Выглядела трасса в момент открытия стандартно. Асфальт, бетон, металл (отбойники). Минимум зелени. Не завезли на старте.

И тут кто-то подумал про розы. Розовая стена в разделительной полосе — как вам идея? Кто-то из высоких чинов сказал: «А давайте!»

И дали. Увлеклись, создали натуральные живые цветущие изгороди. Китайцы вообще народ увлекающийся…

С украшением из обильноцветущих сортов роз дорога стала городской достопримечательностью. Юэцзи — китайские розы (их здесь ещё называют лунный цветок) — это символ города, наравне с хризантемами.

И с ними скучные развязки преобразились, заиграли новыми красками. Украшение вписали в рамки подготовки столицы к приему Олимпийских игр. Город к запуску события должен поражать гостей красотой и благоуханием.

По мотивам той же подготовки из черты города начали «убирать» грязные производства.

И то верно, пора, а то на каждый погожий день выпадает неделя серо-сизо-коричневой мути в воздухе. Дни, когда смог, и дни, когда не смог… Причем хорошо, когда вторые, но они, зараза, реже. Ещё и «желтый дракон» песчаных бурь из пустыни Гоби вносит свою лепту.

А цветы юэцзи терпеливо сносят загазованный воздух, пыль и жару. У нас хоть не юг, но в летнюю пору солнышко шпарит вовсю. Кусты долго цветут: одни бутоны увядают, распускаются новые. С конца апреля и почти что до ноября радуют глаз китайские розы.

Красотенюшка! И не то, чтобы дорогое решение. Кустарник-то многолетний и неприхотливый.

На зиму их коротко обрезают, а с приходом тепла «подкармливают» и формируют проснувшийся кустик. Так что через много лет живая изгородь из роз будет той же, что высаживали перед Олимпиадой.

— Хорошо, спасибо, Суцзу, — дослушав отчет до конца, улыбнулась мама. — Отлично поработали. Тебе стоит сегодня закончить пораньше. Я настаиваю.

Эта ворона усиленно закивала. Лютые китайские переработки, причем зачастую — как сейчас с Чу-один — сугубо добровольные, это просто ад какой-то.

Мне кажется, будь я в прошлой жизни чуть ленивее, и угодила бы не в кроху Мэйли, а в офисную трудягу. Ногами в жир — в айтишницу с графиком 007.

Чтобы на растяжке при входе в офис значилось: «Если во время работы вы внезапно почувствовали сильное головокружение, учащенное сердцебиение, слабость и потемнение в глазах — главное, не паникуйте и первым делом сохраните свой код!»

Очень жизнеутверждающе. Особенно, если знать, что это не шутка. И что смерть за клавиатурой — явление не такое уж редкое среди китайских программистов.

— Милая, нашелся кинокритик, который нас похвалил, — решила приободрить меня Мэйхуа. — Правда, он пишет для «Трибуны». Это онлайн-портал, у них нет печатного издания.

Ага, а ещё какого-либо веса в киношной среде. «Мастодонты» всё ещё цепляются за СМИ и телепередачи. Те же, кто базируется в сети, воспринимаются, как шутка какая-то.

— Славно, — ответила, причем честно.

Весомый или нет, это честный, не проплаченный голос. Тем интереснее будет с ним ознакомиться!

Правда, начала я по прибытии с отзыва-разноса. Из двух новостей, когда одна из них плохая, с плохой и следует начинать.

Ух, как нас крыли! Как в тире стреляли. И каждая «пуля» начиналась с: «Если бы…»

«Если бы можно было подать в суд за убитое на просмотр время, я, не раздумывая, засудил бы создателей этой взрывоопасной смеси жанров».

«Если бы мне предложили на выбор: пересмотреть этот фильм или простоять шесть часов в очереди в иммиграционном департаменте, я бы выбрал очередь. Без раздумий. Там хоть понятно, ради чего ждешь».

«Если бы другому режиссеру дали такой бюджет, он сотворил бы шедевр мирового значения. Не лекцию о постколониальной травме с брошюрой туристического Гонконга. Заметно, что команда режиссера сняла много рекламы. Трамваи им особенно удались».

