Борьба против этой привилегии пап велась как депутатами кортесов, так и Альфонсом XI, Энрике II, Хуаном I и другими королями, причем не раз к папам обращались с просьбой не назначать на церковные должности чужестранцев, отдавая предпочтение местным клирикам. Однако все эти просьбы оказывались малоэффективными; следует иметь в виду, что и сами короли часто назначали на вакантные церковные должности лиц иноземного происхождения.
Экономическая жизнь церкви. Другим вопросом, привлекавшим тогда всеобщее внимание, был вопрос о церковной собственности. Владения церквей и монастырей возрастали благодаря королевским пожалованиям и дарениям частных лиц. Различные стихийные бедствия, как, например, опустошительная эпидемия в Кастилии 1349–1351 гг., вызывали новые многочисленные пожертвования от доведенных до отчаяния верующих. Известно, что на принадлежавшие церкви земли не распространялось податное обложение, и хотя Альфонсу X удалось добиться уплаты десятины с церковной собственности, а его преемникам — уплаты и иных налогов с церковных владений, но все же подобное скопление недвижимого имущества в руках церкви вызывало беспокойство в стране. Не раз кортесы требовали запретить приобретение наследственных имений церквами, и в особенности монастырями, и добивались, чтобы признаны были недействительными все продажи, дарения и т. п., сделанные в пользу церкви. Эти меры были вызваны не антицерковными предрассудками, но заботами об общественных интересах, т. е. стремлением не допустить усиления власти прелатов, аббатов и клириков в землях, ранее находившихся в городских пределах, и интересами казны (желанием уменьшить объем изъятий из податного обложения). Доказательством этого может служить тот факт, что приобретение земель было запрещено не только представителям духовенства, но также и дворянам, городам, госпиталям и т. п. Однако «Партиды» признают за церквами неотъемлемое право приобретения различного рода земель, принадлежащих как светским, так и духовным лицам. Вместе с тем «Партиды» отмечают (закон 27, тит. VII, ч. I) факты злоупотребления, вызванные экономическим могуществом, которого добился монашеский орден цистерцианцев, владевший городами, замками, десятинами, церквами, вассалами и обладавшим правом судебной юрисдикции. «Партиды» в соответствии с папскими декреталиями запрещают подобные злоупотребления и в то же время подчеркивают, что обязательство уплаты податей сохраняется для всех земель, на которые ранее распространялось налоговое обложение.
Тем не менее происходит концентрация недвижимости в руках капитулов, орденов и духовных корпораций и одновременно, благодаря системе майоратов, знать сосредотачивает в своих руках земельную собственность. Так, различными путями, происходило омертвление земельной собственности, с которым связаны были два вредных последствия: долговременное закрепление класса земледельцев в положении арендаторов и запустение огромных пространств земли.
Со своей стороны, представители духовенства непрерывно жаловались королю на дворян и коронных судей, учинявших захваты принадлежащих им владений и собственности. И нередко мотивы их жалоб не лишены были основания. Так, например, крупные феодалы, осуществлявшие по отношению к церквам и монастырям права энкомьенды или протектората, чинили обычно насилия и самоуправство и предавались грабежам; то же происходило и с энкомьендами другого рода — пожалованиями монастырей и аббатств кардиналам, иностранным прелатам и даже простым клирикам, которые вели себя подобно светским феодалам. И хотя один из королей, Хуан I, признал королевские привилегии, данные церкви или ее владениям, актами «божественного права», но перевесили требования депутатов городов, и сами короли вынесли решение, что в случае острой необходимости может быть использовано церковное серебро, хотя и при условии возврата.
Среди новых доходов церкви, санкционированных гражданской властью и частично ею используемых, следует назвать уже упомянутую ранее десятину и примисью (primicia) — налог сверх нее.
Ереси и суеверия. С суевериями неустанно боролись не только прелаты и соборы, но и гражданские власти, что подтверждается соответствующими текстами «Партид» (закон 7, тит. 23). Преследовались предсказатели, прорицатели, колдуны, маги и волшебники, продавцы чудодейственных трав и подобные им плуты и обманщики (именно так и называют этих кудесников «Партиды»), которые пользовались, как о том свидетельствует один закон эпохи Хуана I, доверчивостью невежественных людей, а также священников, монахов и юродивых.
