В Каталонии вопрос о ременсах снова, как в прежние годы, принял угрожающий характер. Фердинанд участвовал в его разрешении, поступая при этом точно так же, как в свое время поступали Альфонс V и Хуан II; он попытался использовать это движение в своих целях. Об этом свидетельствует лицемерное поведение короля, которое именно так и расценивалось советниками Барселоны. Первое его мероприятие было не в пользу ременс — он приказал выплатить «церкви и духовным лицам» все недоимки по оброчным платежам и ссудам. Решение это он подтвердил на кортесах в Барселоне за предоставленную ему субсидию в 300 тыс. ливров (1480–1481 гг.) и распространил его на всех ременс сеньориальных владений и на все подати и повинности, выплачиваемые ременсами. Но когда крестьяне узнали об этой субсидии королю, они предложили ему большую сумму, чтобы склонить Фердинанда на свою сторону и избавиться от крепостной зависимости. Король согласился и разрешил ременсам (грамота от 26 августа 1482 г.) учреждать хунты, избирать сборщиков податей, «обсуждать и принимать решения относительно повинностей, обычно называемых «дурными обычаями» и относительно возможных последствий применения оных». Сборщики отчислений, которые предназначались для выплаты субсидии королю, изменили ременсам, предварительно собрав значительные суммы; в долине Мьерес, близ Хероны, отчаявшиеся крестьяне взялись за оружие; вскоре восстание распространилось на виконтство Бас, равнину Вика и на Вальес, причем ременсы опустошали поместья и захватывали города и замки. Во главе их стал крестьянин Педро Хуан Сала. Восставшие, как и при Хуане II, утверждали, что они действуют с согласия короля, уступившего их просьбам, и что последний одобряет их поведение. Крестьянское движение тревожило Барселонский муниципалитет, который не осмеливался выступить со своей милицией против восставших и не раз давал советы Фердинанду о способах, какими надлежало действовать, ноне получал от него ответа. Но Сала имел неосторожность войти в Гранольерс-и-Матаро (этот последний город был связан со столицей по обычаю carreratge, и тогда барселонцы открыто выступили против крестьян. Городская милиция разгромила ременс, а Педро Хуан Сала был схвачен, а затем обезглавлен и четвертован (в марте 1485 г.).
Тогда крестьяне снова попытались договориться с королем, направив к нему своих уполномоченных. За несколько дней до нападения на Гранольерс, 2 февраля 1485 г., состоялась встреча в Льинасе крестьянских уполномоченных — вождей ременс — с делегатами инфанта Энрике, вице-короля Каталонии. Эти переговоры продолжались и после гибели Салы; между тем восстание продолжалось и захватило округа Монтанью и Сельву, где действовали родичи Салы. Ременсы призывали полностью прекратить платежи ценза, десятинных и иных податей, которые тяжелым гнетом ложились на сельское население. Любопытно, что ненависть крестьян была направлена главным образом на духовенство, и они совершили множество насилий над монастырями и духовными лицами даже за пределами Каталонии. При этом они обычно захватывали зерно, собранное в счет уплаты десятины. Несомненно, духовенство Хероны была всегда их самым упорным врагом.
Между тем насилия, бесчинства и вооруженные столкновения продолжались во многих местах, и Фердинанд послал специального делегата Диего Лопеса де Мендосу, чтобы умиротворить крестьян. Он с большим трудом 8 ноября 1485 г. добился от ременс, чтобы они передали королю все полномочия для ведения переговоров и признали его своим окончательным арбитром. Такие же полномочия подписали и сеньоры. Уполномоченные той и другой стороны совместно с Фердинандом, которого сопровождала группа придворных, собрались в монастыре Гвадалупе (Эстремадура) 21 апреля 1486 г. Обе стороны представили свои объяснения, и король спустя несколько дней продиктовал свое решение, к разбору которого мы переходим.
«Гвадалупская сентенция» и ее последствия. Так называемой «гвадалупской сентенцией» — арбитражным решением короля — разрешен был в основном конфликт между сеньорами и крестьянами. Сентенция не вполне удовлетворила ременс, хотя и способствовала успокоению умов и привела с течением времени к важным последствиям. Были отменены за денежный выкуп «дурные обычаи», и крестьяне тем самым объявлялись сентенцией свободными навечно. Сентенцией аннулировались следующие «дурные обычаи»: личная ременса (remensa personal) — обязательство личного выкупа, без уплаты которого крестьянин не мог покинуть землю сеньора; интестия (intestia), повинность, аналогичная луктуосе, кугусия (cugucia), — налог на имущество прелюбодеев; хоршия (xorchia) — право сеньора наследовать имущество умерших, если они не оставляли наследников («дурной обычай», подобный кастильской маньерии); арсия или арсина (arsia или arsina) — денежное возмещение сеньору, в случае если дом крестьянина сгорит целиком или частично, и фирма де эсполи форсада (firma de espoli forsada) — подать, которую сеньор взимал за разрешение своим вассалам вступить в брак. В сентенции указывается, что сеньоры допускали по отношению к крестьянам действия, унижающие человеческое достоинство. Король лишил дворян права разбора уголовных преступлений, совершенных их вассалами, и присвоил его короне. Он распространил на ременс льготы, предоставленные соларьегос грамотой 1480 г., т. е. право покидать участок (мае или солар), на котором они проживали, и уносить с собой движимое имущество; тем самым отменялась обязательная приписка крестьянина к земле. Наконец, он запретил заключать соглашения, которыми фиксировались какие бы то ни было обязательства, закрепощающие крестьян или принуждающие их к исполнению «дурных обычаев».
