— Предлагаю иной вариант: мы оба участвуем в проверке, победитель получает место Командира, а проигравший становится его заместителем, — забросил я камешек. — Тогда группа в любом случае сохранит обоих кандидатов.

Альден не потратил на раздумье ни мгновения, сразу качнул головой:

— Такое условие я не приму. Пойми, Корбин, я два года я выстраивал связи, распределял роли, тренировался с этими людьми и давал каждому эликсиры для развития. Я не собираюсь оставлять должность заместителя в качестве утешительного приза для себя же.

Даже допущенная вслух возможность подчиняться мне задела Альдена.

— Тогда объясни: какой смысл мне соглашаться на твои условия? Я могу проиграть, этого не отрицаю, но могу и победить, и получить шефство над группой. Люди сработались с тобой, а со мной им придётся начинать заново, тут ты прав. Но для показательного выступления моих умений хватит.

Альден набрал воздух для ответа и остановился. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на красных глазах, затем ушёл к дождливому окну.

— Ладно… — произнёс он после долгой паузы. — Ладно! Назови свои условия. Что мне сделать, чтобы ты отказался от соревнования?

Я тоже долго не задумывался.

— Я хочу пройти ритуал укрепления основы в Сар-Мейне. Отец сказал, что деньги мне придётся накопить самостоятельно. У меня есть все, кроме золота.

— Морланды не покупают победы, — произнёс Альден тихо. — Не могу поверить, что ты предложил мне подобное!

Притом, что он изначально предложил мне продать мою победу?

Похоже, я просто попал в воспаленную родовую гордость. Хотя в том, что Морланды (как и другие Дома) покупали и продавали всё доступное, я не сомневался. Это политика, жуткая грязь, где все покупается и продается. На той же Земле деньги Фуггеров помогли Карлу Пятому убедить курфюрстов выбрать подходящего императора, а владельцы английских «гнилых местечек» годами распоряжались парламентскими креслами вместе с землёй и зависимыми избирателями. Там тоже говорили о чести короны, долге перед страной и свободной воле достойных людей, пока деньги, родство и покровительство, как подержаные полковые куртизанки переходили из рук в руки. Местные Дома вряд ли изобрели политику, свободную от подобных сделок.

Но знакомить Альдена с политикой должны были его родственники, а не я. Поэтому я лишь пожал плечами.

— Ну, нет так нет.

Морланд несколько мгновений смотрел на меня, ожидая, возможно, что я заберу слова обратно либо объясню их шуткой. Не дождался, качнул головой и направился на выход. Дверь закрылась за его спиной, оставив меня среди тубусов и карт.

Я пожал плечами и тоже направился к выходу. Но не успели пальцы дотянуться до бронзовой ручки, как створка толкнула меня в ладонь.

Альден вернулся в картографическую комнату, заставив меня отступить к шкафу с тубусами, сам закрыл дверь и несколько мгновений стоял спиной ко мне.

— Хотя! Если подумать лучше, победу я не покупаю, — произнёс Морланд, оборачиваясь. — Ты отказываешься от права участвовать в назначенной проверке, а я просто возмещаю тебе стоимость твоей уступки. Это соглашение между двумя претендентами, а не торговля победами.

Так это и происходит. «Это не торговля победами, это просто соглашение». Вопрос семантики, с помощью которой можно в равной степени и обывателям с экранов вещать, и переубеждать себя.

Новая формулировка по-прежнему причиняла Альдену нравственные страдания, судя по недовольному лицу, но однако позволяла вернуться к разговору, не роняя фамильный герб в грязь, скажем так.

— Я рад, что ты всё-таки увидел разницу между возмещением и покупкой победы, — не сдержал я сарказма.

Альден поморщился, и я окончательно понял, что добрые отношения между нами, не успев толком возникнуть, уже лежали где-то под пыльным столом с недорисованной картой. Но мы хотя бы разговаривали. Для сделки взаимная симпатия не требовалась.