«Если бы я не знал, что их исполнитель главной роли — танцор, я бы это понял и так. Слишком странные у него движения. Тот же палец вверх, о котором больше всего слез пролито: это слишком сентиментально для робота-убийцы. Вы просто выжимаете из зрителей слезы, разводите их на эмоции. Это манипуляция, а не жест машины».

«Если бы я был агентом Кевина Лю, то умер бы, но не пустил его в фильм по бредовому сценарию, где робота из жидкого металла топят в жидком металле. Кевин Лю — мой герой. Он единственный, кто пытается вытянуть всё это шоу кривоногой лошади. Его полицейский с жутким мертвенным взглядом действительно вызывает озноб. Но его топят в чане… Хочется написать: с соевым соусом. Так похожа на соевый соус нелепая жижа в нелепом кадре».

«Если бы вы спросили моего мнения о кастинге в целом, я бы назвал сотню имен актрис на главную роль. Из этого списка любая актриса подошла бы лучше желтоволосой кривляки из цирка. Непредвзято отмечу здесь же: мрачная обреченность девочки Мэй в роли девочки Мэй вышла достоверно. Неуверенность и надлом в мальчике Джейсоне тоже удались. Героизма и лидерских качеств я не заметил, но не будем слишком придирчивы. Это всё же ребенок. И он старался. В касте были и другие люди, но они не запомнились».

«Если бы я хотел посмотреть социальную драму, я бы пошел смотреть социальную драму. Не боевик, не хоррор и не сай-фай. Это плохо. Плохо без каких-либо оговорок и предположений, как можно было сделать лучше. Просто не тратьте деньги и время на этот гибрид слона с жирафом, удавом и черепахой. С вами был…»

Был, да сплыл! Я скомкала распечатку и зашвырнула её за диванчик в столовой.

«Дядюшка с ножницами», настоящее имя приведено где-то ниже (уровня гонконгской канализации), резал по живому.

Есть такая игра, её порой юзают в качестве разогрева перед актерскими практиками. «Две правды и одна ложь».

Её и в профайлинге используют, и в НЛП.

Суть проста: участник озвучивает три факта о себе. Два из них правдивы, третий — чистый вымысел.

Порядок, каким из трех утверждений прозвучит ложное, выбирает участник. Ограничений нет.

Группа может задавать уточняющие вопросы. И в конце угадывает, что из названного правда, а что ложь. От того, как убедительно сыграл опрашиваемый, зависят результаты.

У нас частенько так роли делили: кто лучше отыграл (читаем: кого не поймали на лжи), тот и получает роль.

Этот же дядюшка тоже дает смесь фактов и… назову это плодами фантазии.

Скажем: Ян Хоу знаменит, кроме прочего, ещё и как создатель ярких, запоминающихся рекламных роликов. Трамваи в объективе оператора Бу выглядят, как овеществленная ода гонконгскому общественному транспорту.

Две правды.

Сейчас ещё упрощу, разжую прям. Для рандомного зрителя, который мог бы пойти на сеанс.

«Видели рекламу Вод Куньлунь?» — вопрос от ведущего (дядюшки с ножницами).

«Да-а!» — отклик зрителя.

«Это снял Ян Хоу. Ян Хоу — режиссер рекламы».

«Верно», — соглашается зритель.

«Городские трамваи просто восхитительны», — утверждение и даже как бы похвала от ведущего.

«Конечно!» — согласится тот, кто пока не смотрел кино. Он просто знает, что двухэтажный транспорт — это фишка города. Повод для гордости. Ему достаточно.

Третьим заявлением можно запихнуть практически любой бред. Зритель (не каждый, ради правды) автоматически согласится.

Например, утверждение, что фильм есть лекция о постколониальной травме.

Правда? Ложь! Вымысел критика, который будет принят за непредвзятое мнение.

Этот дядюшка так хорош, что вызывает желание взять ножницы. Швейные или вообще для стрижки овец. И отчекрыжить дядюшке с ножницами кое-что лишнее. Руки, например. Или голову.

«Скайнет» обругали уже многие. Но так умело и «доверительно» только кинокритик из «Триумфа». Второго по влиянию в Гонконге печатного издания.

До «Искусства Азии» не дотягивает, но свой крепкий читательский пул имеет.

Я ожидала нейтральных, полупустых рецензий от «важных игроков». «Триумф» в их числе.

И тут меня окатили ледяным душем реальности. Отрезвляющим.