— Уаав, — Андрей подпрыгнул от неожиданности — это же волк Энку. Проглотил остатки рыбы и ждет добавки.

— Уаав, — Ввуу доволен: не пожалели для него целую рыбу. А вот и сам большеносый. Тащит что-то тяжелое в шкуре, бросает под ноги.

— Я принес половину кабана, Эссу.

Словно не пропадал на полгода, а ушел утром на охоту и вернулся. Хоть бы хны.

— Вкусное мясо.

Хотя нет. Кажется, Энку выглядит смущенным.

Вечер. Лезвие топора большеносого отражает отблески углей, на которых жарится разделанная на кусочки кабанина. Объевшийся Ввуу спит, вытянув лапы. Первоначальная неловкость в поведении Энку прошла, и он стал непривычно разговорчив. Нахваливает место для стоянки:

— Я видел, как «ныряльщики» тащили большую рыбу, с острым носом. Так им «каменщики» помогали нести ее на стоянку: настолько она большая оказалась.

— Еды здесь много, а дальше на закат в протоках реки и озере водится птица, в лесу бродят олени, а на равнине много другого зверья.

Энку задумывается над чем-то. Наконец выговаривает:

— В таком хорошем месте и нет никого. Даже люди-ввуу не добрались сюда.

— Мы шли сюда почти год, не все захотят проделать такой путь без нужды. Или же хотели, но не смогли преодолеть эти высокие горы. А может и умерли в голодную зиму.

— Они пытались, но не дошли. Я нашел кости людей на перевале. Не повезло им. И большие зубы не помогли. Вот, посмотри какие. Большеносый сует ему под нос диковинку. Андрей отодвинулся, маньяк какой-то, но зуб и в самом деле крупный.

Энку зевает.

— Завтра пойду на зверя с младшими охотниками: надо больше мяса нам подсушить. Пригодится, когда снова на Восход отправимся. Только пусть Иква ребенка принесет сначала. Недолго осталось, тяжело ей в пути.

— Я рад, что ты вернулся Энку, — неожиданно веселым голосом говорит примолкший было Эссу. — И возьми с собой Айола, он удачливый охотник. И Эхоута, все равно не отстанет.

Странный стал Эссу, то молчит, то без причины радуется, подумал Энку.

А Андрей думал о том, что пусть с ними нет длинноногих, «белогорцев» и половины семьи Гррх, даже сын остался с Эхеккой и длинноногими, зато есть Энку. И все равно они дойдут до Восточных земель! Однако, сначала надо дождаться Энзи, который сильно где-то задерживается.

Эсика с подозрением смотрит на своего мужчину. Какой-то он излишне бодрый — ушел с восходом и вернулся только сейчас, когда маленький Эрит уже уснул, не дождавшись вечерней сказки. Появление Энку словно оживило его.

— «Лесовикам» нужно было дерево для новых саней, Эсика, — поясняет Эссу.

Эсика все поняла. Кажется, скоро это спокойное место у моря останется в прошлом.

— Когда мы уйдем отсюда?

— Сначала Иква принесет ребенка и должен вернуться Энзи. А завтра скажи женщинам, пусть начнут вить веревки, у нас сейчас нет говорящей женщинам, что им нужно делать, пока ты будешь вместо Старшей.

* * *

Утро. Вечно недовольный в последнее время всем на свете, Лэпу ушел по своим делам, и Старшая осталась одна. Вчера она видела молодую луну. А это значит, что самое время написать о том, что случилось с людьми Долгой дороги за прошедший месяц. Когда-то, еще до того, как они отправились в Восточные земли, Эссу сказал ей, что кроме «учебников» хорошо бы записать на глиняной табличке про то, как прошел очередной год семьи Гррх. А затем зачитать написанное на зимнем празднике. Но когда пришла зима, то она убедилась, что слишком тяжело в конце года вспоминать все то, что произошло в семье за двенадцать месяцев. Многое забывается. И в тот год на празднике она ничего не зачитала. Хорошо, что Эссу не вспомнил про свои слова. С ним часто так бывает.

Однако, исполнительная Старшая ничего не забыла. Уже в конце первого месяца следующего года на мягкой внутренней коре белого дерева — глиняные таблички очень уж тяжелые — дотошная Старшая нацарапала короткий текст:

«Первый месяц второго года семьи Гррх. Энку побил Рэту. Эдина, женщина Эссу, заняла большой зал в пещере Гррх. Эссу и Энку принесли много языков быков после нечестной охоты темнокожих. Эсика, которая пришла из семьи 'белогорцев», теперь помогает Старшей в «школе».

