Об управлении городами, принадлежавшими церкви, в этот период можно составить себе представление на примере Ла-Бисбала, зависевшего от епископа Хероны, и Палафружела, подчиненного монахам Санта-Анны. Ла Бисбал, как и многие другие подобные ему города (например, Сантьяго в Галисии), добился известной независимости. Город этот имел народное собрание, избиравшее курию или городской совет. Но, как и в Кастилии, городская демократия выродилась впоследствии в плутократию, т. е. правление богатых (prohombres, mayores), а народ, и особенно крестьяне, был отстранен от управления. Епископ Пау, желая в еще большей степени уменьшить значение народных элементов в самоуправлении, приказал, чтобы сменяемые советники и присяжные сами назначали себе преемников. В 1440 г., после реформы устава, должностные лица должны были избираться делегатами, причем допускались чужаки и крестьяне. Городской совет держал в своих руках все управление городом, кроме судопроизводства. Делами городского благоустройства и надзором за рынками ведал мустасаф (mustaçaf). Дворяне были освобождены от налогов, и на них не распространялись ограничения права ношения оружия, но зато им запрещено было вмешиваться в выборы.
Палафружел, освободившийся от сеньориальной власти еще в XII в., добился самостоятельности под властью графа Барселоны; но внутренние раздоры препятствовали городу использовать добытые права. Сеньориальную власть над ним приобрел монастырь Санта-Анны; от имени приора городом управлял бальи с судьями, к которым был присоединен уполномоченный каноников. Город мог избирать четырех присяжных и двенадцать советников. Король оставил за собой уголовную юрисдикцию, но она была продана в 1387 г тем же монархом, и приор стал подлинным феодальным сеньором, причем в знак своего права налагать наказания, вплоть до смертной казни, он соорудил виселицу. В заключение можно привести пример епископа Урхельского, который пользовался сеньориальными правами над долиной Андорры. Это право он разделил в конце XIII в. с графами Фуа, которые, будучи виконтами Кастельбо, считались вассалами епископа Урхельского, так как они владели землями в его сеньории. От графов Фуа право вмешательства в дела Андорры перешло королям Франции.
Реформа семейного уклада. Цехи. Характеристика общих тенденций развития семейного уклада в Каталонии была дана выше. Здесь необходимо лишь отметить некоторые изменения, которые произошли в XIV–XV вв., и добавить новые подробности, которые дополнят картину семейного уклада на территории принципата. Обычно в тех случаях, когда наследство делилось между детьми, законной их долей считалось 8/15 оставленного в наследство имущества. Педро IV изменил это положение (в 1313 г.), выдав по просьбе жителей Барселоны грамоту, по которой законная доля сводилась к одной четверти имущества, чем поощрялась свобода завещания отца, и установлен был обычай hereu. Принципы римского права быстро распространяются, начиная с XIV в. и во многих местностях образуют основу (наряду с нормами обычного права) семейной организации, прежде всего благодаря свободе, допускавшейся в брачных договорах, которые устанавливали в каждом отдельном случае основной закон, регулирующий имущественные отношения в семье. Так существовало два рода приданого: приносимое, по римскому образцу, женой (dole, axovar) и приносимое мужем (espousalicio, escreig). Совместное владение имуществом супругов (gananciales) существовало лишь в некоторых местностях (в Тортосе, Таррагоне и ее окрестностях, в Аране и кое — где на территории Лериды). В брачных контрактах устанавливался обычай hereu для старшего мужского отпрыска или, за неимением такового, для дочери, которая приобретала права «pubilla» и рассматривалась как глава дома, передавая своим детям собственное имя, а не имя их отца. Эрот обычай hereu вызван стремлением к продлению рода и сохранению в рамках рода всего его достояния. Введены были также майораты (vinculaciones или fideicomisos) с той отличительной особенностью, что владелец майората мог уменьшить или продать часть имущества, а также передать его во владение за право получения годовой ренты (en enfiteusis). Мехора (выделение доли другим членам семьи — ред.) никогда не допускалась. Сын освобождался из — под власти отца, вступая в брак, что было установлено указом 1351 г. Любопытно, что допускалось сожительство женатого мужчины с незамужней женщиной (баррагания), сохранившееся в записанных обычаях одного феодального владения, а сожительство замужней женщины каралось выставлением к позорному столбу (денежным штрафом это наказание не заменялось).
Экономические интересы способствовали укреплению семьи или, по крайней мере, превращали имущество семьи в неделимое целое, переходившее от старшего в роде к следующему по старшинству. Экономические интересы способствовали также сплочению иных социальных групп, по целям и по характеру отличных от семейных ячеек. Так возникли братства и цехи, которые нашли в Каталонии более благодарную почву для своего развития, чем где бы то ни было на полуострове. К тому же история каталонских цехов известна лучше, чем история подобных же учреждений в Кастилии и Арагоне.