— Скажу сразу — если мы договоримся, деньги не перейдут из рук в руки возле лицейской ограды. Основание должно выдержать вопросы наших отцов и проверку управляющих. Оплата выполненной работы, доля в общем предприятии, приобретение подготовленных тобой материалов — годится любой настоящий договор, кроме мешка золота за снятую кандидатуру. Основание придумаешь сам и сам же подготовишь всё необходимое… А теперь назови сумму, Корбин. И заодно объясни, что я получу за свои деньги помимо твоего отказа от состязания.

Он говорил уже без уязвлённой горячности, отделяя обиду от «рабочих отношений».

— Раз уж мы дошли до цены, назови её сам, — предложил я. — Но имей в виду, что заниженная сумма будет выглядеть издевательством. А насчет того, что ты получишь… Скажем, я войду в группу твоим заместителем и приложу все силы, чтобы победить на показах. Ты видел, как я разбираю бой. Два способных руководителя на одной стороне и сыгранные исполнители дадут нам весьма убедительные шансы на победу.

Морланд помолчал пару секунд и осклабился.

— Не-ет, Корбин, такой порядок меня не устраивает. Ты предлагаешь мне назвать цену не твоей уступки, а моего опасения проиграть. Чем выше окажется сумма, тем сильнее будет выглядеть мой страх перед состязанием. Не делай вид, что не понимаешь вложенный в свое предложение смысл.

Вот он, опыт наследника, выросшего в семье юристов! Я только хотел избавить себя от необходимости первым произносить число и надеялся, что Альден, защищая нагретое место, назовёт щедрую цену. Морланд обнаружил в предложении ловушку, которую я туда даже не закладывал. Какая-то доля правды в его толковании имелась, но лишь доля; остальное он достроил сам.

На этом Альден не остановился:

— Кроме того, ты предлагаешь оплатить обычные обязанности заместителя. Заместитель и так обязан исполнять распоряжения, помогать командиру и добиваться победы своей группы без дополнительного золота. Иначе это не заместитель, а наёмник, которого перед каждым выступлением придется покупать заново. Если ты хочешь получить ХОРОШИЕ деньги, назови сумму сам и предложи измеримое обязательство. Морланды могут заплатить за подготовленный тактический план, исключительное право применять разработанную тобой схему управления големами или конкретную работу до установленной даты. Слова «Корбин Даллос приложит все силы» не гарантируют абсолютно ничего.

Сказано на удивление здраво. Ещё несколько минут назад передо мной стоял задетый подросток, готовый психануть из-за слова «покупка», а теперь — наследник Дома.

— Сто золотых за полноценную подготовку группы к показательным выступлениям. Да, дорого, но поверь, моя работа стоит этих денег. Завышать сумму нечестно, снижать — бессмысленно. После заключения договора я откажусь от назначенной проверки и официально стану твоим заместителем. Буду присутствовать на каждой дополнительной тренировке, разработаю несколько сценариев для показов и учебных боёв с другими командами, после каждого упражнения буду проводить разбор, подготовлю для участников рекомендации по их ролям и останусь с группой до завершения показов.

Сто золотых составляли менее одного процента от двенадцати тысяч, необходимых для ритуала укрепления основы, однако отказываться от реального заработка из-за масштаба цели мог лишь человек, который никогда не собирал крупную сумму. На моём счёте лежали четыреста монет (с учетом потраченных на печать бюллетеня). Сотня золотых увеличит мое личное состояние на целую четверть. Да и цена не выглядит попыткой вывернуть союзнику карманы: для лицеиста это серьёзные (и зачастую неподъемные) деньги, но я ведь не с Рейном торгуюсь, для наследника старого Дома эти деньги вполне подъемные. Эти траты он сможет объяснить отцу.

Брови Альдена поднялись. Похоже, думал, что я сперва потребую несколько тысяч, а потом стану торговаться, снижая их?

— Хорошо, такие условия я принимаю. Ты присутствуешь на каждой дополнительной тренировке и проводишь разбор после каждого упражнения. За эту работу получишь сто золотых: пятьдесят после подписания соглашения и ещё пятьдесят в день окончания показов. Вторая часть не зависит от занятого места, потому что я оплачиваю выполненную подготовку, а не удачный исход. Но! Если демонстрационная группа займёт первое место, добавлю двадцать пять золотых премии.