— Вендель, поздний кажется, изумительная реплика, — уточнила Анна перебравшись на катер из дракара.

— Я своим головы оторву, — пробурчал Хандаев, — они же с этих ряженых оружие собирали.

— Не ругай их, меч в укромном месте был, — попросила Зоренко, — лучше отряди помочь, я подскажу, где ещё могут быть.

— Хорошо, — сказал лейтенант и жестом подозвал двух бойцов, — слушай, Анна, а ты… вы, откуда об этом знаете.

— Так у меня же диплом педа, начфак, плюс история, — пояснила Анна, — ездила пару раз на раскопы студенткой, такой же вот почти под Ладогой нашла, только в труху ржавый.

Мартов подошел посмотреть на находку.

— А на флоте как оказалась?

— Так в школе мало платят, дочь же кормить надо, — улыбнувшись ответила глядя в глаза капитану Анна.

— Понимаю, дети — самое главное, — ответил за капитана Хандаев.

Мартов кивнул, не отрывая глаз от трофейных лезвий.

* * *

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН».

Вот уже и вечер. Зарево какое-то бледное. Да и, по моему опыту, солнце еще минут пятнадцать должно было на небе быть.

За день больше ни каких происшествий. В бинокль видели два судна. Говорят, что под парусом. Странно. Здесь недалеко Усть-Луга, да и ушедшее наше флотское сопровождение должно было на выстрелы вернуться. Но, главное, связи нет!

Никакой!

Ни радио, ни спутниковой. Акустики даже подводным образом пытались связаться. Но, ответило им только дно. Причем странное. На картах предсказуемое снижение глубин к берегу. А мы, если верить приборам, как будто на подводной плоской горе стоим. Радиусом возвышенность под нами в три четверти мили. Все специалисты руками разводят. Даже профессор Бергман, отец Юлии и руководитель научной части нашей экспедиции. Говорит только, что и от его буев сигналов нет.

Так что, стоим вот со штурманом на верхней палубе. Готовимся обозревать звёзды. Эхолоты и радары дали очертания дна и берега. Пустого берега. Навигационные же приборы то ли сломались, то ли не понимают, где мы есть. Электронные мигают экранами, что спутников нет. А старый секстант с компасом, говорят, что мы не там, где были до всего этого утреннего приключения. Но не могли мы так отдалится от берега пройдя четыре кабельтовых на Вест!

Солнце село. Туман сгущается.

— Ну что там Игорь Андреевич? — обращаюсь я к штурману.

— Странно, Руслан Григорий, — отвечает мне навигатор.

— И что же может сегодня ещё случиться странного?

— Полярной Звезды нет, — удивлённо оборачивается он ко мне.

— Как нет?

— Вот смотрите сами, — уступает он мне телескоп, — Кохаб, бета Малой Медведицы, и Киносура, альфа Малой Медведицы. Полюс примерно на одинаковом расстоянии между ними. Я уже и секстантом проверял.

— Постойте, но Киносура же — Полярная звезда и есть, — спрашиваю я, начиная приходить в себя.

— Да, последнее тысячелетие, — кивает головой штурман, — но, все приборы говорят, что она ещё не заняла это место.

— Не заняла? А, может, уже прошла? — уточняю уже даже не пространственное наше расположение.

— Насколько я помню, не дошла, но я буду по другим звёздам перепроверять, Боже… — до моего штурмана доходит кошмар нашего положения.

— Перепроверяйте, и всех, кого надо подключите к этому, зачем умным головам зря попадать, — говорю с некоторой даже злобой, — докладывать только мне. Так какой сейчас год?

— Точно не могу сказать, но конец восьмого или начало девятого века, — выговаривает штурман, — наверное.

Я киваю, и иду распоряжения раздавать. У меня уже почти нет сомнения что за бортом лето от Рождества Христова Восемьсот шестьдесят второе, или третье.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ АВТОРСКИЕ:

ЦИКЛ «ПЁТР ТРЕТИЙ» — https://author.today/work/403640

СЕРИЮ «МИРЫ НОВОГО МИХАИЛА» — https://author.today/work/1

ЦИКЛ «СВЕТЛЕЙШИЙ» — https://author.today/work/329568

РОМАН «ЭРА ВЕЧНОСТИ. ГРААЛЬ» — https://author.today/work/310989

Глава 2

Утро не доброе

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН».