Из братств ремесленников и лиц свободных профессий упоминаются, начиная с 1276 г. следующие: братство нотариусов в Сервере; кузнецов, ювелиров, плотников, каменщиков, пекарей и др. в Виллафранке; слепых нищих, булочников, шорников, мясников, кузнецов, лодочников, каменщиков, ювелиров, ткачей и т. д., и т. п. в Барселоне; портных и скорняков в Хероне, судовладельцев и моряков в Копльиуре и многие другие. Следует отметить, что, хотя многие из них сохраняют название братств (cofradias, oficios, almoynas, basilicas), иногда даже до середины или до конца XVI в. они являлись (по крайней мере в XIV в.) настоящими цехами (gremios). В Барселоне в XIV в. было 13 цехов, а в XV в. — 71. Употреблялось также название коллегии (colegios). Для создания цеха требовалось разрешение короля или же Совета Ста. Но следует отметить, что хотя цехи и пользовались здесь (как и везде) привилегиями исключительного характера, но король имел право разрешить любому не принадлежащему к цеху лицу заниматься ремеслом.
Существовали цехи, в состав которых входили группы лиц двух или трех профессий, но зато были и такие профессии, представители которых образовывали несколько цехов. Цехи управлялись консулами или приорами, которые, по соглашению с членами цеха, избирали советников или вегера, ключников (clavarios), синдиков, казначеев и надсмотрщиков. Все эти должностные лица подчинялись общему собранию. Существовало также обычное иерархическое разделение на учеников, подмастерьев и мастеров, система экзаменов и т. д. Женщины имели право быть членами цехов. Цехи принимали участие в общественной жизни — они создавали отряды городской милиции(sоmatent), выбирали членов Совета Ста (в котором представители цехов фигурируют с 1257 г., а в XIV в. — уже присутствуют там постоянно и в большом количестве), посылали делегации для приема короля и выполняли иные функции в системе управления.
Валенсия
Социальная и политическая борьба. Разнородность элементов, участвовавших в завоевании Валенсии, естественно, определила смысл и направление социальной и политической борьбы, которая заполняет всю историю Валенсии вплоть до XVI в. Среди поселенцев-христиан преобладали горожане, главным образом каталонцы; знать же, например, была арагонского происхождения, и хотя количественно она не могла сравниться с горожанами, но представляла собой более значительную силу благодаря своим социальным привилегиям. Хайме I, как уже отмечалось, придерживался политики возвышения плебейских элементов, назначая плебеев на различные административные должности и сопротивляясь введению феодального законодательства по образцу арагонского. Не только присяжные (jurados) и советники (consellers), по также и судьи (justicias) принадлежали по первоначальным установлениям исключительно к сословию горожан (ciudadanos). Но знать тотчас же начала борьбу против подобной системы. Перевод в 1261 г. на валенсийский (каталонский) язык фуэрос, первоначально составленных на латинском языке, показывает, что сам Хайме I в конце концов заботился лишь о том, чтобы новое законодательство городского типа распространялось полностью только на королевские владения и только на население каталонского происхождения. И действительно, вскоре на должность судьи в столице стали назначаться как представители горожан, так и дворяне (generoso), а в других крупных городах (Хатива, Альсира, Кастельон, Морелья и др.) в этой должности сменяли друг друга представители обоих классов. В 1285 г. дворяне открыто заявили королю Альфонсу, что все повое королевство должно управляться по арагонским законам. По городской совет Валенсии резко высказался против этого предложения, и оно было отвергнуто; однако спустя некоторое время Привилегия Унии расширяет права знати, и борьба между нею и горожанами разгорается еще сильнее. Тем временем народные элементы усиливаются в королевских городах, и в среде их происходит дифференциация. Обычное разделение горожан на три группы — старших, средних и младших (mayores, medianos, menores) — восходит ко временам Педро III (1278 г.). Но при этом представители группы «младших», которые имели право быть членами городского совета, несмотря на покровительство, оказываемое королями, никогда не могли добиться избрания на должность присяжных. Одновременно организовалось народное представительство от цехов и братств (1283 г.). Однако меньше чем через полвека, при Альфонсе IV, дворяне добились удовлетворения большинства своих требований. Они получили право применять в пределах своих владений арагонские законы (эта система законодательства именовалась «альфонсовской» — alfoncina) с применением «кровавого правосудия», которое было сохранено Хайме II. Тем самым было решительно ограничено действие демократического законодательства фуэрос (furs) в королевских владениях. Кроме того, дворяне были допущены в городской совет Валенсии, но они должны были нести определенные обязанности, от которых их освобождали арагонские законы. А из двух судей столицы, по уголовным и гражданским делам (должности, учрежденные Хайме II), один должен был быть дворянином и исполнять свои обязанности, чередуясь с представителем плебеев. Горожане с тем же пылом, как и их каталонские собратья, отстаивали свои привилегии, протестуя против любого нарушения фуэрос. Так случилось, когда Альфонс IV, по настоянию своей супруги, пожаловал города Хативу, Альсиру, Мурвьедро и Кастельон наследнику престола Фернандо. Против этого нарушения закона выступил от имени городов первый присяжный (jurai en cap) Валенсии — Франсиско Винатеа, и пожалование было отменено.
