Я похолодел, в груди неприятно сдавило — я начал понимать к чему он клонит.
— Ты тоже… у тебя… — я запнулся, и быстро перефразировал вопрос: — Получается, ты одержим демоном?
— Кажется, ты начинаешь кое-что улавливать, — мерзко ухмыльнулся Марко. — Но к сожалению, все куда запутанней… Когда я очнулся меня сразу взяли в оборот. Разрисовали красивую историю о героях, защитниках родины, которые во благо ради защиты мира и прочая прочая — записываются добровольцами чтобы получить сверхчеловеческие силы и направить их во благо родине. Рассказывали как круто изменилась жизнь счастливчиков, кому это удалось… в общем, я был молодым и тупым, и поверил. Меня раздели догола, нанесли на тело какие-то письмена странной черной тушью, и затолкали в портал…
Он вздохнул, прикрыл глаза, морщась, словно его прямо сейчас опускают в бассейн, полный дерьма и крокодилов.
— То, что происходило там — помню смутно. Более-менее пришел в себя я только спустя несколько дней, а на ноги смог подняться еще через три. Тогда я впервые осознал себя как эспера, но как я понял много позже — это было так, верхушкой айсберга… Не буду вдаваться в подробности о методах тренировок способностей, подготовки к операциям и так далее, там мало интересного. Скажу только, что не смотря на изнурительные тренировки — даже первый месяц мне показалось, что я из адских застенков попал в рай. Точнее даже не в рай — а… наверное в Вальхаллу. Да, так будет точнее… — он усмехнулся в ответ на мою непонимающую физиономию.
— Представь, после нескольких месяцев грязной камеры размером два на два метра — свобода и роскошь опьяняла. Я почувствовал себя кем-то средним между мажором и современным викингом, потому что вся моя жизнь по сути разделилась на два состояния: первое — бесконечные сражения, спецоперации, захваты, ликвидации, проникновения… и второе — отдых между этими операциями. Обильные возлияния, беспорядочные половые связи, местами даже наркота… слава богу, я не подсел, хотя был на грани. А эти ублюдки никак нас не ограничивали — напротив сами снабжали… я не стал зависим лишь чудом. В нашей группе состояло семеро: трое парней и четыре девушки… или женщины. Была еще группа «Б», состав которой я толком не знал, так как мы почти не пересекались, и вроде как готовили группу «В»… В общем, мы были особым отрядом, состоящим из эсперов, которым поручали самые сложные и грязные задания.
Только подумай: в моем мире эсперы, сверхспособности и все что с ними связано — строжайше засекречено. Нас держали как оружие последнего шанса, как цепных псов, которым давали самые отчаянные задания, травили на неугодных, отправляли на штурм самых укрепленных военных баз, бандитских притонов, террористических лагерей… и подчищали за нами. Скажу честно: изначально мне было весело, легко и даже кайфово. Особенно благодаря способностям, которые открылись после «принудительного демонического контракта», так это называлось. Вседозволенность и свобода — пьянили еще хуже чем алкоголь и наркота. Но все же я смог остаться человеком… — еще один тяжелый вздох, и мой собеседник отвел глаза, явно чего-то стыдясь.
— В общем, через какое-то время, я понял, что отличаюсь от остальных… Вдумайся: ты состоишь в подразделении, которое буквально стоит выше закона. Получая задание — выполняет его любой ценой, не глядя на жертвы среди гражданских или даже сослуживцев. И никаких проблем с властями, колебаний, сожалений или даже угрызений совести. По началу — я себя успокаивал тем, что целью задания были террористы, бандиты, попадались маньяки и прочее отребье. Но однажды мы получили приказ на устранение перебежчика. Согласно вводной задания — некий сотрудник секретной службы украл информацию с целью перепродать на черном рынке. Якобы арестовать его нельзя — слишком известная фигура, пресса шумиха, мало доказательств, можно только тихо устранить. Уже тогда я должен был заподозрить неладное, но я сам вызвался на это задание. Вот только когда я увидел имя и фото в карточке, я его узнал. Это был друг отца, который даже приезжал с ним на мои дни рождения…
— Ох ты, — вырвалось у меня.
