Объяснять никому ничего, слава богу, не пришлось: мой догадливый «братец» применил очередной свой фокус и заглушил все наши звуки. По крайней мере, в выделенное нам помещение никто требовать объяснений не заявился. Вот только уверен: теперь нам с моей лисичкой предстоит еще очень долго терпеть его намеки и подстебки.
— А ты чего не спишь? — попытался увести разговор в другую сторону.
— Проверяю, не поменялись ли вводные… параметры магнитных полей и подпространственного фона. В тлеющих мирах нередко бывает, когда ты прибываешь на место — а узловая точка вовсе сместилась или пропала — последствия прошедшей катастрофы, или мерцательных аномалий… — он скривился. — Пока, впрочем, все на месте…
Он щелкнул еще несколько пиктограмм, удовлетворенно кивнул и отключил проекцию, закрыв крышку девайса, после чего убрал его в подпространственный карман. Я завистливо поджал губы, и вздохнул, и от Марко это не ускользнуло.
— Меня кстати все это время мучает один вопрос, — издалека начал он, присаживаясь напротив, жестом материализуя на столе небольшую пачку чипсов и кивком приглашая угощаться. — Ты ничего не знаешь о себе, истории своего рождения, нашем отце… — он скривился. — Но при этом — пользуешься некоторыми способностями… В твоем мире они не то чтобы распространены… Насколько я понял — само существование эсперов скрывается…
— Меня тоже, знаешь ли, мучает этот вопрос. А именно — первая его часть. Хотелось бы все узнать, в идеале — из первых рук, конечно…
— Из первых — уже не получится. Отец убит, — Марко опустил голову. — А даже если бы он и был жив — не уверен что он так легко рассказал бы нам все. У этого человека своеобразное представление о семье, знаешь ли…
Я мысленно обратил внимание на это «нам». Интересно, Марко намеренно строит фразы, чтобы вызывать максимальное доверие, или это действительно оговорка? Или он на самом деле так думает?
— Тогда сам расскажи.
— Так я уже рассказал, все что знал наверняка, — ухмыльнулся он. — Фактически все, что собрал по крупицам. Все остальное — уже история моей жизни и догадки, ничем не подтвержденные…
— Расскажи хотя бы их, — осторожно настоял я. — Хоть какая-то определенность…
На пару мгновений мой странный «братец» задумался, я словно ощутил его внутреннюю борьбу осторожности с… а собственно с чем? Очень хотелось это выяснить, но единственный способ это сделать — залезть нему в голову.
— Ладно, — неожиданно устало выдохнул он. — В конце концов, мне тоже нужно выговориться, ибо от бесконечных прыжков по мирам у меня уже в башке все сыпется на манер разбитого калейдоскопа…
Он тяжело вздохнул, повел рукой по волосам, пожевал губами, словно подбирая слова.
— В общем, насколько я помню, в моем мире отец был крутым специалистом в области генетики. Причем работал в каком-то секретном НИИ. Как максимально крутой и востребованный кадр — месяцами пропадал на работе, все наше общение сводилось к телефонным звонкам да иногда семейным сборищам по праздникам, — он скривился. — Однажды… со мной произошла неприятность и я попал в больницу. Очнулся в очень плохом состоянии, долго восстанавливался. Тогда отец впервые появился в моей жизни «не по графику». И с того дня все пошло наперекосяк. Вроде бы я пошел на поправку, вернулся домой, восстановился в универе, однако… Сперва у меня в голове начали зарождаться подозрения относительно всего и вся, что меня окружает. Я начал подозревать друзей, свою девушку, семью — мне стало казаться, что все они от меня что-то скрывают, словно весь мой мир состоит в заговоре. Я словно параноик замкнулся и начал опасаться буквально всего и всех, чувствуя какую-то невыразимую фальшь. Ну, в тот момент, как и любой нормальный чел на моем месте — я пошел по пути наименьшего сопротивления. Решил — что у меня шиза, развившаяся после травмы. Сунулся к мозгоправам и в конце концов — чуть в психушку не угодил. И тогда отец вдруг приехал, и потребовал, чтобы я прекратил травить себе мозги. Привез мне свой… толи блокнот, толи ежедневник. И сказал, что в нем описаны упражнения для самоконтроля или духовного восстановления. Потребовал, чтобы я все проштудировал и следовал записанным там указаниям… Честно говоря, в самый первый момент — я покрутил пальцем у виска, а потом даже признался ему, что у меня течет крыша и все признаки шизофрении… Он лишь оборвал меня, сказав чтобы я перестал циклиться на этом и сосредоточился на описанных практиках и медитациях… Скажу честно, я тогда сказал ему, что нам обоим надо к мозгоправам, если что даже палаты по соседству выделят… И знаешь что? Это была наша последняя встреча. И пока я с целью отвлечься и восстановить психическое равновесие — закрылся дома и с ослиным упорством выполнял эти странные техники по инструкциям — не заметил как прошло пара месяцев. В конце концов, неожиданно, словно удар грома грянула новость: к нам в дом завалились агенты спецслужб, устроили обыск, потребовали чтобы мы сообщили где прячется отец… Я подумал — что все это глупая шутка, ведь отец сам работает на правительство. Вот тогда началось форменное безумие.
