Аки опустила голову, стиснула челюсти, а в ее душе поднялась настоящая буря, буквально разрывающая ее на две части.

«Ярик, готовься уходить», — донеслось до меня по нашей чувственной связи.

Я замотал головой, совершенно забыв, что меня не слышит никто кроме моей рыжей вредины.

«Что еще значит — готовься… какой в этом смысл? Я тебя не брошу!»

«Я должна остаться, — обреченно донеслось до меня. — Я поклялась в верности Китсу, и я не могу нарушить своего слова. Но тебя это ограничивать не должно — Токаторо сам публично освободил тебя от обязательств. Ты можешь и должен уйти… Прыгай! Сейчас же!!»

— Сдавайтесь! — снова нарушил молчание Токаторо, медленно спускаясь по ступенькам. — Не усугубляйте свое положение, тем более, что вашей жизни ничего не грозит: ты поедешь отбывать наказание в Храм, а он — предстанет перед судом своего Императора, и сможет привести доводы в свое оправдание…

И тут случилось то, чего ни я, ни Аки, ни тем более все остальные не ожидали: в игру вступила Малисса. Воздух вокруг неожиданно зазвенел, и вокруг раздался разъяренный, резонирующий в ушах голос демонессы:

— ЭТО ЛОЖЬ!! ЯРИК ОН ЛЖЕТ!

Все присутствующие, включая Токаторо, Китсу и старейшин заозирались по сторонам в поисках источника голоса, а Аки бросила взгляд в мою сторону:

«Что это значит?» — мысленно позвала она.

«Не знаю… Малисса, она…»

— СЛОВА ЧТО ВАМ НИЧЕГО НЕ ГРОЗИТ — ЛОЖЬ! — снова подала голос Малисса. — УХОДИТЕ!

И моя правая рука схватила Аки за ладошку, а левая сложилась в жест тенебриса, отводящего глаза.

Китсу вздрогнула. Томоэ, всё ещё лежавшая на дорожке, выпучила глаза. Охрана завертела головами, Токаторо отпрянул назад, быстро отдавая какие-то распоряжения.

— Оцепить периметр! Ищите их!

— Ярик что ты делаешь? — растерянно прошептала Аки. — Не нужно…

— Они где-то близко! — побулькала Томоэ, крутя носом и спешно оглядываясь. — Они не успели уйти! Запах остался!

— Уходим, сейчас же! Позже решим что со всем этим делать! — рыкнул я, прижимая к себе растерявшуюся лисичку. — Ты должна уйти со мной! — я буквально влил в эти слова небольшую толику нажима. — Уноси нас на тропу, живо!

— Я… — она не сопротивлялась, но казалось словно потеряла волю, и не торопилась действовать, все еще пребывая в ступоре.

Ну и хрен с ним. Я делаю вдох, и готовлюсь к прыжку, мысленно разворачивая сферу Эйдоса и устремляя сознание максимально далеко, к стенам усадьбы, заглядывая дальше в поисках места для заякоривания сознания, когда неожиданно, подобно чудовищному звуковому взрыву, ударившему по ушам раздается громкий звук гонга:

— БОМ-М-М!

Я не успел ни прыгнуть, ни открыть глаза, потому что сразу следом за этим громким низким ударом и гулом гонга послышались еще два более тонких и мелодичных звука, слившиеся воедино и выбивающих меня из концентрации. Два колокольчика, находящиеся по разные стороны от нас, зазвонили в унисон:

— Дзинь! Дилин!

И казалось бы, подумаешь — звук гонга и маленьких колокольчиков, какой вред они могут причинить… однако же, все три звука в совокупности создавали безумную какофонию, буквально ввинчивающуюся в уши, пронзая череп насквозь, вызывая болезненные ощущения, диссонанс, и мешая концентрироваться.

Зараза! Я встряхнул головой, изо всех сил прищуриваясь и концентрируя все свое внимание на сфере, вновь готовясь к прыжку. На одно мгновение я почти поверил, что у меня получится, но мне не хватило краткого мига, когда вновь раздался этот ужасный «БОМ-М-М!», нанося новый звуковой удар по мозгам, и сбивая концентрацию. Дерьмо! Я не могу прыгнуть!

Аки не выдержала, схватилась ладошками за уши, крепко их зажимая, ее движение повторила эта старая «шуба» Томоэ, а вместе с ней и остальные две старейшины.

БОМ-М-М! Дзинь! Динь!

