В то время как среди высших слоев знати происходила подобная борьба, все большее значение стали приобретать кавальеро и состоятельные люди (hombres de paraje), роль которых возрастает еще в XIII в. Они составляют в сельских местностях род аристократии или плутократии, являясь естественными врагами сеньоров и приверженцами королей. Они требуют и добиваются (во времена Педро IV) освобождения от юрисдикции баронов и права избрания собственных судей в сельских местностях; они образуют «Хунту каталонских кавальеро» и добиваются для нее привилегий в 1389 г.
Этот процесс разложения знати тормозился в известной степени частыми продажами принадлежащих королю населенных пунктов с передачей прав и более или менее полной юрисдикцией над ними — мероприятия, на которые короли вынуждены были решаться, нуждаясь в пополнении своей казны вопреки неоднократным обещаниям не соглашаться на подобные отчуждения. Впрочем, порой короли приобретали земли сеньоров, как это сделал, например, Педро III, желая основать коронные города Паламос и Торроэлью. Случаи продажи прав юрисдикции в XV в. были весьма многочисленны, и не раз бывало, что города, уже откупившиеся за деньги, снова подпадали под власть сеньоров. А так как города упорно стремились избавиться от этой власти, то сеньоры прекрасно понимали, что горожане предпримут все меры, чтобы снова откупиться от них. В результате сделки по продаже прав юрисдикции часто превращались сеньорами в своеобразную отрасль торговли, причем они обманным образом проставляли в документах цифры, вдвое, а то и вчетверо превышающие ту сумму, которая им в действительности причиталась. В случае же если город отказывался от выкупа, он попадал в крайне тяжелое положение. Сеньориальная юрисдикция в Каталонии была широко распространена, хотя, как и в Кастилии, сам факт обладания какой-либо территорией или замком не давал еще, без санкции короля, права отправления судопроизводства сеньором. Юрисдикция могла быть порой ограничена только правом разбора уголовных или гражданских дел; иной раз она бывала высшей и полной, причем сеньор, пользуясь предоставленными ему правами, безудержно взимал штрафы, порол, вешал и увечил зависимых от него людей. Попытки короля Мартина ограничить произвол сеньоров, которые выразились в пересмотре титулов на владения феодами и сеньориями с целью отчуждения в пользу короны прав юрисдикции, не зафиксированных в документах, успехом не увенчались. Положение осталось неизменным, все больше и больше возбуждая гнев и возмущение вассалов.
Власть городов. Но знать столкнулась с еще одним элементом, столь же могущественным и опасным для нее, как ременсы и короли, — городами, достигшими в этот период наивысшего расцвета. Подобно сеньорам и главным образом для того, чтобы оказать противодействие последним, города покупали у королей право юрисдикции, увеличивая этим свои привилегии и иммунитеты и в свою очередь превращаясь в сеньоров замков и различных селений.
Иногда ими использовался старинный обычай патроната (emparansa), заключавшийся в том, что короли жаловали общинам и отдельным лицам, даже простого звания, право водружать над своими домами королевское знамя в знак королевского покровительства (guiatgе). А такие крупные города, как Лерида, Барселона, Сервера, Вик, Сан-Фелиу де Гишсольс и другие, захватывали другие селения и города, как близкие, так и отдаленные, жалуя им «право поселения» (carreratge), состоявшее в том, что территория захваченного селения рассматривалась как неотъемлемая часть города, совершившего захват. Эти присоединения содействовали росту мощи городов и позволяли им оборонять свои владения от произвола сеньоров. Но подобного рода захваты всегда встречали решительное сопротивление у королей, которые требовали, чтобы с присоединенных территорий уплачивались подати в прежнем размере. Дело в том, что «право поселения» сопряжено было с изъятием приобретенных городом селений из податного обложения, что было для короны невыгодно. Неоднократно происходили и такие явления: города покупали у королей право юрисдикции, а короли отменяли покупку под влиянием знати, но не возвращали полученных ими денег. Так случилось с городами Корсой, Круильесом, Сан-Садурий в 1402 г., с Багуром и Ператальядой в 1444 г., хотя первым и удалось позднее (в 1442 г.) в качестве возмещения получить право carreratge от Барселоны. Но в общем короли содействовали росту городских привилегий и расширению числа городов, освобожденных от податного обложения. А это способствовало усилению власти городов, которая укреплялась неудержимо, хотя и терпела ущерб от того же духа соперничества и внутренних раздоров, который, как и Кастилии, явился причиной грядущего упадка. Нередко происходила вооруженная борьба между различными селениями то по причине несправедливых притеснений, как, например, между жителями Англесоны и горожанами Барселоны (в 1448 г.), то по вопросу о границах или из-за принадлежности к разным партиям. Нои внутри каждого города шла та же борьба партий: в Вике в 1339, 1402 гг. и позже велась борьба за должность бальи. То же имело место в Лериде, Хероне, Перпиньяне, Пьере, Тарреге, Таррагоне, Сервере и Таррасе; в самой Барселоне долгое время царила смута из-за борьбы между плебейской партией (buscaires) и дворянством и буржуазией (bigaiaires).
