Обозреваю поле боля. Два берега и акватория. Часть ладей и драккаров устремились к берегам. Пора.

— Поднять второй, — командую отвечающим за трос механикам, — вира, вира!

На левом берегу уже кипит бой. Нападающие высаживаются не дружно. Успевают нахватать болтов от арбалетов и стрел. На крайний случай там у нас половина автоматов и их боезапаса. Да и для ладей пара больших арбалетов есть. Остальные четыре на драккарах. Там Торсон и ладожане, я уверен, что они выдержат бой. Плохо что к нападающим на нас спешит от сопок довольно большая шедшая по левому берегу новгородская застава.

Гляжу на реку. Йимова ладья села своей тушей на второй трос. Непорядок.

— Юля, сбрось подарочек для Вадима, — командую ларсовой жене, она у нас старшая по коптерам.

— Даша, цель номер один, страхуй, — это я уже снайперше.

Та подымает большой палец.

Я не кровожаден. Но живой князь этого племенного союза мне совершенно не нужен. Прости, Вихтуй, я знаю, что лично ты был против. Потому, если найдем после боя, похороню с почестями.

Граната накрывает княжескую ладью. Та разламывается. Даше стреляет за секунду до этого. В этом деле надо наверняка. Нет теперь у этого Связема-Союза единого князя. Место вакантно.

Смотрю на восток. Один драккар выбросился на берег, другой перевернулся, и викинги в воде купаются. Ну, ну, поплавайте в кольчугах. Волхов река холодная, там и без штучек моих инженеров сейчас неприятно. Выбрались идут на берег. Стоп! Там же Оля!

— Юль, дай картинку правого берега.

— Сейчас верну коптер.

Да птичек у нас рабочих мало.

Снова низкие частоты, а значит, потом опять буй даст импульс паники. Ловушка захлопнулось. Половина пришедших ладей, в том числе большие захвачены петлёй посреди фарватера. Ну пусть обсыхают.

— Есть картинка, капитан! — откликается «птичница».

Смотрю на экран. Ищу глазами Олю. Вот она. На неё несется всадник. Чёрт! Во всадника ещё попади! В коней же я приказал не стрелять, а у жены только Глок с собой. Надеюсь догадается.

Что там? Ольга явно выстрелила. Лошадь встала на дыбы. Сбросила всадника. К Ольге уже спешат наши автоматчики. Чёрт! Чёрт! Жена под огнем, а я здесь! Угораздило же меня быть командующим.

— Товарищ, капитан, — окликает меня голос жены, второй, — в Ладоге сеча, разрешите отбыть за раненными.

Молодец, Сайбулов! Хоть с этим не подвел. А то и второй жены так лишусь в один день. Вояка хренов.

— Отставить, вольнонаёмная, — командуя сняв наушники Преслане, — идите к Бергманам, готовьтесь говорить с блокированными ладьями.

— Но, — пытается возразить младшая жена.

— Ни каких, «но» вольнонаёмная, — ровно говорю я, — Торсон на берегу и лучшего переводчика чем ты у нас нет. Выполняй!

— Есть, выполнять, — отвечает княгиня Ладожская, прикладывая ладонь к берету. Говорит чётко, и без особой радости.

— Ступай, уже, — смягчаю я тон к Преслане.

Видел я в её глазах сейчас именно Одина. Бога. А потом уж командира и мужа.

— Капитан, — прерывает мой разговор Греков, — на левом и правом берегу большие группы нападавших пытаются уйти в лес.

Смотрю на Мёллера и Ипсиланти.

— Часть из них пока нас держит, резерв на реке, — говорит старпом, — их конечно больше бежит чем мы рассчитывали, но не критично, да и преследовать сейчас сил нет.

Штурман кивает.

— Юля, если есть свободные птички, шли их за убегантами, — командую Торрсон.

— Есть, делаем, — отвечает жена Ларса.

Хм, а из неё командир под стать мужу получается.

Смотрю ещё раз на правый берег. БПЛА уже сдвинулся вперед, но я замечаю ситуацию. Часть викингов бежит. Часть прижаты к берегу. Многие сдаются. Ольга у палатки лазарета командует. Бледная. Рядок раненых. Трупы. Мартов… Стрела в шею. Наверняка не жилец. Собрал-таки Перун и с нас свою жатву.