Перед глазами все поплыло, объекты и люди начали двоиться, а по губам потекло что-то липкое. Я протер рот запястьем, и удивленно уставился на размазанную по коже кровь. Этого только не хватало.

«Ярик, нужно уходить! Немедленно! Опасность!» — шипела в голове демонесса.

А то я сам этого не понимаю. Повертев головой, я увидел впереди, на вершине лестницы странно одетого мужика — толи монаха, толи еще какого служителя культа, который в этот самый момент стоял возле деревянной конструкции, удерживающей бронзовый диск гонга, и как раз замахивался колотушкой, намереваясь ударить снова. Вот ты где, корень проблем…

— Véritas abscondi, lux tace! — выкрикнул я, ткнув в него пальцем и отправив в отключку и его и еще двоих бойцов Сирогане, стоявших рядом.

Но только теперь я понял, какую глупость сотворил. Оглушая человека с колотушкой, я вынужден был отпустить Аки, которую до того обнимал, намереваясь прыгать. И ее тут же увидели.

— Вот она!! — Закричали справа. — Держите! Хватайте ее!

Я метнулся к лисичке, протягивая к ней руку, но две старейшины уже бросились наперехват. Пришлось отшвырнуть их тенебрисом.

— Va’thar!

Цукикаги отлетела прочь, скатившись с дорожки в траву, а я наконец поймал Аки за руку.

— Ярик, что… я…

Ответить я не успел. Новый удар гонга был еще громче, и казался ещё ближе. И пока я соображал, прицеливаясь для прыжка на короткое расстояние, неожиданно со всех сторон раздался новый звук, и на этот раз — его воздействие было куда эффективней предыдущих попыток.

Сразу с четырех сторон послышались незнакомые голоса, однотонно бубнящие какой-то странный речитатив, похожий на буддийские мантры. И я понял, что встрял окончательно, потому что в груди разом потяжелело, сил на поддержание «Ауры невнимания» стало уходить в несколько раз больше, а все тело налилось неподъемной тяжестью. Очередной гонг, разбавленный дребезжанием колокольчиков ранил почти физически, кровь из носа потекла еще сильнее. А спустя еще пару секунд перед глазами окончательно поплыло, и колени подогнулись. Пальцы руки свело судорогой, и «Аура невнимания» окончательно растаяла.

— Здесь! Сюда!

Последнее, что я запомнил — приближающиеся фигуры в тёмных балахонах с вышитыми символами Инь-Ян.

Глава 78

…сознание возвращалось медленно, голова раскалывалась словно в основание черепа ввинчивался огромный тупой бур. Меня мутило, словно я на спор проглотил лошадиную дозу алкоголя К горлу подкатывали волны тошноты, но организм отказывался излить обратно все, что успел проглотить.

Медленно открыв глаза, я обнаружил себя прикованным к креслу двумя парами наручников за запястья. И еще обнаружилось какое-то новое, плотно сдавливающее чувство в области шеи и горла.

Сфокусировавшись, я быстро огляделся. Аки обнаружилась аккурат напротив меня, словно в зеркальном отображении, сидя точно в такой же позе, прикованной к офисному креслу со спинкой. Ее рот был закрыт странной металлической конструкцией… как впрочем, похоже, и мой. На шее девушки поблескивал огоньками непонятный предмет, похожий на… кажется где-то на просторах интернета я такие видел. Или похожие… Точно. Это ошейник с дистанционным генератором звука, предназначенный для тренировок собак… кажется. Девушка была без сознания, потому что ее голова была безвольно свешена набок.

— Смотри-ка, очнулся, — заговорил кто-то поблизости на вполне русском языке, но с неуловимым акцентом. А еще: голос был женский и смутно знакомый.

— Тем хуже для него, — буркнул мужской голос. — Без сознания умирать не так больно…

— Да не будут его убивать, — снова заговорила женщина. — По крайней мере наши… Он — всего лишь предмет торга, и его передадут этим… честно говоря, я бы ни за какие коврижки не имела с ними дел…

— Мы выполняем приказы, с кем иметь или не иметь дела — нас не касается, Лора.

— Да, да, помню, — как-то лениво отозвалась она. — Хватит мне тут нотации читать, лучше передай господину Сирогане, что он очнулся.

Мужчина что-то недовольно пробурчал, где-то сзади хлопнула дверь.

Звук шагов переместился из-за спины налево, и в поле зрения попала миловидная коротко стриженная светловолосая женщина… в темно-серой боевой амуниции и с небольшой штурмовой винтовкой наперевес. Женщина-боец… В голове щелкнуло, и пришло узнавание.