– Вот, пришли! – крикнул Чичероне и указал на здоровенные бронированные ворота, которыми заканчивался тоннель. – Здесь твои артефакты!

Узкоколейка вместе с направляющей тельфера обрывалась перед невысокой разгрузочной платформой. Над платформой богомолом нависал кран, а под ним стоял автопогрузчик. Справа от ворот примостилась бетонная сторожка, внутри которой находился небольшой пульт. Туда и отправился Чичероне. Поколдовав над потухшими индикаторами и кнопками, он отыскал интерком и вызвал диспетчерскую.

– Кутузов, ты все еще с нами? – буркнул он в кишку микрофона.

– А как же! – долетело сквозь шипение помех. – Уже четыре мощные атаки отбили. Пока проблем нет, патроны еще в количестве. Но лучше вам поспешить: тут что-то большое за баррикадой бегает, аж бетон под ногами вибрирует. Так что ускоряйтесь, братцы.

– Принял, ускоряемся! – ответил Чичероне. – Нам тут кое-что от тебя нужно.

– Говори…

– Сначала просто найди тумблер питания складских заслонок. Над ним должна быть табличка с тремя корейскими закорючками и цифрами тридцать семь тире два. Нашел?

– Да, есть такое.

– А теперь отключи питание всех систем и устройств, которые ты активировал прежде, и врубай тот сраный тумблер.

– Даже освещение отрубать?

– Даже освещение.

– Ну, ребятки, надеюсь, вы знаете, что делаете.

После этих его слов все гирлянды аварийных светильников в одночасье погасли, мы погрузились в полнейший мрак. Тут же на стене тоннеля рядом с воротами коротко прозвенела панель запорных механизмов. Желтые лампочки индикаторов начали зажигаться одна за другой. После чего где-то в стенах ожили и загудели мощные электромоторы.

Васькины бойцы врубили свои тактические фонари и выстроились перед воротами в боевой порядок, готовясь отразить любую возможную атаку. Я же опустил на глаза тепловизор и стал за их спинами. Что-то мне подсказывало, что за этими бронированными створками скрывается огромное такое западло. А потому геройствовать не время. Замполит тоже пристроился за своими соколиками. Чичероне же покинул сторожку и вразвалочку потопал к панели управления воротами.

– Готовы? – поинтересовался бродяга.

– Как советские пионеры, – хрюкнул шуткой Васька, – открывай давай!

После нажатия на большую красную кнопку панель вновь коротко дзынькнула, а в стенах громко защелкали силовые контакты. С ужасным надрывным скрипом створки ворот медленно поползли в стороны, но, разъехавшись метра на два, остановились и завибрировали. Загудели заклинившие механизмы.

– Все, дальше они не откроются, – Чичероне обесточил двигатели, – что-то там мешает. Если дальше мучить это барахло, то движки сгорят нафиг…

– А нам больше и не надо, – оборвал его Замполит и отдал команду своим пацанам: – Двинули, ребятки, глянем, что тут есть.

Все четверо, как настоящие спецназовцы, рванулись вперед и вошли в темноту старого корейского склада. Я и Васька немного задержались, но, услыхав радостные возгласы, наперегонки кинулись к воротам. Уже у самого входа Замполит опередил меня и оттолкнул в сторону своим задом, после чего первым пролез в достаточно широкий даже для двоих проход. Я же замер на входе и через тепловизор осмотрел все помещение. Но, кроме ярких силуэтов вошедших, абсолютно ничего не зафиксировал.

– Смотри, сколько их здесь! – вопил Лесоруб.

– А вот это, – захлебываясь от восторга, кричал Ганс, размахивая каким-то предметом в руке, – это же «смерть-лампа» или как там ее!

– О господи! Сколько их тут! – прыгал от счастья Бомбардир.

– А это что?! Гляньте, там, в дальнем углу! – взвизгнул Смит. – Это что, блин, «золотой шар»? Тот самый?!

В этот момент я не выдержал. Откинув «полуслепой» тепловизор вверх, я врубил подствольный фонарик. И то, что я увидел в первые секунды, лишило меня дара речи. Словно парализованный, я замер на входе с отвисшей челюстью.

Через все подземное хранилище, куда только добивал луч фонаря, шли многоэтажные стеллажи. И все их многочисленные полки, все стойки и подпорки были густо заплетены паутиной и щедро усыпаны человеческими костями. Именно эти кости держали сейчас в руках Васькины бойцы. А Ганс вместо «смерть-лампы» от радости побрасывал вверх чей-то череп.