— Ага. И у меня в голове словно что-то включилось. Я вдруг вспомнил обстоятельства гибели отца, сопоставил все известное, сложил два плюс два… и пришел к однозначному выводу: отца устранило то самое подразделение, где я сейчас служил. Можешь представить себе мое состояние? — он горько ухмыльнулся, глядя в пол.
— До начала операции оставалось меньше двух суток. Я сделал то, что было строжайше запрещено уставом. Даже за применение способностей вне задания — наказанием было расторжение контракта и возвращение в камеру навсегда. А я пошел дальше. Я применил способности для того, чтобы похитить личный планшет начальника отдела. Пароль я подсмотрел до этого. Разблокировав, я полез в картотеку, и через поиск по фамилии нашел отца. И, когда нашел его досье — вскрылась еще одна любопытная правда. Мой… отец — был ведущим специалистом, исследовавший человеческий геном, старавшийся выделить несколько конкретных генов, дающих… ну скажем так определенные предрасположенности. Первым и основным направлением его деятельности было выявление кандидатов — носителей этого гена. Следующим направлением являлась вторая задача: научиться прививать этот ген любому человеку. Забегу вперед: судя по записям — минимум двое из моего отряда — получили этот ген искусственно, как результат проводимых в рамках проекта опытов… Здесь же были какие-то сноски на планы Службы по прививке гена всему руководству… — он сделал паузу, гадко ухмыльнулся и продолжил: — Третий этап исследований отца — внедрение набора генов непосредственно в эмбрион сразу же после зачатия. И для целей эксперимента использовали далеко не добровольцев. Согласно тем же записям — из более чем двухсот кхм… образцов… выжили двадцать девять. Причем, как я понял, погибали не только эмбрионы — но и женщины подопытные.
— Я понял… — кое как проглотил слюну, ставшую тягучей. — Ты хочешь сказать, что мы с тобой — результат третьего этапа…
Он повернулся ко мне, грустно улыбнулся и покачал головой.
— Погоди, куда ж ты торопишься… так вот. Согласно исследованиям — ген, имплантированный на стадии эмбриона лучше приживался, а организм лучше адаптировался. Первое поколение подопытных, как оказалось уже служило в другом отряде — «В». Таким образом, Исходя из тех же записей — третий и последний этап был завершен успешно, есть отчеты, разработана методика… А вот дальше началось. Отец толи собрался свернуть исследования, толи отказался сотрудничать дальше, толи просто хотел на покой — из записей толком не ясно. Ясно то, что после этого был отдан приказ о его ликвидации.
Он умолк, глядя в пол под своими ногами, и я вдруг словно сам почувствовал тяжелую ношу, груз воспоминаний, который давит на его психику. Марко стиснул зубы, прикрыл глаза, и я опять словно услышал как скрипят шестеренки в его голове, размышляя продолжать или нет.
— Если тебе тяжело — отложим… — предложил я, но мой странный братец резко выдохнул и качнул головой.
— Ну нет. Уж лучше сейчас, пока я под влиянием момента. Потом я могу… — он замялся. — Впереди самое интересное, ты оценишь… Казалось бы, я раскопал тайну смерти отца, и даже знал кто именно отдал приказ о его ликвидации. Но что-то заставило меня копать дальше… Я немного изменил критерии поиска и нашел свое досье… будучи уверенным, что уже ничему не удивлюсь, спокойно открыл и принялся изучать. И вот тут мне пришлось охренеть еще больше. Именно теперь я узнал все подробности о себе, а заодно о… четвертом этапе. Этапе, которого никогда не было в планах исследований, этапе, который ни с кем не согласован, и о котором до поры не знал абсолютно никто, кроме отца. Дальше — это было уже его собственное исследование, собственной инициативой. Согласно информации, на одной из засекреченных баз содержался некий… точнее сказать некая форма жизни из другого мира. Нечеловеческая. Именно она послужила для отца источником подробной информации, вдохновения и направления в его экспериментах. Так вот, четвертым этапом было зачатие человека… или точнее сказать гибрида человека и… кого-то еще. Так вот, дружище Яромир. Как я понял, и в дальнейшем подтвердил: мы с тобой — результат четвертого этапа. Нашим биологическим отцом был человек, которого отцом считал я. А вот матерью…
