Спустя пять минут мы ехали по дороге, поднимая пыль. Сзади медленно полз второй вездеход. Похожие мы с ним — такие же перекошенные, чумазые и живучие.

Внезапно запищал и заговорил динамик на пульте передо мной — очевидно это был узел связи. Пару щелчков — треск эфира и сиплый голос:

— Сто пятнадцатый базе.

Я повернул голову в сторону своего пленника и тихо прокряхтел, имитируя низкий голос:

— Ответь. Мне тяжело, кх-х-х…

— База, сто пятнадцатый на связи.

— Что там у вас произошло, почему не отвечали так долго?

— Обнаружили нарушителей. Преследовали. Цель… нейтрализована. У нас двое едут назад в мешках… Возвращаюсь к восточному аванпосту.

Какое-то время ничто не нарушало тишину в эфире, потом тот же голос уточнил?

— Как выглядели нарушители? С ними была женщина?

— Не знаю, база. Они экипированы лучше нас, операция по захвату провалилась. Двое мертвы, Глорос ранен… Мы их упустили.

Полуминутная пауза и тот же голос приказал:

— Принято. Заезжайте через южные ворота, у вас пятнадцать минут, потом все будет заблокировано.

— Принял.

'Замечательно. Нас подозревают, как бы не спалили по прибытии — буркнул я, устраиваясь поудобнее и стараясь не упускать из виду троих бандитов, едущих со мной в одном авто. Нога всё также предательски горела, не давая передышки.

«И все-таки ты псих», — поставила диагноз демонесса. Спорить с ней и огрызаться сил попросту не было.

Глава 19

Тяжелая бронированная заслонка со скрипом медленно поползла вверх, открывая широкий и темный туннель, похожий на зёв огромного червя: окольцовка сводов ощетинилась ржавыми металлическими пиками, готовыми рухнуть сверху любой момент.

Машина медленно поползла вовнутрь, и проход за нами закрылся, отрезая путь назад.

Проехав второй заслон, мы оказались во внутреннем гараже или ангаре для транспорта, похожем на парковочную зону прошлого аванпоста. Только гораздо шире и объемнее — видимо эта опорная база была куда больше развита, чем предыдущий аванпост. Глянув перед собой, я обомлел: нашу машину окружило минимум пятнадцать человек, в полном боевом облачении и с оружием наперевес.

«Я же говорила, что это была идиотская затея! — зашипела в уши демонесса. — Кажется, твой план летит в адскую клоаку! Нужно уходить! Придется прорываться…»

«Если и так — пусть себе летит. У меня есть еще план „B“, да и план „C“ уже потихоньку вырисовывается, — спокойно ответил я. — Уходить и тем более прорывается все равно не вариант, по крайней мере пока что…»

«Хочешь опять в клетку? Тебе понравилось прошлый раз?» — язвила Малисса.

Я ничего не ответил, только осторожно ткнул в бок завербованного мной бандита, которого всю дорогу до того расспрашивал, и тихо уточнил:

— Ты все запомнил?

Тот отчаянно закивал.

— Хорошо. Если все сделаешь как я сказал — уйдешь живым.

* * *

Дверца открылась нараспашку и наша группа из троих бандитов и меня выбрались на свет. И в глазах зарябило от количества направленного на нас оружия. Даже бегло окинув взглядом все доступное к обзору пространство я понял: здесь намного больше пятнадцати человек.

— Стоять! Выйти из машины! — потребовал властный голос.

Мы все подняли руки, я мельком глянул на завербованного бандита, ожидая его действий.

— Майор Клементов, прошу помощи! — подал голос тот, делая шаг в сторону командира. — Наш капитан патруля — Глорос — сильно ранен, его в лицо ужалили… нам нужно к мясникам. Срочно, — добавил он глухо.

В подтверждение его слов я нечленораздельно замычал. Минимум половина оружия тут же перенацелили на меня, и мне это ой как не понравилось.

— Ужалили говоришь, — прищурился майор, приближаясь и стараясь заглянуть за шлем, в прорезь правого глаза. — Куда? И как давно?

Я снова замычал, хлопнув себя по корпусу шлема.

— Час назад где-то. Его в скулу ужалили, лицо распухло, он сам даже шлем снять не в состоянии. Нужно к мясникам… — пролепетал «мой» бандит.

Рука майора, протянувшегося вперед, очевидно, чтобы стянуть с меня шлем — разочаровано застыла на полдороги.

— Ладно, идите. Вас проводят. Чейстор! Бери еще троих и сопроводи их в лазарет. Предупреди дока и оставайтесь там, пока он не просигналит, что все в порядке.

