Энку уже под вечер, когда заметил семью лошадей, которую вел жеребец коричневой масти. Но как подкрасться к пугливым животным на совершенно плоской равнине? Под закат солнца кони опустили головы и принялись усиленно щипать траву. Пора.

— Тише, — треплет он на шее серую шерсть своего волка. И тот понимает, не подает голоса.

Энку подкрадывался с подветренной стороны. Ему мешал жеребец. Пока кобылицы жевали редкую сухую траву, он, высоко подняв голову, наблюдал за окрестностями.

«Хороший жеребец», — с уважением подумал он. — «Охраняет свою семью».

Большеносый уже слышал фырканье лошадей, совсем близко подобрался. Пора. Резко выпрыгивает и сбивает с ног взрослую лошадь. Слышен топот копыт убегающих животных. Энку наваливается на лошадь, накидывает на шею веревку — не уйдешь!

— Уаав, уаав, — уставший прятаться Ввуу подал голос.

Какая же она сильная! Большеносый не смог удержать ее на земле, и вскочившее на ноги животное рвется вслед за своим косяком и тащит за собой по пыльной равнине повисшего на веревке Энку.

Обессиленная кобылица лежит на земле. Ее бьет мелкая дрожь. Энку доволен — у него появилась лошадь, и не такая маленькая, как у Эхоута, а взрослая и сильная. До наступления темноты она волокла его по степи. Ночью к берегу озера ее не потащишь, а вот завтра утром он удивит всех.

— Ну, шевелись, — набравшая сил лошадь отказывается двигаться, так и норовит ударить копытами ненавистного двуногого мучителя. Только укол копьем может сдвинуть ее с места. Может зарубить ее и отнести на стоянку мясо?

— Уаав, — согласен Ввуу. Ему тоже не нравится, что за половину дня они прошли совсем немного. Сидит на траве, скучно ему. Ну, пусть пробежится. Энку толкает его в сторону.

— Уаав, уаав, — пропавший было Ввуу поднял кого-то и гонит прямо на него. Но большеносому не до охоты.

Жеребенок. Ввуу пригнал потерявшегося при бегстве табуна маленького коника. Кобылица рвется из рук, но успокаивается, когда маленький присасывается к ней. Успел проголодаться лошаденок.

— Теперь не будешь упрямиться, — Энку тянет лошадь, и та, медленно передвигая ногами, послушно идет за ним.

Берег озера бесконечно долго тянется прямиком на север. Андрей уже подумывал остановиться на осеннюю стоянку, но все никак не мог найти подходящее место. Или леса нет рядом, или зверей в окрестностях маловато. Не прокормить такое количество людей.

— Трава стала выше и гуще, Эссу. И прохладней становится, — отметил навестивший его Эхекка. — Словно вернулись обратно на равнину у «Трех зубов».

Не станет Эхекка просто так это говорить. Передает слова, которые услышал в разговорах людей Долгой дороги. Полгода прошло, как они снова вышли в путь. Может и в самом деле пора остановиться? Андрей отправил его с младшими охотниками подыскать место для летней стоянки.

* * *

Хороший камень принесли на днях мужчины с северных гор, из которого изготовили острые наконечники, розоватые ножи, скребки, сверла — все, что пригодится племени зимой.

Ало доволен, оставил принесенное в Длинном доме, отодвинул закрывающую вход шкуру и вышел наружу. На стоянке почти нет людей. Одни мужчины ловят рыбу в реке, текущей прямо под скалой, на которой находится стоянка; другие направились дальше на восток охотиться на быков, пересекающих в это время угодья племени в пути. Женщины торопятся, они мастерят обувь и обрабатывают шкуры быков и оленей. Когда охотники вернутся, на стоянке начнут строить еще один Длинный дом — уже вбиты в землю деревянные столбы, по углам установлены большие камни, которые придадут ему устойчивости от порывистых зимних ветров. Осталось собрать два очага, которые согреют Дом зимой в холода.

Растет племя Волка, и растут его угодья, которые теперь простираются от берегов огромного Желтого озера и до отрогов гор, где ломают крепкий красный камень. И никто не рискнет добывать на них зверя. Если так пойдет дальше, то можно будет поставить еще одну стоянку дальше на закат. А год был удачный: зимой не наросли сугробы, и звери не голодали, не опоздали появиться весной быки, в реке вовремя появилась идущая в горные ручьи рыба.

— Уаав.

Волки охотников. Что-то быстро они возвратились. Ало ждал их не раньше, чем пройдут пальцев одной руки закаты. И вернулись без добычи.

— Мы видели чужих охотников.

Все-таки пришли с восхода мужчины из чужого племени. Две зимы их не было. Ало даже решил, что им не повезло, и они, спасаясь от голода, покинули свои земли, отправившись еще дальше восход. Но почему мужчины племени Волка не убили их?

— Чужие охотники пришли с закатной стороны Желтого озера, и их было пальцев двух рук: больше чем нас.

Сердце Ало сильно забилось. Считалось, что само племя Волка когда-то пришло с заката. Сам он не очень в это верил. За его долгую жизнь старшего охотника никто и никогда с той стороны не приходил, а от западного берега Желтого озера начиналась пустыня, в которой не водятся звери, и нет воды. Никто там не выживет.

Люди каждого племени отличаются друг от друга — одеждой, оружием, обликом. Это Ало знал твердо. Даже чужаки на восходе, хотя и похожи на них, но одного взгляда достаточно, чтобы понять, что они не принадлежат к племени Волка. Наконечники стрел у них из зеленого камня, а не красного, одежда из меха мелкого зверя, а не оленей шкуры.

— Похожи они на охотников с восхода?

— Они не похожи ни на кого. У них белая кожа, а волосы коротко обрезаны. И вот стрела, которую они выпустили в нас.