В этот раз в храме почти никого не было, только пара тройка посетителей застыли с закрытыми глазами бормоча свои молитвы, и где-то на противоположной стороне маячили красные плащи жрецов.

Перед ступеньками, ведущими на возвышение и дальше — стояло еще трое часовых, и судя по всему теперь мой путь лежал туда, и что-то подсказывало, что как и в военное крыло так просто меня не пустят.

Однако, тут все оказалось не без сюрпризов. Приблизившись к подъему я осторожно поинтересовался у стерегущих проход бойцов не там ли находится генерал.

— Дальше нельзя, — вместо ответа преградил мне путь один из них.

— А что нужно, чтобы пройти? Пропуск? — попробовал уточнить, но здесь охрана оказалась еще менее разговорчивой.

— Подниматься в обитель жрецов запрещено под страхом смерти.

Я лишь вздохнул, вознамерившись провернуть такой же фокус как перед этим, и уже собирался было так и поступить, как неожиданно незнакомый голос сзади сбил мою концентрацию:

— Это ты тот пришлый новичок, который спас капитана Санчес и детей храма?

Я молниеносно развернулся и мои глаза встретились с холодным взглядом молоденькой жрицы в красном облачении, со странным любопытством разглядывавшей меня с расстояния около четырех шагов.

— Допустим, — я пожал плечами.

— Эй! Как ты смеешь проявлять неуважение! Как ты разговариваешь с преподобной… — взвился было часовой, делая шаг вперед и хватая меня за грудки, но девушка его остановила.

— Не вмешивайся, — тихо и холодно бросила она, и тот сдал назад поклонившись. — Как тебя зовут, новичок?

— Яромир, — ответил я, в свою очередь разглядывая незнакомку.

Уголки ее губ слегка дрогнули, но она продолжила все тем же холодным и надменным тоном:

— Я понимаю, что ты пришлый, и не знаешь наших законов и правил, поэтому на первый раз я прощаю тебе твою дерзость. Но на будущее запомни: воля жреца Пламенной Госпожи — закон для всех ее детей. Ты должен слушаться беспрекословно, говорить только если тебя спросят, к служителям богини обращаться «святая сестра», а к первосвященнику «мудрый Отец». Ты все понял?

— Да…

Жрица вопросительно с явным ожиданием поджала губы, слегка приподняв голову, я мысленно хлопнул себя по лбу, и добавил:

— Да, святая сестра.

Глава 28

Девчонка победоносно ухмыльнулась, заулыбалась, словно выиграла в лотерею, медленно обошла меня сзади и требовательно спросила:

— Скажи, это правда, что ты столь же устойчив к Божественному Пламени? Лучше, чем мы, жрецы?

Вопрос меня удивил своей неожиданностью. Устойчив к божественному пламени? Вот глупость…

— Не понимаю о чем ты, — я слегка повернул голову в сторону, не отводя взгляд от странной жрицы. — Огонь не бывает божественный или нет, он сжигает все, хоть меня, хоть тебя. Огонь — это химическая реакция повышенной температуры на вещество, при взаимодействии кислорода…

— При обращении к жрецам надлежит опустить глаза, быть кротким простодушным и послушным, говорить со всем должным уважением, отвечать на вопросы, а не рассуждать о вещах, столь возвышенных! — строго одернула она меня, не дав закончить рассуждение. — Тебе повезло, что первой ты встретил меня, если бы это была Амина или Клорейн — тебя бы уже отстегали плетьми, и это несмотря на то, что ты новенький!

Ее странные, киноварно-малиновые глаза смотрели на меня с холодной яростью. Мой проводник и соглядатаи осторожно отодвинулись подальше, пытаясь слиться с мебелью и не отсвечивать, явно опасаясь что их накажут под одну гребенку со мной. О, а это мысль — вот так можно и ненужные хвосты пообрубать. Запомним.

— Можно задать вопрос? — сделав максимально покорную рожу, я отвел глаза, едва сдерживаясь, чтобы не улыбнуться.

— Святая сестра, позволь мне недостойному спросить! — все так же холодно перебила девушка, и в ее тоне послышались нетерпеливые свистящие нотки. — Я не настолько строгая поборница канонов и правил, но даже у меня есть терпение!