Поначалу я даже не понял, что именно происходит. Почему эти идиоты так радуются человеческим костяшкам?! А потом меня вдруг осенило – Чичероне! Это же все он! Он на них морок насылает, заставляет видеть то, что они желают видеть! А на меня все это не действует, потому-то я и не вижу иллюзорного «Клондайка артефактов». Значит, не соврал мне тогда, он и вправду умеет людям мозги компостировать. И кричать сейчас, пытаться что-то доказать этим оболваненным придуркам бессмысленно. Они элементарно решат, что я свихнулся. Но и бездействовать нельзя. Тем более в таком месте.

Я сразу понял, с чем тут имею дело. Руки быстро поменяли автоматный рожок на бубен, а тепловизор вновь опустился на глаза. Теперь я всматривался дольше и внимательнее. Но склад по-прежнему был пуст. Однако спустя минуту где-то под самым потолком в абсолютной черноте холода начали едва отсвечивать теплом десятки коконов. В них от длительной спячки пробуждались потревоженные шумом «косолапые пушистики». Этот склад оказался их чертовым гнездом…

Какой-то умный деятель как-то сказал, что будь пауки размером хотя бы с кошку, то люди как вид на Земле бы не выжили. И хоть после Посещения в Зоне Три-Восемь особи такого размера далеко не редкость, но у нашей цивилизации и фора-то была ничего себе. За это время человеческий гений успел изобрести огнестрельное оружие, что очень выгодно подняло хомо сапиенсов над всеми остальными божьими тварями. И теперь пауку даже размером с собаку крайне трудно тягаться с человеком, в руках которого есть автомат Калашникова.

Но исход схватки кардинально менялся, когда любому матерому бродяге на пути встречался паук размером со взрослого быка или более. Именно такими откормленными кабанчиками и являлись «косолапые пушистики» – самые большие арахниды на планете.

К тому времени как первые особи, разорвав свой анабиозный кокон, кинулись вниз, уже все Васькины бойцы поняли, что тут явно что-то не так. Ослепленные иллюзией, они разбрелись по складу и крепко увязли в прочной паутине. Но, еще не понимая, что именно их не пропускает дальше, они продолжали биться и все больше увязали в ней. Они были уже покойниками. При всем своем желании я бы не смог их спасти. Впрочем, мне-то по-настоящему нужен был всего один из них.

– Давай тащи его скорее! – крикнул за спиной Чичероне, словно сумел прочитать мои мысли.

Быстро взглядом я отыскал Замполита, убрал тепловизор и врубил фонарь. Этот идиот прилип к оплетенному паутиной стеллажу всего в нескольких шагах от меня. Его правый ботинок увяз наглухо, крепко залипла и правая рука с винтовкой. Пытаясь высвободиться, Васька дернулся и прикоснулся спиной к трубе стояка. Его куртка намертво приклеилась к стали. Но я буду не я, если позволю этому уроду умереть так просто. Я слишком долго ждал момента, когда он попадет ко мне в руки, и теперь не намерен уступать свою добычу даже таким грозным конкурентам.

– Стой, не дергайся! – крикнул ему я. – Просто не шевелись! Я помогу.

У Замполита хватило ума послушаться. Тем более, что из глубины склада уже донеслись первые выстрелы и дикие вопли его ребят.

Я подбежал к перепуганному барыге и вспорол ряды шнурков на залипшем ботинке. Сам ботинок остался в паутине, но Васькину ногу я все же смог освободить. Дальше быстрыми ловкими ударами ножа я раскроил сначала его куртку, а затем и китель. Через считаные секунды практически все тело Замполита вырвалось из пут, и только его рука с автоматом безнадежно увязла в белесом мотке нитей. Быстро вырезать из этих плетений Васькины пальцы не выйдет. И времени уже совсем не осталось. Я на секунду глянул через тепловизор – очередная партия проснувшихся «пушистиков» двинула в мою сторону.

Недолго думая, я сильно оттянул руку Замполита и одним мощным ударом отсек ему кисть в районе запястья. Барыга взвыл от боли и повис на мне мешком. Я же, схватив его за другую руку, потянул засранца к выходу. И как только мы проскочили через проем, бронированные створки ожили и начали смыкаться.