Лицо мужчины было словно карта жестокой жизни — глубокий шрам рассекал правую бровь и щеку, заканчиваясь у уголка рта, придавая ему постоянную кривую ухмылку. Левое ухо было наполовину оторвано в давней схватке. Черные, давно не мытые волосы свисали сальными прядями до плеч, а густая борода скрывала нижнюю часть лица.

Вокруг царил беспорядок: земляной пол, стены из необработанного камня с проступающей влагой. В углах громоздились мешки с награбленным добром, несколько заржавевших мечей и топоров валялись у стены. Потолок подпирали массивные деревянные балки, почерневшие от копоти многочисленных ночных посиделок.

Через стол стоял мужчина, напряженно глядя на разбойника. Его фигура составляла нелепый контраст с расслабленной позой головореза. Капюшон благородного господина сполз назад, обнажая ухоженное лицо с тонкими чертами, выдавая его происхождение всем своим видом.

Разбойник не шелохнулся, продолжая развалисто сидеть с закинутыми на стол ногами, оценивающе разглядывая незваного гостя. Его шрамированное лицо растянулось в кривой усмешке, когда он заметил, как аристократ брезгливо морщится от запаха плесени и немытого тела.

– Так значит, ты говоришь, что завтра по этой дороге будет ехать карета с довольно крупной суммой? – спросил разбойник.

– Все так, – кивнул мужчина, надвигая капюшон обратно, словно стараясь, чтобы его не запомнили. – Можете убить всех, кроме девчонки, она мне ещё нужна будет.

– Есть ли мои парни, которые решат с ней поразвлечься?

– Хотелось бы этого избежать, и к тому же я вам доплачу за её сохранность. Мне важно, чтобы её лицо было целым.

– Хорошо, парниша, я так понимаю, ты нам все это рассказал не по доброте душевной. Так чего ты хочешь?

– А я хочу, чтобы Тогрин сдох.

**Лука, бывший попрошайка, слуга Тогрина**

— Ух ты, мы наконец-то едим, не могу поверить! — воскликнул я, и моя сестра Лина, сидевшая рядом со мной, радостно улыбнулась.

Сейчас мы ехали в экипаже в компании господина и его сестры. Правда, сам господин не очень любит передвигаться в подобных повозках, а ещё больше он не любит ездить на лошадях, хотя, казалось бы, для аристократа это должно быть обычным делом.

Мой господин довольно странный человек. Я не хочу сказать, что он плохой, наоборот, он самый лучший и сильный, хоть и почти мой ровесник, но он сделал для меня очень многое, как и для моей сестры. Я никогда не думал, что моя жизнь так сильно изменится за такой короткий срок.

Ещё недавно я просил милостыню на улице, а когда было совсем плохо, то воровал. Жизнь до этого была очень нелёгкая и я никогда не знал своего отца, а мать скончалась от лихорадки, когда я был совсем маленьким, лишь обычный деревянный амулет что сейчас на шее у моей сестры напоминает о ней. Мне приходилось заботиться о сестре, и из-за этого мы быстро повзрослели. Мы замерзали в заброшенных домах, пытаясь выжить, а сейчас мы кушаем вкусную еду, спим в тёплых кроватях, и никто не пытается нас пнуть или обозвать попрошайками.

Господин Тогрин — самый необычный человек, которого я когда-либо видел. Он совсем подросток, но его взгляд… Бррр, такой взгляд я видел только у наёмников. Причём не у тех, кто недавно взял в руки оружие и уже называет себя наёмником, нет, такой взгляд обычно бывает у ветеранов, прошедших множество войн и видевших за своей спиной целое кладбище. Этот холод в глазах и непонятная привычка смотреть собеседнику между глаз вызывают у меня дрожь. Сначала я подумал, что он таким образом старается отпугнуть от себя всех плохих людей, как оказалось, даже в доме аристократа их может быть достаточно.

Но нет, это был не просто взгляд. Я понял это в тот момент, когда господин при мне убил человека. Это была крайне неприятная личность, которая не понравилась мне с первых же секунд. Он собирался убить господина, а потом свалить всё на меня, и ему бы поверили, ведь он слуга целой графини, а я всего лишь попрошайка, по крайней мере, был им в тот момент. Я помню, как этот человек кинулся на господина, и я уже собирался помочь, но господин Тогрин даже не изменился в лице. Его холодный взгляд оставался таким же холодным, а потом он просто коротко усмехнулся и одним метким броском убил его. Лицо господина не изменилось, словно он делал это не впервые… И даже не десятый раз.

После этого я вышел из своей комнаты, чтобы спросить, нужна ли ему помощь, но господин посмотрел на меня так, что я едва не обмочил штаны. Кажется, он вполне мог меня тогда убить, если бы я сказал что-то не то… Он страшный, но и самый лучший.

Он никогда нас не обижал, всегда говорил коротко и по делу. Каждый раз, смотря на него, я вспоминаю, как он заступился за меня и сестру, когда мы воровали хлеб. Сначала я даже не понял, что он аристократ, ведь на нём были самые простые одежды, такие обычно носят дети ремесленников. Но бой со стражниками расставил всё на свои места. Он их уделал даже не запыхавшись, да и пекарю тоже перепало… Что довольно интересно, он никогда не хвалился принадлежностью к высшему сословию, в отличие от его брата, вот же где мерзкий человек.

Помню, как его брат несколько раз кричал на нас и требовал, чтобы мы ему прислуживали. Хорошо, что Кармон был рядом и сразу же сказал, что я слуга только господина Тогрина. Я помню, как лицо его брата перекосило от ярости, и после он потопал ножками и покричал, а после сразу же побежал рассказывать всё своему отцу. Хорошо, что отец Тогрина — хороший человек и тоже заступился за нас.

Однажды я видел, как Эдмунд (брат господина) начал приставать к моей сестре, но одного взгляда господина хватило, чтобы мгновенно остудить его пыл. Удивительно, как он умеет это делать, что даже взрослый мужчина боится подростка. Хотя его уже сложно назвать подростком, за последнее время он сильно вырос. Я видел его после сна и хочу сказать, что у него мышцы как у воина, что неудивительно, учитывая его тренировки.

Поначалу все в доме думали, что он просто бесполезно тратит своё время на занятия, но когда увидели результат, ахнули все. Мне не стыдно признаться, что я тоже начал заниматься, хотя эффект не такой сильный, как у него.

Моя сестра смотрит на него с восхищением и, кажется, иногда даже молится на него. В её глазах он — самое лучшее, что есть в аристократии. Помню, когда мы были детьми, я рассказывал ей сказки о том, как бедная деревенская девушка становилась принцессой. Эти сказки я помню с тех пор, когда моя мать была ещё жива. Она часто рассказывала их перед сном. Жаль, что она не увидит, какой красавицей выросла её маленькая дочь.

Но всё же в господине Тогрине есть что-то непонятное. Иногда он ведёт себя так, будто прожил целую жизнь. Его поведение далеко от поведения подростка: он самостоятелен, смышлён, и мне кажется, что он вообще ничего не боится, кроме того, что кто-то попробует обидеть его сестру.

Его сестра Элинор — настоящая святая. Я говорю это без преувеличения, ведь именно благодаря ей нас и забрали к себе. Но она слишком добрая и наивная, об этом знают все. Сказать по правде, я никогда не видел более добрых людей, чем она. Кажется, будь её воля, она бы помогла всему миру, независимо от того, добрый человек или нет.