— Ааааа…

Кто-то больно ударил его камнем чуть ниже шеи. Хорошо, что не попали в голову. Ударивший налетел сзади, пытаясь повалить его на землю, но сил не хватило. Эду завалился на спину, и противник, ударившись о землю, охнул тонким голосом. Женщина! Младший охотник вывернулся и нащупав копье, ударил древком куда-то в темноту.

— Аааа… женщина заскулила и уже не пыталась сопротивляться.

Конечно, Эду не успел вовремя вернуться на стоянку. Но сейчас он и думать забыл о грозящем ему крепком кулаке Эпея. По правде говоря, рассвет уже наступил, и стало видно, что напала на него женщина-подросток, немногим младше него самого. Лежит, повернувшись к нему спиной. Учитывая ее драчливость, он связал ей руки. Вокруг потухшего костра видны разбросанные раковины, которые, видимо, она запекала в золе. И четыре камня, явно предназначенных для того, чтобы на них кто-то сидел. Но она ведь одна? Надо бы узнать, куда делись остальные.

— Эду, — он перевернул ее к себе лицом и показал на себя пальцем.

«А ведь она не темнокожая⁈» — поразился он. Подбородок пусть и торчит, но те так сильно, как у Ам или Айола из семьи Гррх, и глаза светлые. Кожа, правда, от солнца сильно загорела, но волосы не совсем черные, а с солнечной искрой. И высокая, словно из длинноногих. Так странно, что так далеко от Белой горы можно встретить тех, кого темнокожие называют грэлями.

— А где остальные? — Эду показал копьем на три камня.

Девочка-подросток что-то быстро говорила, но Эду не понял ни слова и потянул за веревку.

— Пойдем!

Добыча упиралась, выла, но после того, как Эду не больно стукнул ее древком копья пониже спины, все-таки начала передвигать ногами. Пусть Рэту разбирается с ней.

Рэту смотрел на полосу моря, которое было видно с края плато и думал над тем, как он накажет Эду. И чем больше проходило времени, тем суровее наказание придумывало его воображение. А хорошо бы его вообще скормить той большой рыбе, зубы которой висят на его шее. Хотя он сам сказал, чтобы тот сходил и нашел источник света. Но кто мог подумать, что он воспримет его слова всерьез.

— Эду пришел, — услышал он гул удивленных голосов.

Что они, долговязого не видели, что ли? Рэту повернулся и замер на месте. Эду с испачканными в золе ногами вел на веревке молодую женщину, с синяком на лице. Есть все-таки здесь люди, и Эду нашел их.

— Мы сегодня никуда не идем, — громко объявил он всем. — И снимите с нее веревку.

Как жаль, что она не понимает ни слова. Рэту поднес к ее глазам найденный в пустыне черный наконечник, показывал жестами, что они идут от самой Белой горы в Восточные земли и уже много зим в пути. Девушка слушала и сжималась от страха. Наконец, ее забрала с собой Грака, а Эду рассказал ему все обстоятельства ее пленения.

Грака вышла из шалаша.

— Я дала ей отвар, и она уснула.

— Ты узнала хоть что-нибудь?

— Ее зовут Эна, а семья ее живет в горах в нескольких днях пути отсюда. Иногда они спускаются к морю за рыбой и раковинами. А еще она сказала, что рядом с их стоянкой течет большая река. Это все, что я смогла понять.

— Откуда они здесь? После «ныряльщиков» мы не встречали других людей, только темнокожих. А это пальцев одной руки зим в пути.

— Я не знаю. Может есть дороги, о которых мы не знаем.

— Она сбивает нас с толку, — уставший после бессонной ночи, Эду попытался опереться на копье, но оно было слишком короткое, и он едва не упал.

— Почему ты так решил? — Рэту даже не улыбнулся. Пусть у Эду и смешные длинные ноги, но редкий взрослый охотник настолько наблюдателен.

— Она напала на меня, чтобы отвлечь. Значит с ней не было мужчин, а женщины или дети. Они еще там, ждут ее.