Через сутки отца нашли в отеле с простреленным черепом. Согласно официальной версии — он якобы собирался продать секретную информацию вражескому государству и в отеле встречался с их агентом, который его и ликвидировал. А раз так — то все его привилегии, пенсии и заслуги — аннулированы, банковские счета заморожены, мы все под подозрением… — он вздохнул.
— Я тогда подумал было что это очередная ошибка, пробовал скандалить, пока мать вдруг не включила истерику и не выдала такое, от чего точно психушкой запахло. Сначала я думал, что она просто таким образом хочет откреститься от отца и обвинений, но… Короче, она открыто заявила, что их брак — фиктивная договоренность, а я — вообще не ее сын, и что все это время отец ее обманывал. С самого начала он убедил ее, что выполняет задание правительства, а на самом деле чем он занимался… мол, она давно что-то подозревала, но он ее запугал, что работает на спецслужбу государства. Только не уточнял — какого именно, — Марко хмыкнул.
— Представляешь себе мою реакцию? Мне, конечно, это все показалась чушью, жалкой попыткой матери… пока не провели ДНК тест. То, что вскрылось — шокировало еще больше. Оказалось — я не ее сын в принципе. Мало того, тест показал, что с моими генами вообще все, мягко говоря, сложно. Отличия были настолько существенные, что образец изъяли, информацию засекретили, а меня прямо из дома увезли под конвоем поместили в какой-то изолятор и стали наблюдать. Записи отца, понятно, изъяли. Потом начались долгие и нудные допросы, градус накала во время которых повышался по экспоненте, ко мне даже меры физического воздействия применяли. Сначала я держался, потом храбрился, требовал адвоката… мне, выражаясь простым языком навешали пиздюлей, и сообщили, что моя ситуация квалифицируется как «угроза общественной безопасности и существования государства», поэтому ко мне не применяются конституционные права в принципе… В конце концов, после почти полугода прессинга — ко мне в камеру пришел высокопоставленный агент и сделал предложение, от которого невозможно отказаться. Или я сижу в этой камере до конца дней (мать как я понял от меня отказалась и даже попыток помочь не предпринимала, а больше помощи ждать было неоткуда) или добровольно подписываю секретный контракт и присоединяюсь к некоему специальному формированию…
Марко тяжко вздохнул, прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями или решая — стоит ли рассказывать дальше.
— Честно говоря, тот период я очень не люблю вспоминать. Если коротко — когда они получили от меня согласие, со мной… в общем, меня отвезли на некий секретный объект. Там, под усиленной охраной открыта брешь, постоянный портал между нашим миром и миром демонических сущностей… Подразделение, захватившее меня занималось тем, что выявляло людей, способных на своеобразный симбиоз с тварями нижних миров. А найдя таких — заставляли пытаться заключать контракт… в случае успеха — счастливчик принимался на службу в засекреченное подразделение, ну а в случае неудачи… надо ли объяснять, что больше 80% кандидатов погибало просто при попытке контакта?
