Соларьегос (solariegos) в XI–XII вв. — крепостные со статусом хуньорес де эредад. (Прим. ред.)

113

Должность, равнозначная мирабам или арычным старостам в Средней Азии. (Прим. ред.)

114

Осторожные, «обтекаемые» формулировки Альтамиры затушевывают истинные причины постепенного ухудшения положения мудёхаров.

Фанатизм и нетерпимость действительно проявлялись с большей силой в эпоху завершения реконкисты. Но эти чувства разжигались искусственно, в своекорыстных целях католической церковью, военными орденами и светскими феодалами, которые были заинтересованы в овладении огромными материальными ресурсами мавританской Испании. Экспроприация земель, принадлежащих маврам, вытеснение мудёхаров из сферы производственной деятельности в юродах — такова была боевая программа кастильской и арагонской феодальной верхушки.

Тенденции, ей свойственные, отчетливо проявляются в петициях, которые служили объектом обсуждения кортесов в XIII–XIV вв., в трудах церковных историков и системе законодательства о мудёхарах и евреях. Королевская власть, не заинтересованная в усилении знати, орденов и духовных сеньоров и вместе с тем еще недостаточно сильная, чтобы оказать своим противникам должное сопротивление, в известной мере покровительствовала мудёхарам, но половинчатые, робкие мероприятия королей бессильны были изменить социальную практику реконкисты. В XIV в. монастыри, юрдена и рикос омбрес захватили почти все земли в Андалусии и Леванте. В южные области Испании устремлялись всевозможные титулованные пенкосниматели, которые, не удовлетворяясь прежними захватами, стремились к новым грабительским походам.

А так как практически завоевание мавританских земель завершилось еще во времена Фернандо III, на очередь стал вопрос о новых источниках наживы. Одним из таких источников были еще не разграбленные богатства мудёхаров и евреев в южноиспанских городах. Этим объясняется, что во второй половине XIV и в начале XV в. кампания против «иноверцев» принимает особенно резкий характер и новые ограничения и запреты ухудшают и без того тягостное положение. (Прим. ред.)

115

Подати этого рода свидетельствуют, что в экономической жизни городов пережитки строя, основанного на крепостнической эксплуатации, проявлялись спустя много столетий после того, как городские общины обеспечили себе свободу и независимость. (Прим. ред.)

116

Размер этих податей, определялся местными фуэрос, но выплачивались они королю. (Прим. ред.)

117

Духовно-рыцарские ордена, созданные в эпоху крестовых походов, были боевой силой феодальной экспансии западноевропейских «крестоносных» государств на Востоке. За время крестовых походов ордена захватили в Палестине и Сирии множество земель и награбили огромные богатства, которые использовались в ростовщических целях. Тамплиеры и госпитальеры стали банкирами Европы. По образцу этих орденов создан был тевтонский орден «псов-рыцарей». (Прим. ред.)

118

Эта должность соответствовала мухтасибам мавританской Испании. (Прим. ред.)

119

Присяжные — буквальный перевод; уместен также термин «гласные». (Прим. ред.)

120

Род акциза, который взимался с товаров, продаваемых на рынке. Если, например, мясник продавал восемь фунтов мяса, сиса взималась с продажной стоимости десяти фунтов. (Прим. ред.)

121

О семейных общинах и их значении в истории Арагона см. предисловие. (Прим. ред.)

122

Альтамира забывает упомянуть о том, что положение ременс фактически абсолютно ничем не отличалось от положения крепостных. Ременсы накрепко были связаны с сеньорами рядом обязательств, которые не только ограничивали их свободу, но и определяли целую систему тяжелых барщинных повинностей. Эти обязательства носили название «дурных обычаев» (malos usos); ниже упоминаются некоторые дурные обычаи (интестия, экзоркия, кугусия, арсина). Однако их было гораздо больше. (Прим. ред.)

123

По-каталонски единственное число слова «р у к а» — та, множественное числе — manos. (Прим. ред.)

124

Обычный фарисейский прием инквизиции. Обрекая «еретиков» на сожжение, инквизиционные трибуналы передавали свои жертвы гражданским властям для исполнения приговора. (Прим. ред.)

125

Разумеется, не покровительству эмиров обязана своим расцветом испано-мавританская наука. Мелкие таифские деспоты душили и преследовали свободную мысль. Судьба ибн-Рушда (Аверроэса) является тому наглядным свидетельством. (Прим. ред.)

126

Ртутные рудники в провинции Сьюдад-Реаль, в предгорьях Сьерры Морены. Эксплуатация их началась во времена халифата и, возможно, была прервана в XI–XII вв. (Прим. ред.)

127

В советской литературе (см. В. Шишмарев «Очерки по истории языков Испании») употребляется термин испано-романский язык, для обозначения совокупности диалектов, возникших в северной части Испании (Галисия и Каталония рассматриваются при этом особо). Учитывая то обстоятельство, что Альтамира расширяет рамки области распространения нового языка, формирование которого происходило в первые пять столетий реконкисты, мы предпочли сохранить испанский термин романсе. (Прим. ред.)

128

Т. е. в северо-западной и северной частях Испании. (Прим. ред.)

129

Под французским письмом имеется в виду так называемый каролингский минускул. Борьба за внедрение этого типа письма велась долго, и противники его находили поддержку не только у мосарабов, но и у кастильского духовенства, которое противилось политике унификации Григория VII и его преемников. (Прим. ред.)

130

Работами Мила-и-Фонтанальса и Менендеса Пидаля установлено, что в дошедших до нас хрониках XIII и XIV вв. отчетливо распознаются отрывки древних героических поэм, возможно, восходящие к XI и даже к X в. В настоящее время полностью или частично восстановлены четыре поэмы и распознаются контуры по крайней мере десятка эпических произведений. См. статью А. А. Смирнова «Испанский народный эпос» и «Поэма о Сиде», сборник «Культура Испании», Москва, 1940. (Прим. ред.)

131

Несомненно, французский и испанский (точнее, кастильско-леонский) эпос зарождался в сходной социальной обстановке. Но вряд ли можно сомневаться, что древнейшие кастильские героические поэмы возникли непосредственно на испанской почве. Их содержание и форма свидетельствуют о самобытности кастильского эпоса. Между тем Альтамира, которому свойственны тенденции преклонения перед европейской неиспанской культурой, считает необходимым, вопреки фактам, декларировать, и при этом безоговорочно, «французское происхождение» кастильских героических поэм. Следует отметить, что такова вообще тенденция современного испанского литературоведения, все гипотезы которого о происхождении кастильского эпоса основаны на пресловутых «чужеземных влияниях». Корни испанской народной поэзии они ищут не на родине эпических произведений, а во Франции, мавританских землях юга Испании или в древнегерманском фольклоре.

Редакция вынуждена была исключить заключительную часть раздела «Литература», поскольку Альтамира при характеристике основных произведений кастильского героического эпоса и творчества провансальских и галисийских трубадупов и жонглеров пользуется устаревшим материалом и допускает много фактических погрешностей.