— Это пробная версия грима, — с энтузиазмом взялся за настоящий медицинский скальпель гример. — Для утверждения и репетиции. Поэтому могу показать.

Улыбчивый дядя проткнул скальпелем руку Юэ.

За спиной кто-то айкнул, и что-то (надеюсь, не тело) упало.

Один из «пузыриков» лопнул, растекся желтоватой сукровицей.

— Глицерин с красителем, — пояснил этот славный господин. — При движении пузыри колышутся. Продемонстрируйте, милочка. Да-да, вот так. Видите, как правдоподобно и отвратительно? Заложенный пигмент меняет цвет от тепла.

Гример не переставал улыбаться.

Знайте: самые страшные люди в шоу-бизнесе — не продюсеры, режиссеры или сценаристы. И уж точно не актеры с каскадерами. А художники по пластическому гриму.

Художник — это не фигура речи.

И с красками они тоже умеют обращаться.

Слой капиллярной сетки рисуется спиртовыми красками. Впитываясь в силикон, карминно-красный дает эффект кровоподтека. Плюс светлая пудра — для матовости. Слой серо-белого воска, разогретого и втертого в поверхность, создает имитацию некроза.

— Чтобы усилить эффект обваренной плоти, — весь сияет художник. — Мы используем заряд сухого льда. Разве не чудесно?

Чжу Юэ икнула и вжалась в кресло.

Поздно бояться, милая. А кожа молодого дермантина, к которой ты всей спиной прильнула, вряд ли защитит от этого очаровательного господина.

— Умопомрачительно, — честно ответила дядечке эта ворона.

Это казалось настоящим даже с близкого расстояния. А через камеру, пройдя постпродакшн, с экранов не самых высокоточных телевизоров — будет выглядеть реалистичным чуть более, чем полностью.

Мой восторг окрылил художника по спецгриму. Он принялся показывать мне всё содержимое шести (!) своих чемоданов с расходниками и инструментами.

Тащил он в сюда их явно не сам, а младшие члены команды. Они и караулят на съемочной площадке, чтобы одномоментно править грим. Не дергая старшего мастера по пустякам.

Магия кино: силикон, жидкий латекс, сухой лед, имитация крови. Альгинат с ароматом манго — это для снятия слепков. Воск, желатин, инкапсулятор для изготовления накладок с растворяющимися краями.

Имитация пота, имитация пепла, имитация имитации… Чего угодно. И далее, и более.

И ещё вазелин. Куда же без вазелина?

Это вам и разделитель форм, и подложка для гримерных грязей, и волосы им можно «засалить», и жирный блеск коже придать. И что-нибудь еще смазать.

Страшные это люди, говорю вам!

Мы еще какое-то время информативно пообщались с мегаполезным (и ультрастрашным) дядечкой-художником. А затем до меня добрались стилисты.

— Что это? — стараясь не метать молнии из глаз, вопросила эта грозная ворона.

— Ваш наряд, — проблеяли мне на два голоса две юницы. — Утвержден госпожой Нин и госпожой Лин.

— Где. Моя. Косуха? — я цедила слова, потому что между ними ну очень уж просились матюги.

Я пишу сценарий, создаю — сама для себя — героиню! Вижу её в конкретном, полюбившемся мне образе. В цвете сажи.

А мне приносят ЭТО!

Клетчатая юбочка, футболка с принтом, рюкзак-панду… Окей, в рюкзаке я вижу клевую отсылку, его мы оставим. Колготки черные, непрозрачные — их тоже одобряю. Да даже кроссы — ок, хоть они и с разными шнурками (на одной ноге розово-оранжевый, на другой зеленый). Но гетры в полоску! В цветную!

Какие-то фенечки, цепочки, странный брелок — или клоун в подпитии, или пират в детской раскраске.

Что это за хрень, я вас спрашиваю⁈

— Директор по костюмам решила, что прежний образ неоправданно мрачный, — зачастили с объяснениями стилисточки. — И он слишком схож с образом музыканта. И всё очень черное. Будет много вечерних съемок, и частей с приглушенным освещением. Персонажи не должны сливаться в одно темное пятно.