Спустя минут десять, спустившись на второй подземный этаж мы добрались, похоже, до самой охраняемой части базы, где у входа дежурил целый укрепленный пост, оборудованный стационарной крупнокалиберной турелью. Причем, ее расположение позволяло разворачивать ее как в сторону лестницы, по которой мы пришли, так и по направлению к охраняемой двери в лаборатории.

Сопровождающие вовнутрь не последовали, передали нас на пост охраны, а те уже провели дальше. Перед нами открыли дверь, пропуская, судя по всему в камеру ожидания, где мы простояли еще минут десять прежде, чем противоположная дверь открылась.

— Проходите сюда, — позвал человек в грязном сером халате и с доброй улыбочкой Айболита, которая в свою очередь вместо того, чтобы успокоить — только еще больше заставила нервничать. — Вот в это кресло пожалуйста, — он указал рукой на грубо сработанную конструкцию из какого-то материала, похожего на оплавленный пластик.

Я рыкнул и слегка мотнул головой.

— Капитан Глорос хочет сказать, что это не понадобиться… — начал было «переводить» мой спутник, но низкий лысый мужик в сером халате и татуировкой на щеке его перебил:

— Здесь я решаю, что понадобится а что нет. Если его ужалили — есть риск что яд доведет его до безумия быстрее. Я должен обезопасить от него лабораторию. Займите свое место, живо!

Однако, в этот самый момент снова вмешалась Малисса, осторожно подав голос:

«Ярик, не уверена, но по-моему он что-то скрывает. От него веет страхом. Он боится, что ты узнаешь что-то, и тебе это не понравится. Осторожнее…»

Мне оставалось лишь задуматься над ее словами. Быстро пробежав глазами по сторонам, наскоро убедился, что здесь нет камер, я тихо приблизился к «мяснику» и осторожно спросил:

— Эй, док, не хочешь рассказать, что происходит? Что ты собрался со мной делать? И вообще чем вы тут занимаетесь последние дней десять? Или что прячете…

Мясник непонимающе нахмурился, удивленно на меня посмотрел.

— Ты же говорить не можешь…

— Мне стало легче. Иммунитет хороший. Так что насчет моего вопроса?

— Ничего интересного тут не происходит, — процедил мясник, но на его лице отразилась настоящая паника.

Ну что же, тогда ничего другого не остаётся. Чтобы подтвердить свою догадку, я быстро коснулся его лба, произнеся еще один давно заученный ключ. Тот самый.

И мир вокруг потемнел и исчез, заменяясь образами мыслей мясника. Образами, которые заставили меня в начале согнуться в рвотном позыве от омерзения, а затем закипеть от злости.

Глава 20

Когда-то давно я уже пытался осознать все прелести чтения чужих мыслей. Или воспоминаний… Я хорошо запомнил порядок: заставить жертву припомнить нужный момент, произнести ключ тенебриса, и постараться впитать и зафиксировать все, что получится увидеть. С самого первого раза — когда Малисса применила этот трюк на Викторе, чтобы вытащить из его памяти номер его потерянной девчонки….

Но после того, как я проделал это все с «мясником» в качестве подопытного… клянусь, у меня сложилось впечатление, что подопытного сделали из меня.

Картинки в голове этого эскулапа были обрывочными и тошнотворными, словно клочки окровавленной плоти. Вспышка — и вот он при помощи небольшой электропилы с хрустом отделяет чей-то коленный сустав… еще вспышка, конвейерная лента, на которой куски мяса упаковывают в емкости с белыми этикетками, заливают раствором… Следующая вспышка — бледное, исхудавшее лицо девушки, выглядывающей из-за приоткрытой дверцы в камеру-одиночку, размером с собачью будку ее пустой, ничего не выражающий взгляд… Но самое ужасное и тошнотворное было дальше. Образ некой массивной фигуры — человека в тени, чье лицо неразличимо. Судя по ассоциациям — сам «Верховный», однако ладно он… За его спиной словно высились две огромные тени… Высокие, угрожающие и… нечеловеческие. Хитиновый панцирь, подвижные лапы с очень чувствительными окончаниями, хилицеры, хитиновые покрытия по всему телу, включая голову на манер маски с многофасеточными глазами, холодно оценивающими привезенный «живой товар». Перед глазами медленно проплыло, как мясник передает им очередную обезумевшую от ужаса девушку, и дальше самый чудовищный образ: процесс превращения. Тело жертвы, помещенное в некий органический кокон, деформируется, вытягивается, покрывается блестящим хитином, теряя последние черты человечности, превращаясь в одну из самок инсектоидного роя.