Тем не менее эти уступки не соответствовали требованиям ременс, в программу которых в качестве основного условия входила отмена «дурных обычаев» без выкупа. Но Фердинанд не только обязал их внести выкуп, но распорядился, чтобы ременсы уплатили подать в 50 000 ливров (в барселонской монете) в течение десяти лет и возмещение сеньорам в размере 6000 ливров. Кроме того, он конфисковал имущество у 70 вождей восставших. Такое решение ременсы сочли обманом (и не побоялись высказать это); однако сила обстоятельств и свобода, хотя и обретенная весьма дорогой ценой, оказали свое действие и успокоили умы. Но все же хунты, которые организовали ременсы для сбора подлежащего уплате выкупа, не раз вступали в борьбу (и порой кровопролитную) с врагами крестьян. Фердинанд, желая положить этой борьбе конец, запретил в 1492 г. хунты, в состав которых входило более 25 человек.
В 1483 г. он обнародовал «Достоверное толкование» (Interpretation, auteniica) сентенции и развил там положения, ранее фиксированные в арбитражном акте.
В том же году произошло новое, но на этот раз незначительное восстание в Монтанье.
После уплаты выкупа, когда все вошло в нормальное русло, стало создаваться на основе прежних ременс, теперь уже свободных крестьян, среднее сословие в деревне. Это были земельные собственники, которые сами стали облагать цензом менее удачливых крестьян, требуя от последних отбытия натуральных и денежных повинностей. Оброчные крестьяне назывались менестралями (menestrales). В свою очередь крестьяне обязаны были платить прежнему владельцу земли (дворянину, епископу или аббату) сеньориальный ценз, который не был отменен.
Свободное крестьянство сыграло большую роль, как класс, в XVII и XVIII веках.
Мудехары и мориски. В связи с капитуляцией Гранады уже отмечалось, каковы были судьбы мавров этого королевства, получивших после крещения наименование морисков. Но не следует смешивать их с мудехарами, жившими в других испанских владениях (особенно в Кастилии).
На протяжении многих столетий жили бок о бок в тесном взаимном общении и мире три крупные национальные группы, которые и составляли основную массу населения полуострова: туземцы-христиане, евреи и мудехары. Из повседневной юридической практики того времени можно заключить, что мудехары в конце концов слились бы воедино с христианами (исключением могли бы явиться лишь обращенные в рабство мудехары, которых было, однако, немало, хотя в некоторых районах к этой категории относилось меньшинство мудехарского населения). Мудехары сохранили в той или иной степени автономию в гражданской сфере и, возможно, все более поглощались бы, хотя и медленно, преобладающей массой, чему свидетельством являлись частые смешанные браки между представителями этих трех групп, в особенности между христианами и евреями. Казалось логичным, что событиям будет предоставлено идти своим естественным чередом и что эта этнографическая проблема, выдвинутая в ходе истории Испании, будет разрешена благодаря свободному взаимодействию всех этнических групп. Но уже с XII в., а может быть, и раньше, у христианского населения появляются явные признаки неприязни по отношению к двум другим элементам, в особенности по отношению к евреям. А по мере развертывания реконкисты и усиления мощи северных государств эта неприязнь обостряется, принимая характер явно выраженной религиозной розни, что в конечном счете привело к кровавым последствиям. По отношению к мудехарам перемена наступила значительно позже. Еще в XV в. вражда к ним не проявлялась в резкой форме и не отражалась в законодательных актах, хотя временами положение мудехаров и ухудшалось (например, была предпринята попытка изгнать их из Арагона во времена Хуана II по настоянию — архиепископа Валенсии). Тем не менее толчок был дан, и проблема отношений между обоими народами стала очень остро перед «католическими королями». Они разрешили ее в соответствии с теми чувствами, которые питало к мудехарам большинство христиан, хотя подобное отношение было свойственно далеко не всем культурным людям того времени. Таким образом, вместо того чтобы содействовать естественной ассимиляции, принят был прямо противоположный образ действий.