На последней капле терпения еле сдержавшись, чтобы не фыркнуть и не закатить глаза, я как болванчик повторил требуемую фразу.

— Спрашивай. И будь краток.

— Что ты подразумеваешь под Божественным пламенем? Только тот огонь, который горит в храме? Или же вообще любой!

Жрица нахмурилась, поджала губки, явно раздумывая ответить или нет, но потом все же выдала:

— Твои вопросы простительны только лишь потому, что ты пришлый. Любой ребенок с рождения знает: любое Пламя священно, потому что отпугивает жуков и является дыханием Богини. Там где Огонь — там спасение. Где Пламя — там смерть рою!

— Понятно, -выдохнул я тихо.

— Что-что?

— Говорю, благодарю, святая сестра, что поделилась мудростью. Не смею больше отнимать твое драгоценное время, и пусть твое священное пламя освещает дорогу темным недоучкам вроде меня,- я хитро улыбнулся и собрался было аккуратно отчалить, когда она снова меня одернула.

— Ну наконец-то ты научился хорошим манерам… А ну стой! Я с тобой еще не закончила! — ее рука схватила меня за отворот грубой толстовки, которую мне выдали заместо провонявшей одежды рейдеров Нового Эдема, не давая возможности свалить по-тихой.

— Прости?

— Я удовлетворила твое любопытство? — спросила она зло прищурившись.

— Ну… да.

— Благодарю, Святая Сестра! -снова ткнула она меня надменным тоном, явно выделяя эти слова, буквально произнося их с большой буквы.

— Благодарю, Святая Сестра, — повторил я как попугай. — Могу я быть свободен?

— Нет. Я ответила на твой вопрос, теперь ты ответишь на мой. Ну! Я жду?

— Задавай свой вопрос… Святая сестра.

— Я уже его задавала, дикарь. Но если у тебя такая короткая память — повторю: правда ли то, о чем сплетничают, что ты устойчив к божественному пламени как мы, жрецы? Если да — то… — она вдруг замолчала, явно о чем-то раздумывая. — Впрочем, не важно. Можешь не отвечать!

И с этими словами она вдруг шагнула вперед, взяла своей рукой мою, и пока я слегка растерялся от удивления резко подтянула к одной из чадящих рядом масляных ламп, решительно занося обе наши руки над полыхающим языком пламени.

— Ты что делаешь! — мои глаза полезли на лоб, а ноги сделали стремительных два шага в сторону, прочь, но жрица и не подумала отпускать, удерживая меня неожиданно сильным движением.

— Не смей вырываться! Или нанесешь мне несмываемое оскорбление! — Она поднесла наши сцепленные руки под пламя, и с вызовом улыбаясь принялась наблюдать за моей реакцией.

Кожу припекало, я рефлекторно дернулся еще пару раз, но жрица продолжала удерживать ладонь над огнем, явно наслаждаясь моими потугами. По запястью неожиданно заструились капли влаги, словно мою руку держали над кипящей водой и пар конденсировался на коже. Было очень горячо, и даже больно, но… терпимо. Я с удивлением понял, что могу выдержать, правда завтра у меня будет охренительный ожог.

Довольная улыбка и выражение превосходства на лице девушки сменились сначала недоумением, потом беспокойством, явным непониманием, и наконец начала подкатывать паника. Ее губки сжались, задрожали, она сглотнула и снова перевела взгляд на наши руки.

— Тебе совсем не больно⁈ — стараясь говорить ровным голосом уточнила она, но ее рука уже дрожала.

Я лишь улыбнулся, и не смог удержаться чтобы не подергать бровью в излюбленном мимическом жесте.

— Ай! Пусти! — уже почти умоляюще попросила она, я подержал для вида еще секунду и разжал ладонь.

Отдернув руку, жрица принялась ее тереть, как-то странно оглядевшись по сторонам. Затем медленно повернула ребром ладони к себе и досадливо поморщилась: на коже красовался приличный ожег и уже набухал волдырь. Движимая непонятным побуждением, она снова схватила мою руку, подтянула к себе и пристально оглядела. Смахнула с кожи скопившуюся там сажу и влагу. Место соприкосновения с огнем немного гудело и побаливало, но кожа была гладкой и розовой — ни следов ожога.