<p>
Идея побродить по развалинам и надышаться пылью веков не вдохновляла совершенно. Внимательно смотря под ноги, чтобы ненароком не зацепить какую-нибудь пакость или, ещё хуже, не переломать себе конечности, подошёл к открытому дверному проёму. Сама деревяшка уже давно рассыпалась в труху, внутри помещения царила темнота. Раньше в таких случаях нужен был фонарь или любой другой источник света, но теперь подобные мелочи не составляли для меня проблемы. Я прекрасно ориентировался в окружающем пространстве, мог читать и писать без света, не испытывая при этом никаких неудобств. Комната, в которой находился, оказалась чем-то вроде коридора с насквозь прогнившими половицами, из-под которых при каждом шаге поднималась пыль вперемешку с землёй. Пройдя дальше, заметил странное сооружение. Присмотрелся и обомлел. Это же старинная печь! И, что удивительно, на мой дилетантский взгляд, этот чудо-агрегат вполне исправен. По крайней мере, выглядит вполне работоспособным для своего солидного возраста. Интересно, сколько лет этому дому? </p>
<p>
Иду дальше. Под ногами трухлявые доски вперемешку с глиной и песком. Паучьи сети достигают просто невиданных размеров, а сами хозяева узорчатых нитей спрятались в глубине, настороженно всматриваясь в незваного гостя. Я всей кожей ощущаю злобные немигающие взгляды. Запах плесени, зелёной вязью растёкшейся по стенам, вызывал першение в горле и желание выплюнуть скопившуюся мерзость. Какой-то частью рассудка начинаю понимать привычки верблюдов. Природные инстинкты иногда полезны, признаю. Пусто, тихо и воняет гнильём. Где же искать эти чёртовы бумаги?</p>
<p>
Прохожу в следующую комнату. Двери, естественно, давно пошли на корм всяким жучкам-древоточцам. Та же самая картина запустения. Кажется, всё... Нет, постой-ка. А что находится за неприметной серо-бурой занавеской? Откидываю её в сторону, распугав исконных жителей дырявой ткани. И застываю на месте, с удивлением рассматривая обстановку. Посреди помещения расположен вполне крепкий на вид стол без признаков гниения. Из морёного дуба он, что ли? Если до сих пор не рассыпался под действием времени. Огромный шкаф, грубо сработанный, но прочный. Гладкая обтёсанная колода у стены, напоминающая небольшой бочонок. Но самое главное, что поразило и ввело в ступор – большое старинное зеркало в дальнем от меня углу в резной раме. Оно смутно блестело во мраке, притягивая и будто приглашая подойти ближе, что я и сделал, не в силах сдержать естественное любопытство.</p>
<p>
Вблизи заметнее стала одна непонятная деталь: то, что я принял за украшение, оказалось какими-то символами. Чёрточки, линии переплетались не в хаотичном узоре, а шли вокруг рамы стройными рядами как письмо. Постояв какое-то время с умным видом и ничего не добившись от бесцельного созерцания неизвестных закорючек, пожал плечами и решил начать поиски бумаг со стола. Вдруг здесь имеется потайной ящик? От этой древности что угодно можно ожидать.</p>
<p>
Подтащив колоду к столу, устроился на импровизированном табурете и приступил к бессистемным розыскам. Кое-какого успеха удалось добиться. Секретный ящичек здесь действительно имелся, и я неожиданно стал владельцем пожелтевших обтрёпанных листов, заполненных неразборчивым почерком. К каждой букве прилагалась завитушка и на концах некоторых слов можно было увидеть что-то вроде твёрдого знака. Попытался разобрать смысл коряво написанного текста, но не преуспел. Значит, шифровальщиком не стоит и пытаться работать. Ну и ладно, переживу. А, вернувшись домой, обязательно покажу эту тайнопись. Пусть родители полюбуются на эти каракули и наконец уяснят себе тот факт, что у их сына далеко не самый ужасный почерк в мире, как они до сих пор утверждали. Решено.</p>
<p>
Увлёкшись попытками разобрать написанное и мыслями о достойном ответе на обвинения в неспособности к каллиграфии, не сразу расслышал чей-то тихий смешок. Пока осознание случившегося проникало в мозг, за спиной кто-то произнёс ехидным тоном:</p>
<p>
– Ну, здравствуй, правнук! </p>
<p>
</p>
<p>
Глава 3. Родственников не перебирают! (из кулинарной книги семьи каннибалов)</p>
<p>
Я медленно обернулся. И не поверил глазам. В зеркале маячила призрачная фигура какого-то старикашки. Лысый череп, маленькие глазки, как буравчиком впившиеся в моё лицо, тонкие губы, сложенные в неприятную ухмылку. И въедливый как бормашина голос. Да уж, "красавчик", нечего сказать.</p>
<p>
– Ты кто? – оторопело спрашиваю у нежданного гостя.</p>
<p>
– Кто-кто, – ворчливо отвечают мне. – Я же только что представился: твой пра... не будем уточнять сколько дедушка.</p>
<p>
– Что?! А разве ты не должен сейчас находиться в другом месте, более соответствующем такому старому пню? И вообще, докажи сначала, что мы родственники. Почему я должен верить какой-то мумии? Имеется хоть какой-нибудь документ, семейный альбом или что-нибудь в этом роде?</p>
<p>
Призрака даже перекосило от негодования. Сам видел: качнулся вправо-влево, затем пронзительно завопил:</p>
<p>
– Недостойный потомок нашего древнего рода!</p>
<p>
Вот это да! Может, я дворянин в ...дцатом поколении и не подозреваю о своём благородном происхождении? Тут взгляд упал на замухрышку прадеда, если не врёт, конечно, о нашем родстве, и надежда стухла, не дав ростки. Не с такой рожей записываться в аристократы. Эх... А дед между тем продолжал вопить:</p>
<p>
– Наши корни уходят в глубь веков!</p>
<p>
Тут я опять насторожился. Мало ли...</p>
<p>
– Мы отмечены самим Чернобогом!</p>
<p>
Кличка ничего мне не говорила. Но, судя по тому, с каким придыханием её произносили, понял, что мужик имел авторитет... когда-то. А прадед всё завывал:</p>
<p>
– Ощути гордость за кровь, текущую в жилах. Нам подвластны могучие силы, неведомые жалким смертным!</p>
<p>
– Это какие же? – скептически интересуюсь. – Завывать из зеркал?</p>