Ереси карались по законам, которые применялись еще Фернандо III и были окончательно сформулированы Альфонсом X. Гражданские власти применяли различные наказания за ересь — от изгнания и конфискации имущества, в знак бесчестия и полного политического и гражданского бесправия, до сожжения на костре («Фуэро Реаль» и «Партиды»). Как только становились известными характер преступления и личность преступника, начинался процесс в церковном суде, а после вынесения приговора преступника либо освобождали, либо, в случае установления виновности, передавали королевским судьям для установления соответствующей кары. Взаимоотношения между церковью и государством по этому вопросу установились такие же, как в Арагоне, хотя в Кастилии не было особого церковного трибунала для разбора дел о ересях. Альваро де Луна, среди политических врагов которого насчитывалось немало крещеных евреев, причем некоторые из них занимали высокие административные посты и церковные должности, по-видимому, внушил королю Хуану II намерение испросить у папы Николая V назначения специальных инквизиторов против лиц еврейского происхождения[171]. Но это намерение не было реализовано. В 1475 г. папа Сикст IV безуспешно пытался назначить своего легата Николая Франко инквизитором. Однако вплоть до «католических королей» в Кастилии отсутствовали инквизиционные трибуналы и ереси карались коронными судами, причем преемники Альфонса X — Альфонс XI, Энрике III — оставили в силе законы, о которых речь шла выше, и особенно поощряли, как меру наказания, конфискацию имущества, несомненно потому, что половина его шла в королевскую казну. Касаясь евреев и мудехаров, следует отметить, что в силе оставались особые наказания за невыполнение ряда распоряжений, которые, начиная с XIV в., все более и более ограничивали их былые вольности.
Социальные институты
Семья. Структура семьи в XII и в начале XIII в. нам известна по данным законодательных актов и различных документов того времени. Так как действие этих законов и местных обычаев не прекращалось, то можно предполагать, что в XV в. сохранилась в основном та же структура. При этом не следует забывать о местных различиях. Так, несмотря на черты сходства, семейные уклады в северных и южных частях Испании резко отличались по своему характеру; на севере и северо-востоке сохранялась прочная коллективная семья (крестьянская семья в Астурии, товарищество в Галисии и т. д.); на юге в семейной организации отчетливо проявляются черты индивидуализма. Устойчивость старинного семейного уклада еще до Альфонса X подрывали два элемента большой силы: отразившиеся в фуэрос доктрины католической церкви, по существу враждебные распущенности нравов и провозглашавшие идею церковного контроля над браками[172], и римское гражданское право, весьма отличное во многом от норм, выработанных под воздействием различных факторов в Галисии, Леоне и Кастилии. Влияние обоих этих элементов отчетливо проявлялось в общественной жизни, а концепции римского права нашли выражение в «Партидах». В «Фуэро Реаль», вопреки основаниям, на которых оно покоится, сказывается влияние церковных доктрин, запрещающих формы брака по соглашению и разрешающих лишь браки по благословению.
Попрежнему сохраняется терпимое отношение к внебрачному сожительству; запрещаются браки между свободными и рабами; отцу разрешается убийство дочери и ее любовника или одного из них в случае незаконной связи; выделяется определенная часть наследства для внебрачных детей за счет законных (1/5, по желанию отца). Если подобная доля наследства и была меньше той, что выделялась внебрачным детям согласно фуэрос Сории (1/4 наследства), Логроньо, Айялы и т. д., то, с другой стороны, их юридическое положение улучшилось, поскольку отменялось правило, фиксированное некоторыми фуэрос, что внебрачные дети наследуют только в том случае, если они родились раньше законных. В «Фуэро Реаль» по-прежнему признавалась необходимость согласия родителей на замужество дочери (брак без разрешения со стороны отца лишал дочь права наследования имущества). Однако в этом кодексе отмечалось, что дочери зависят от родителей только до двадцатипятилетнего возраста (в некоторых списках «Фуэро Реаль» фиксируется как предельный возраст — 30 лет).