И так год за годом, с наступлением каждого нового месяца, она на листе коры записывала все важное, случившееся в семье за последнюю луну. Сначала острым краем разбитой кости, а затем специально для нее отлитой мастерами из растаявшего камня палочкой с острым концом. Листы хранились у нее в коробке из ивы в самом укромном месте саней. И таких листов за восемь лет у нее собралось довольно много.

Старшая взяла чистый лист бересты. Ссохлась. Придется ее намочить и подождать, пока не станет мягкой. А пока почитает, что она написала за последние месяцы.

«На пути к горам вышли к озеру с горькой водой. Собрали много соли. Еды осталось на одну луну. Подошли к небольшой реке, где оказалось много рыбы. Эзуми говорит, что везение покинуло Эссу, поэтому охотники не могут добыть зверя».

Старшая нахмурилась. Она помнила, какое облегчение испытала, когда вышли к реке и все поели свежей рыбы. Взяла следующий лист.

«Зверей по-прежнему нет. Длинноногие говорят, что если Эссу останется тем, кто говорит всем, что надо делать, то люди Долгой дороги останутся в этих горах. Он не нашел путь на другую сторону гор. Умер мальчик „лесовиков“. Старшая забрала часть зерна у Ам. Эссу ушел из семьи Гррх после того, как перестал быть старшим охотником».

Следующий лист.

«Когда Эссу покинул людей Долгой дороги, длинноногие и Старшая ушли со стоянки. Они найдут дорогу к морю, где много рыбы. С ними Эхекка, Лэнса. Энку. Младшая и Уони остались на месте. Не стоило заходить в глубь равнины — там только озера с горькой водой. Умерла старая женщина».

Последние два листа, по большому счету, повторяли текст предыдущего. Только три смерти прибавилось. Далеко они за это время забрались, даже горы в северной стороне закончились и прямо перед ними выросли новые. Длинноногие продвигались по руслу рек на юг, надеясь выйти к большому пресноводному озеру, но каждый раз оно заканчивалось соленым пересохшим водоемом. Затем возвращались обратно к горам и шли вдоль предгорий по нескольку дней, тщетно надеясь прорваться через северные горы.

Старшая потрогала политый водой лист дерева. Придется подождать, еще не размягчился, и острие ее палочки может раскрошить кору, вместо того, чтобы вдавить ее. Заполнит его после занятий в «школе».

Только трое детей пришли, один из которых ее собственный сын Лэру. Подождав еще немного, Старшая начала урок.

«Мудростью случая…», — Лэру пыхтит и выводит непослушными пальцами палочкой буквы на мягкой глине.

Поднимается порывистый холодный ветер. Хватит, пожалуй, на сегодня. Старшая прячется с детьми в закутке, образованном большими камнями. Разжечь бы костер. Но в этом безлесном краю дерево нужно экономить, и разжигает она его только для готовки пищи. Она дает им по тонкой лепешке — больше ничего у нее нет. Если так дальше пойдет, то в следующий раз женщины совсем не отправят детей в «школу». Ветер стих, пора обратно.

У ее саней спиной стоит мужчина, явно дожидаясь ее, и это не Лэпу. Старшая замерла на месте, но охотник повернулся к ней лицом, каким-то образом увидев ее, словно у него был еще один глаз на затылке. Она узнала Энзи. Откуда здесь появился Тень?

«На стоянку длинноногих пришел Энзи и сказал идти вдоль гор, которые появились на восходе. Так мы попадем прямо к морю. Тень говорит, что на равнине рядом с морем „много пальцев“ зверя, „много пальцев“ птицы, а в горах неподалеку растет дерево. Там длинноногие должны разбить стоянку и сделать припасы, пока не подойдет Эссу с семьей Гррх. Они находятся дальше на закат. Эзуми рад слышать Энзи и говорит, что Эссу снова везет, и он должен снова стать старшим охотником людей Долгой дороги».

Старшая осмотрела заполненный лист и отправила его в ивовую корзину, где лежали другие такие куски березовой коры. Конечно, не все она доверила бересте, например, что Эзуми все время со страхом смотрел на Энзи. Или что Лэпу наконец выглядит довольным. Он ушел с длинноногими только из-за нее, и теперь ему не терпится быстрее встретиться с мастерами и своими «лесовиками». Очень уж мало места на этих листах, которые никто никогда не видел, кроме нее. На них помещается только самое важное.