– А разве вы только что не сказали, что она просила конкретно нашу фирму?

– А я по-любому получу свои полсотни долларов?

Вздохнув, Кейт ответила:

– Я поговорю с Эдди. А сейчас подъеду к вам, чтобы проконсультировать госпожу Паркер. Проследите, чтобы за ней хорошенько присматривали до моего появления.

– Я предоставлю ей самую лучшую камеру, какая у нас только найдется, – заверил сержант, после чего повесил трубку.

Выходя из кабинета, Кейт подхватила свою сумку, в которой лежали ручки, лэптоп с зарядным устройством, визитные карточки, блокноты, бланки договоров на оказание юридических услуг, а также никотиновая жвачка и пара бутылок воды для клиентов. «Райотдельскую сумку». Со всем, что ей требовалось для посещения изолятора временного содержания или даже тюрьмы.

Гарри закрыл папку, лежащую на его столе, сдвинул на лоб очки для чтения, ущипнул себя за переносицу, а потом потер ее.

– Не хотите проехаться со мной в Двадцать седьмой отдел? По-моему, дело обещает быть громким. Какая-то знаменитость из тиктокеров обвиняется в двойном убийстве.

– А кто такие тикки-токкеры?

– Тот, кто публикует видео на «Тик-Токе».

– Это такой сайт знакомств?

– Нет, это место, где люди выкладывают видео о самых разных вещах – домашних животных, своей жизни, книгах, путешествиях на круизных лайнерах – да о чем угодно.

Кларенс посмотрел с пола на Кейт, затем на Гарри, прежде чем повернуться на другой бок и закрыть глаза. Гарри встал из-за стола и, прихрамывая, прошелся вокруг него. Несколько месяцев назад он получил серьезную травму и еще не полностью восстановился. Время от времени не совсем уверенно держался на ногах и быстро уставал, но его ум по-прежнему был острее бритвы.

Гарри влез в пиджак. Кларенс несколько раз гавкнул. Сначала Гарри не обратил на него внимания. Пес залаял опять, на сей раз более настойчиво.

Гарри повернулся, взял свою трость и сказал ему:

– Ладно, черт возьми… Палочка у меня. Теперь доволен?

Кларенс вновь опустил голову и задремал. Гарри был известен тем, что регулярно оставлял трость в кафе и закусочных, а то и дома – в основном нарочно, но Кларенс никуда не отпускал его без нее. Он был молодцом в этом плане.

– Ты поведешь, – сказал Гарри, доставая из кармана куртки сотовый телефон. – Я хочу посмотреть на этот «Тикки-Ток».

– «Тик-Ток», как часы, – поправила Кейт.

– Я предпочитаю «Тикки-Ток», – упрямо пробурчал Гарри.

Час спустя они оба сидели за стальным столом в комнате для допросов отдела полиции, ожидая свою новую клиентку. Кейт выложила на стол блокнот, приготовила бланк договора на оказание юридических услуг и сине-красную гелевую ручку. У нее имелась собственная система для ведения записей в ходе разговоров с клиентами и на суде. Как, в сущности, собственная система и для большинства прочих вещей.

Гарри достал из кармана пиджака свой мобильный телефон и открыл на нем приложение «Тик-Ток».

– Вообще-то, прежде чем зайти сюда, вы должны были положить мобильник в специальный шкафчик, – заметила Кейт.

– Да, тот молодой сотрудник просил его отдать. Я ответил ему, что не хочу.

– И что он на это сказал?

Гарри бросил на Кейт теплый взгляд, опустил подбородок и ответил:

– Да ничего он не сказал… Я был старшим судьей высшей инстанции в этом городе. Это до сих пор сопряжено с кое-каким уважением, даже со стороны полиции Нью-Йорка.

Вновь переключив свое внимание на телефон, он быстро нашел аккаунт Элли Паркер и пролистал первые несколько видео, пока не нашел искомое.

Дверь напротив открылась, и полицейский ввел молодую женщину в наручниках и серых тюремных свитере и брюках – одежде, которую выдают заключенным, у которых либо забрали их собственную одежду для криминалистической экспертизы, либо на которых не было ничего теплого во время ареста.