В структуре свободных или королевских городов начиная с XIII в. намечается определенное единообразие, оно находит еще более отчетливое проявление в XIV в., под влиянием централизаторских стремлений Педро IV, и в организации выборов бальи и членов городского совета, и в самой планировке улиц и расположении домов. Первоначальной основой управления было, как и в Кастилии, народное собрание, позднее замененное (в северных городах с XIV в.) курией, советом или сенатом, т. е. собранием присяжных или достойных людей (jurados, prohombtes, concelleres, prôceres), выходцев из городской аристократии и богатых горожан, но не из плебейской части населения. Выборы производились высокими должностными лицами без участия общины, причем они же, а не народ, выбирали депутатов в кортесы. Но такое положение дел, вызывавшее борьбу между буржуазией и народом и не отвечавшее интересам короля, так как эта аристократия была ему враждебна, вскоре изменилось благодаря проникновению в городские советы народных элементов еще в том же XIV в. (например, в Паламосе — в 1358 г., в Фигерасе — в 1384 г., в Барселоне — в 1387 г.). Однако народное собрание прекратило свое существование не во всех городах. Оно долго еще сохранялось в Тортосе (что можно видеть из местного «Свода обычаев»), в Кадакерсе (в 1403 г.) и в других королевских или свободных городах. Иной раз город становился центром целого района, образованного путем присоединения других более мелких городов с их округами. Во главе его стоял королевский бальи, права юрисдикции которого не ограничивали административных функций курии или совета. Во второй половине XIV в. в некоторых городах должности бальи были проданы королем, и с тех пор город выдвигал при выборах бальи трех кандидатов; так произошло в Паламосе, Торроэлье и в королевских городах Ампурдана. Короли особенно настойчиво старались создавать свои города и бальяжи на границах с графствами и сеньориальными владениями, используя их в качестве опорных пунктов в борьбе против крупных сеньоров. В Ампурдане им удалось создать целый укрепленный пояс, окружавший почти полностью все владения местного графа.
Дворяне боролись с городами, применяя те же средства, которыми пользовались и кастильские магнаты. Они стремились удержать население на своих землях и жаловали ряд вольностей, благодаря которым создавались города, которые сами приобретали полные сеньориальные права. Той же практики придерживались и духовные феодалы, причем применять ее они начали, бесспорно, гораздо раньше светских сеньоров. Так положено было в Каталонии начало фуэрос и привилегиям аристократического характера, которые и дали толчок образованию феодальной буржуазии. Примером таких городов с жалованными вольностями могут служить на севере (где феодализм был наиболее стойким) Кастельон де Ампуриас, Росас, Пералада, Ла-Бисбаль, Сан-Фелиу де Гишольс, Палафружел и другие. В их внутренней организации отмечается большое разнообразие, вызванное тем, что на муниципальный строй в этих областях оказали влияние чрезвычайно пестрые нормы обычного права. Кроме того, следует иметь в виду, что структура управления в этих городах вырабатывалась без заранее определенного плана, чем они отличались от коронных городов. Однако процесс расширения их вольностей протекает так же, как и в независимых городах; и здесь низшие классы сперва нс допускаются в городской совет, и лишь в XV в. их представители входят в его состав. В качестве образцов сеньориальных городов рассмотрим города Кастельон де Ампуриас и Пераладу. В Кастельоне ведению графа подлежал суд, солеварни, проточная вода и мельницы, он получал 2/3 налога со скота и другие налоги, назначал бальи (baillé), вегера (veguer) и альгвасилов (saiixs). Народ ведал управлением общими делами округи через генеральный совет, который в 1366 г. состоял из шестидесяти советников и четырех консулов, представителей зажиточного среднего сословия (prohombres), а не из бедняков (privacies). Консулы ежегодно выбирались советниками, но неоднократно на это собрание пытались проникнуть народные или дворянские элементы, которым удавалось разогнать собравшихся. Жители были освобождены от «дурных обычаев» и феодальных повинностей, а по отношению к чужакам, нанесшим оскорбление или ущерб кому-либо из горожан, сохранялось право мести, сходное с аналогичным правом в некоторых городах Кастилии. Эти вольности сохранялись в силе до 1403 г., когда король Мартин овладел Кастельоном, превратив его в королевский город и реорганизовав систему управления по общекаталонскому образцу. Фуэрос Пералады гарантировали жителям освобождение от феодальных повинностей, предоставляли им свободу выбора местожительства, профессии и продажи имущества и право мести в отношении чужаков. Графский судья и городские бальи обязаны были соблюдать обычаи и не нарушать местные привилегии и не могли публиковать без разрешения консулов новые статуты и акты.