Лана тоже при деле. Она оочеень убедительный переводчик.

Эпилог

КНЯЖЕСТВО ЛАДОЖСКОЕ. АЛЬДЕЙГЬЯ. КРОМ. 11 октября 862 г.

Ильменские старейшины стояли рядком перед столом. Здесь были и посланцы мерян с Оки, и Веси Прионежья. Ну и кривичи северный, водь с ижорой, да словене понятно ильменские. Даже Верховный волхв прибыл из Перыни с парой в его деле товарищей, на богов посмотреть, да и договор скрепить. Пусть смотрит — мы не жадные. Он мужик умный, но после того, что мы здесь устроили на осеннее равноденствие, сомнений у него в нашей природе нет. Ну, или он, чуя после общения с Ольгой и Фадвой свою выгоду, глубоко при себе их, сомнения свои, держит. Признал вчера «ойче Воймил» меня воплощением Перуна, так что я буду теперь митрополией ещё моего славянского «коллеги» заведовать.

— Тверды ли вы в просьбе своей, — спрашиваю будущих Новгородцев, — обратной дороги не будет.

— Тверды, всехойче, — отвечает громко Рядита старейшина словен, остальные послы кивают головами и уже тихо его поддерживают.

Киваю Торсону. Он вручает Аркату нерянскому напечатанный на принтере текст. Из всех воевод этот оказался самый толковый, хоть и из финно-угров. Когда мы, три недели назад, на берегах захватчиков, выживших и не сбежавших, пленили, пришел черед и для тех, кто оставался на своих ладьях в нашей Волховской петле. Надяй, оставшийся за старшего, поторговался минут десять, но большие арбалеты с огненными стрелами его вразумили. Пулеметы мы даже не расчехляли, но для победы хватило и этого. Подогнали мы к ним плавучий причал и голенькими, по одному, приняли на левом бегу. Рассортировали. Отделили от простых воинов кормчих и главарей. Беседы с каждым провели… В общем-то. Они уже тогда были на все согласны. Но, процедуры — страшная вещь. Надо же всем племенам сообщить, у богов своих спросить, веча провести… А до Людинского городка, что у них за столицу, пешком двести верст, до прочих мест вообще до пятисот. Хорошо хоть реки да кони есть. Хватило им времени все понять и особо не торговаться.

Только вот грамотных среди них нет. Намучились с ними Торсон и Зоренко. Три с половиной сотни у нас полон, а письмо смогли освоить хорошо если десять. Понятно, что мы не учили их целый день. У нас не собес, Гаагских конвенций нет. Времена здесь не терпят церемоний: пленным нашли дело по силам. Кто на стройке, кто на пашне — крепость сама себя не поставит. Южная стена теперь уже не частокол, а полноценная древо-земляная твердь. Мы же за всё лето смогли так укрепить только северную. В общем, из старших мужей только Аркат и в чтении. Анна учитель хороший, и у нерянского воеводы к ней видно по всему есть сердечный интерес. То, что она вдова после гибели Мартова быстро прознал Аркат.

Двоих своих положили мы в том бою. Сварщика нашего старшину второй статьи Андрея Петрова и капитана Росгвардии Виктора Мартова. Еще трое погибло ладожан, Ходота из Любши и девять ободритов. На правом берегу вопреки нашим ожиданиям сеча была самая страшная.

Аркат становится сбоку, так, чтобы видеть и строй старейшин племен и нас — богов и волхвов, прямо напротив него стоящих.

'Мы Связем племен Ильменских, чудины ижорские, да водские, кривичи изборские, вепсы свирские да белозерские, меряне волгыдские и словене волховские. Порешив всем миром среди людей и старейшин наших, обращаемся к тебе князь Ладожский Рус, сошедший к нам из прави аки Один-Перун со спутниками твоими и супругой Ольгой-Фрейей-Живой, мужу Пресланы из Рерика внучки прежнего князя нашего Гостомысла:

Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Прими нас под руку свою, приди княжить и владеть нами. '