Ростом она была чуть пониже Кейт. Голова опущена. Волосы прилипли к щекам от пота или слез. Вероятно, все-таки от слез, подумала Кейт, судя по покрасневшей коже вокруг обоих глаз. Кожа у нее была словно фарфоровая, и на ее белом фоне резко выделялись глаза и губы. Губы у нее были красными не из-за губной помады – они тоже выглядели воспаленными и потрескавшимися.

Кейт заметила, что Гарри проводит сравнения, поглядывая то на фото профиля Элли Паркер в «Тик-Токе», то на молодую женщину, тяжело бредущую к ним.

Вид у нее был совершенно опустошенный. Что бы ни вдыхало в Элли жизнь в виртуальном мире, в реальном напрочь покинуло ее. Выглядела она так, будто никак не могла оправиться от тяжелой болезни.

Элли села за стол напротив Кейт и Гарри. Полицейский вышел и закрыл за собой дверь.

– Элли, меня зовут Кейт Брукс, я из адвокатской конторы «Флинн и Брукс». А это Гарри Форд, он консультант фирмы. Мы работаем с Эдди Флинном. Все, что вы нам можете рассказать, является конфиденциальной информацией. Мы здесь, чтобы помочь вам.

– Я не убивала Джеймса и Харриет, – произнесла Элли, перегнувшись через стол. Глаза у нее были широко раскрыты от отчаяния, а голос звучал хрипло и надтреснуто. – Я только что из больницы. Кто-то пытался убить меня четыре дня назад. Полиция мне не верит.

Абсолютно все в ней – от беспомощно мечущегося по сторонам взгляда до дрожи в надломленном голосе – говорило о всеобъемлющем страхе и отчаянии.

– Кто-то пытался вас убить?

– Я обо всем рассказала полиции. Они мне не поверили. Его зовут Логан, хотя, скорей всего, это не его настоящее имя. Я могу сказать вам, где он живет. Он обманом заманил меня к себе домой. Я выпила там немного воды. Как видно, в эту воду было что-то подмешано. Я чуть не умерла. Вы наверняка сможете его найти. У него шрам на подбородке, прямо под нижней губой. И сломана нога. Костыли… Это тот человек в метро. Человек с желтым чемоданом.

Кап…

Кап…

Кап…

Кулеру с водой в приемной требовалась новая прокладка. Из-за того, что вода постоянно капала из пластмассового штуцера в поддон, Логан стиснул зубы, а шрамы у него на спине казались горячими и противно чесались.

Он закрыл глаза, вдохнул и выдохнул. Пытался абстрагироваться от этого монотонного «кап-кап-кап».

– Они готовы вас принять, – сообщила белокурая секретарша с улыбкой на все десять тысяч долларов.

Сначала Логан не двинулся с места. Все так и сидел на постмодернистского стиля диване – спина прямая, как мачта на корабле, подбородок поднят, правая нога закинута на левую, ладони на бедрах, пульс пятьдесят один удар в минуту.

После приличествующей случаю паузы он медленно перевел взгляд на белокурую секретаршу. Кивнул, улыбнулся. Потом опустил обе ноги на пол и встал, демонстративно не спеша.

Все его жесты и движения были медленными и точными. Неспешными.

Властными.

Логану доводилось сидеть на тысяче таких вот дорогостоящих и неудобных диванов в тысяче дизайнерских приемных, и тысячи секретарш-блондинок говорили ему, что они готовы принять его. Бывал он и в таких вот приемных, когда других мужчин вызывали раньше его.

«Теперь они готовы принять вас».

Он видел, как эти парни вскакивали с диванов, словно заслышав выстрел стартового пистолета. Неизменно нервничали, стремясь угодить людям, с которыми встречались. От их пота несло отчаянием. И люди, обладающие истинной властью, хорошо чувствовали этот запах.

Где бы Логан ни находился, в какой бы ситуации ни оказывался, он всегда понимал соотношение сил, а значит, полностью владел ситуацией. Посредством своего языка тела, своей речи – или же отсутствию таковой, – зрительному контакту, поведению, жестам, одежде Логан всегда мог утвердить свое главенство.

Сегодня на нем были облегающий кашемировый свитер с высоким воротом и темно-синий костюм, сшитый на заказ в Гонконге. Черные ботинки, начищенные до блеска. Очки в черной дизайнерской оправе – правда, с простыми стеклами. Зрение у него было идеальное, единица, но он знал, что на подобных встречах эти очки давали ему дополнительные двадцать баллов ай-кью.