Блин. Так-то здраво звучит. Черного, как сказала бы Элис, «ту мач». Главгер тоже всю дорогу будет в темном. Темно-синий костюм офисного клерка, да и байкерский прикид в предпоследней редакции сценария я ему подарила.

— Мне почему не сказали? — тяжко вздыхаю, признавая дельность обоснований. — Я бы хоть морально подготовилась.

— Так указание госпожи Лин, — вспыхнули обе стилистки. — Всё, что касается персонажа Мэй, не подлежит распространению.

— Ясно, — оборвала жестом потом объяснений эта ворона. — Прониклась, осознала. Переоденусь сама.

Это не такой костюм, чтобы без помощи не обойтись.

— Сперва будем делать фото для персональных постеров, — опять зачастила стилисточка. — Потом изменим грим.

— Поняла, — вздох.

И принялась напяливать на себя этот клоунский прикид.

А не так уж и плохо. Скорее, анимешный персонаж, чем сбежавшее из цирка недоразумение.

Цвета броские, но перекликаются с городскими неоновыми вывесками. Мэй, как воплощение души ночного Гонконга…

Да, так думать о себе приятнее, чем о клоуне под градусом.

Аниме в Гонконге, к слову, пользуется успехом.

Верим в художественное чутье старших. И гордо несем свою панду с короной. Я про рюкзак, если что.

— Прекрасно! Да, стой так. Очень хорошо, — приглашенный фотограф именит, он делал снимки множества звезд для лучших местных журналов. — Корпус немного вперед, напряги колени. Ты вот-вот сорвешься на бег, но зритель этого ещё не знает. Тяжелый взгляд… Да! Кадр на миллион, девочка!

Люди искусства — они такие, эмоциональные. Им допустимо называть меня «девочкой», а того же Жуя — «громилой».

За каждым кадром будет ощущаться история. Скрытый смысл. Не банальный рекламный глянец, а что-то более глубокое.

Ян Хоу привел фотографа. Один из немногих гонконгских знакомых, кто не отвернулся от режиссера после трагедии с самолетом Джии.

Услуги эксцентричного персонажа стоят недешево. Но результат соответствует прайсу.

Длинные неоновые отражения на мокрой дороге — работа машин с поливалками. Когда мы с фотографом закончим, они проедут по второму разу. За ними пойдут работяги со шлангами. Заливать стены и наполнять углубления лужами.

— Башни!

Рамы с распылителями подняты на лебедках. По команде «дождевые башни» включают мелкую водяную взвесь. Такая видна только в жестком прямом свете, но даже вне его дает «картинке» ощущение влажной, душной, полной отражений ночи.

Тяжелые пряди волос, микроскопические капли на ресницах — их добавят точечно, на съемках крупных планов.

Мелкодисперсный туман и отраженные неоновые огни в свете фар грузовика: эпизод с дорожным столкновением снимают до того, как я появлюсь в кадре. Затем он поедет обратно и промчит повторно.

Несколько ракурсов: разные и вроде бы несвязанные между собой события затем собираются воедино.

Ещё один слой: всё уже не то, чем кажется. Мир изменился за одну дождливую ночь.

Ветер — его создадут вентиляторы — заставит морось ложиться под углом в нужный момент.

Повелители стихий — так я в шутку зову рабочих на позициях управления «дождем» и «ветром».

Ян Хоу фанат натуральных съемок. Но разрешение на съемки в черте города получить сложно, муторно и дорого. Перекрывать движение нужно, а в старых районах это реально мешает людям.

Трудяги спешат домой привычными маршрутами, а там их «загибают» полицейские. Кому понравится?

Поэтому не ждем дождливый вечер. Создаем его сами.

Камеры защищают дождевыми чехлами, объективы — гидрофобным покрытием. Световые приборы — фонари и неон это здорово, но недостаточно — подняты и прикрыты зонтами.

Рассеянный свет над ними уйдет в туман: тревожный, мистический для вида сверху. Оператор с помощниками и фокус-пуллер — в непромокаемых накидках.

И только эта ворона помчит через морось в футболочке. С монстром, преследующим меня по пятам.

Отснимать будем в несколько дублей. Правило одного дубля в «Системе» не работает. Не важно, как ты хорош: нужно создать больше материала для этапа постобработки.