В последних произведениях Маргариты Владимировны отчетливо проявились все лучшие свойства ее литературного мастерства. Герои ее повестей и романов проходят перед читателями в живом окружении современников, события прошлого передаются сжато, емко и выразительно. Языковая палитра писательницы точна и многоцветна. Она владела секретом занимательного повествования. Поэтому книги Ал. Алтаева волнуют и убеждают читателей.

Трудно было писательнице отстоять в молодости свою независимость, завоевать право на литературный труд. Не случайно в лучших ее повестях и романах особенно сильно звучит мотив борьбы за честный и прямой путь в жизни, борьбы за любимое дело.

Письма, которые она получала от читателей, были полны добрых слов об ее книгах, о том, что они помогли им яснее увидеть свое призвание. Писали школьники, студенты, молодые рабочие. Случалось, что к ней обращались и пожилые люди. Ученый-историк сообщал, что ее книги указали ему „дорогу в жизни, по которой он идет до сих пор…“.

Чутких и вдумчивых читателей Маргарита Владимировна называла своими друзьями, говорила, что их письма несут ей „любовь и ласку, заботу и участие“, раздувают „потухающий огонек“ ее жизни.

Удивительная история произошла с книгой Ал. Алтаева „На баррикадах“ — сборником рассказов о героях Парижской коммуны. Книга находилась в судовой библиотеке советского парохода „Смидович“, направлявшегося к берегам Испании в начале 1937 года. „Смидович“ был мирным судном советского торгового флота и шел с грузом пшеницы для народа Испанской республики, раздираемой бедствиями гражданской войны. В море на советский пароход напал фашистский эсминец, захватил его и отвел в порт города Сан-Себастьяна. Советские моряки были заключены в тюрьму. Капитан „Смидовича“ В. Глотов сумел взять с собой книгу Ал. Алтаева „На баррикадах“.

Целый год томились моряки в фашистских застенках. Книгу Ал. Алтаева тайно передавали из камеры в камеру. Истомленные неволей и преследованиями, советские моряки находили в книге примеры стойкости и гражданского мужества коммунаров.

Наступил день, когда франкисты были вынуждены освободить наших моряков и под охраной направить их к французской границе.

Прошло тридцать лет. В порт соседнего с Сан-Себастьяном города Пасахес пришел советский теплоход „Софья Перовская“. „К большому нашему удивлению и радости, — писал помощник капитана Т. Лебедев, — на второй день мы получили из рук рабочих чудом уцелевшую книгу со „Смидовича“ — „На баррикадах“. „Мы хранили ее в память о тех далеких днях“, — записали на титульном листе книги наши испанские друзья. Советские моряки приняли от них эту книгу как символ интернационального братства трудящихся.

Через три десятилетия сборник Ал. Алтаева „На баррикадах“, поддерживавший бодрость многих людей в дни испытаний, снова вернулся на родину.

Есть люди, судьба которых кажется необыкновенной. И не потому, что им пришлось испытать какие-нибудь удивительные приключения или их участь была особенно драматичной. Поражает не внешняя сторона их жизни, а их целеустремленность, их огромная душевная сила и работоспособность. Именно такой была жизнь Маргариты Владимировны Ямщиковой.

Почти за семьдесят лет напряженного творческого труда писательница создала более ста пятидесяти исторических и биографических произведений, сборников рассказов и сказок. Она выступала в печати как журналистка, как редактор, как человек, озабоченный развитием советской детской литературы. Чтобы свершить такой творческий подвиг, нужен был труд необыкновенный, плодотворный, нужна была трепетная любовь к литературе, к читателям-детям, для которых она создавала свои книги.

В архиве писательницы сохранилось много незаконченных произведений. Даже после того, как перестало биться ее сердце, продолжали выходить в свет новые книги, на обложках которых стояла знакомая фамилия Ал. Алтаев. Писательнице Л. А. Ямщиковой-Дмитриевой удалось завершить труд своей матери и подготовить к печати повести „Пасынки Академии“ и „К вершинам искусства“.