Эна очнулась. Она сразу же вспомнила все, что произошло прошедшей ночью. А ведь все так хорошо начиналось! Она с малышами собрала у моря много рыбы и раковин. На несколько дней им хватило бы. При этом даже не напоролись на болотных людей, которые в последнее время со своих топей и лесов часто выходят на берег моря, чтобы собрать рыбу, или же к холмам, поближе к хорошему камню. Повезло, что море прибило к берегу сухие ветви деревьев, которые принес своими бурными водами с далеких гор могучий Нир. На костре она ночью запекла раковины и вкусную рыбу. Утром должны были уйти дальше в горы на старую стоянку у берега Нира, но откуда-то посреди ночи появился чужак с копьем, увенчанным блестящим наконечником, в смешной одежде из листьев и короткими волосами. Жаль, не попала ему камнем по голове. Надо бежать пока спрятавшиеся в холмах дети не попали к болотным людям: они сразу же их убьют.

В шалаш заползла женщина, со светлыми волосами, которая что-то сказала успокаивающим голосом, и протянула ей запеченную рыбу. Эна успела проголодаться и набросилась на еду. А ведь они совсем не похожи на болотных людей с нижнего течения реки, от которых они прячутся в горах. Утром от страха она не обратила на это внимания, а теперь же все больше в этом убеждалась.

Когда она доела рыбу, женщина позвала ее жестом выйти из шалаша. Солнце слепило, но вместо того, чтобы прятаться от зноя в своих шалашах вокруг собралось много людей. Она пыталась понять, кто из них кто. Мужчина, с солнечными волосами и накинутой на плечи красивой шкуре Брр, наверняка, старший охотник семьи; крупная женщина, с белыми выгоревшими волосами, и охотник, без двух пальцев на руке, держатся вместе; а это молодой чужак, с длинными ногами, который скрутил ее, смотрит круглыми зелеными глазами. Эна отвечает ему злым взглядом, а он вдруг снял со своей шеи ожерелье из больших зубов и протянул ей. Тут старший охотник жестами показал, что она может идти или остаться. И они готовы взять в семью не только ее, но и остальных, кто был с ней.

Был ли у нее выбор? Эна могла уйти, но она и трое детей — единственные люди, которые остались из их семьи. Не сможет она их прокормить в одиночку. А если еще и попадутся болотным людям…

— Ду-дуу-дууу… — звук рога Рэту заполнил все плато. Он был доволен, семья «белогорцев» выросла на четыре человека. Пусть даже одна из них девушка-подросток, а остальные еще не скоро возьмут в руки крепкое копье. Дети, которые привела Эна заплакали, испугавшись громкого незнакомого звука. Ничего, привыкнут.

Еще два восхода солнца прошли «белогорцы» на восток, прежде чем достичь реки, о которой говорила Эна. Рэту удивлено покачал головой: с ее слов, которые передала Грака, он представлял себе огромную реку, а эту вполне можно без проблем пересечь даже без плотов. Их берег был пустынен: местами росли только редкие кустики тростника; зато на противоположном берегу начинался густой высокий лес, который продолжался насколько хватило глаз. И меньше всего на свете ему хотелось в него заходить. Надо дождаться Эпея — может есть другой путь.

— Не обойти лес по берегу моря, — Эпей сунулся было к устью реки, но быстро вернулся обратно. — Сплошная топь без дна, там не пройти.

— Поднимемся выше по течению, останемся на ночь, а завтра будет видно, — решил Рэту. — Эна говорит, что люди с того берега часто приходят в пустыню за камнем — значит река не такая уж и глубокая.

Эду обмазал три выпотрошенные тушки уток глиной и зарыл в угли. Он подбил их у самого берега; еще одну утащила в мутную воду огромная зеленая рыба: он и рассмотреть ее не успел. У костра еще Эна и трое детей. Все трое мальчики примерно одного возраста. Притихли, ждут, пока еда будет готова. Он унюхал запах, готовящегося мяса. Как же Эду по нему соскучился! Нет, рыба и печеные раковины тоже вкусны, но птица, не говоря уж о быке или об олене, все же лучше.

Дети уснули. Эду подумал, что теперь придется доставать на пятерых еду. Но он справится. Из прибрежных камышей слышно громкое кваканье лягушек; младший охотник швырнул в них камень, что, впрочем, не возымело никакого действия. Показалось, что даже громче закричали. А у него сна нет ни в одном глазу, и ему хочется поговорить с кем-нибудь.

— Нельзя беспокоить Нир зря, он может разлиться и унести стоянку семьи своими водами, — Эна не дает ему кинуть еще один камень.