Лучшим книгам Ал. Алтаева суждена долгая жизнь. Они не только знакомят читателей с волнующими страницами минувшего, но и напоминают о душевной твердости их автора, о его непоколебимой преданности своему писательскому и гражданскому долгу.

Н. Летова

Б. Летов

Посвящаю Науму Яковлевичу Берковскому

Ночь уходила, светлая, весенняя ночь под праздник 1 мая 1458 года, и с первыми лучами зари должна быть кончена посадка маджо — деревцев боярышника — перед невысокими домиками маленького тосканского городка Винчи. Брызнет алым заревом небо, и городок оживет, зальется веселыми песнями, веселым говором множества голосов. Они пробьются сквозь ржание лошадей, крики осликов, мычание коров, рокот струн мандолин, свист флейт, сквозь беспричинный радостный смех молодежи.

И вот дерзкие ликующие лучи солнца прорвались, упали на землю, и в золотых нитях засияли алмазные капли росы на лугу. Засияли радугой маленькие цветные стекла церковных окон в оловянных переплетах, солнечные зайчики заскользили по раскидистым веткам олив цвета старого серебра, по бледным чашечкам ароматных асфоделей, по темной листве дубов, окаймлявших дорогу. Заскрипели возы, и раздались первые звуки праздничной песни.

"Сосны, бук и лавр, трава и цветы, луга и утесы светятся ярче всяких сокровищ… Как хорошо это синее небо!

В блеске дня смеется луг, смеется все вокруг… Как хорошо это синее небо!"

И небо раскинулось, сияющее золотым светом, синее и бездонное…

Лужайка на берегу реки Арно — излюбленное место молодежи. На вершине воза, покачиваясь, стоял мальчик, очень красивый и очень веселый, в венке из роз. За спиною его сияли серебряные крылышки, спорившие блеском с его светлыми золотистыми кудрями. Это герой праздника — крылатый Купидон, или Амур, с завязанными глазами и луком в руках. Он наугад, не целясь, пустит стрелу, и в кого она попадет, в юношу или девушку, тот загорится любовью. И много уже стрел, смеясь, пустил мальчик — в идущих за возом с радостными песнями. Мальчик этот — Леонардо, сын синьора Пьеро, нотариуса из Винчи, красивый и всеми любимый ребенок, к которому отовсюду тянутся руки, чтобы снять его с воза на землю, на лужок, где готовятся танцы. И хорошенькая Бианка, соседка нотариуса, первая схватывает шестилетнего купидона в свои объятия, целует его и, хохоча, спрашивает:

— Леонардо, дорогой, пойдешь ли ты со мною плясать?

Ну конечно, он пойдет в круг танцующих в паре с Бианкой, первой танцоркой; он так любит ее, так любит танцы и умеет плясать, это же знают все в городке!

Лютни и флейты поют майскую песню, им вторит весенняя песня пташек…

Какой-то заезжий испанец пускается плясать, прищелкивая кастаньетами, и Леонардо старается подражать танцору, забавно щелкая пальцами. Толпа хохочет… Испанец разглядывает мальчика, как любопытного зверька, но Леонардо серьезно ему поясняет:

— У меня нет таких щелкалок, как у вас, а пальцами ничего не выходит. Но я знаю много песен и умею играть… Тогда лучше поется…

Он взял аккорд на мандолине испанца и запел. Лицо его сделалось серьезным, почти торжественным. Леонардо пел свободно, как поют птицы, сам тут же придумывая слова и мотив, пел о поле, о птичке, о цветах, о небе, о солнце, пел незатейливую песню о том, что знал и видел…

Когда Леонардо кончил, Бианка под общее одобрение надела ему на кудри свой венок из маленьких роз, что украшали гибкими ползучими ветками городские домики. Сегодня сын нотариуса — герой праздника: на радость всем, он показал самоуверенному испанцу, как искусен в пении и пляске, несмотря на свои шесть лет.