Утро добрым не бывает. Закончили с штурманом к собачей вахте. Оставил его возится со звёздами, а сам пошел спать. Мой старпом конечно с на вахте будет до полудни, но надо всё же выспаться. Попытаться. Я и пытался. Кости ныли на погоду. Пришлось даже ациклофенак выпить. Не стихает иначе по весне старая рана. Перелом. Получил в первую чеченскую. Со старших курсов тогда нас выдернули «добровольцами» и предали морской пехоте. Флот на иголки резали — капитаны не особо нужны были съёжившемуся до семи луж бывшему океанскому флоту.

Больше тридцати лет уже прошло. Мост. Сунжа. Мы тогда успели к ребятам Гущина. Того увезли со сломанной спиной и контузии. Мне тоже всего месяц пришлось в Грозном повоевать. Перелом ноги. Стена рухнула. Удачно. Могли бы вообще не откопать. Позицию удержали. Мне «Орден Мужества» и лычку за ранение. В Союзе скорее всего вместо «Мужика» ЗБЗ бы дали. Но ЕБН тогда щедрый был. Всех трёхсотых и двухсотых представлял к фактически высшей в те годы военной награде. Советские ордена и медали он почти все отменил. Земля алкашу стекловатой. Сколько народу положил червь гальюнный. Да и чёрт с ним. На войне главное не награды. Главное дело что живой. И то что из плавсостава не списали Проходил все девяностые и нулевые. В одиннадцатом только в запас ушел. С правом ношения мундира и новым званием. Расщедрились.

Впрочем, зря я на них реплю. Сам я тогда не плохо раскрутился, связями оброс. К «За боевые заслуги» почти перед уходом в бизнес себе ещё «За службу в морской пехоте» выправил, а когда, после Крыма, в снабжение на два года вернулся, так ещё и «За трудовую доблесть». Право я на них имел. Не только я. Но я — смог. Потом ходил на частных судах. Избирался главой района и даже в Заксоб. Последние четыре года снова был в бизнесе. Международная торговля, перегонка судов на утилизацию… Собственно так я и попал на «Штокмана». В штабе так и сказали: «Руслан Георгиевич, вы для этой операции кандидатура идеальная. Никто и не подумает что судно не распил идёт».

А я что? Я моряк. Ходить по морю, особенно капитаном — это радость. Бизнес мой с двадцать четвертого просел крепко. Предлагали заместителем начальника управления в обладминистрацию. Но там посадка за посадкой… Да без меня есть кому заниматься канализацией и законы принимать. Так что дал я штабу Флота согласие. Отозвали меня на год. Потому у меня весит в рундуке военно-морской китель со всеми наградами. На крайний случай. Кажется, что этот случай настал и сегодня надо его и кортик одеть.

Кортик, кстати, фамильный. Прадед мой Степан Данилович Березин еще в Первую мировую лично от Бахирева получил. Воевали они вместе на «Рюрике». Вот же не задача. Куда мысли ведет. Березины — Рюриковичи. Хоть и не князья. От младшего брат Александр Невского род ведём. А теперь я пращура получается погубил? Или нет? Вроде я жив. А значит «бабочку не разбавил». Или это параллельная вселенная? Лезет же в голову всякая хрень!

Так вот и проволочился ночь. Толи спал. Толи нет. Все ноет, но вроде сил прибавилось. Планировал сегодня с утра, до подхода к Кронштадту, заглянуть к Михалычу. Боцман он здешний. Тоже отставник. Мужик запасливый. Развел тут понимаешь пока «Профессор Штокман» у причальной стенки десять лет стоял «хозяйство». Сельское. Куры, свиньи, утки. Даже кролики и коза у него есть. Вставил я ему конечно когда борт принимал для порядка. Но разгонять этот колхоз не стал. Ещё прибавил своего хабара. Что от бизнеса осталось. Границы закрылись и у меня остались в неликвидах шведские котлы и с тонну нержавеющей стали, да и некоторые медикаменты лучше через таможню не проводить. Легенда судна позволяла помочь и товарищам, так что было мне ещё что под мешками зерна и тюками соломы у Михалыча разместить. Ну и не только у него конечно. Товарищи порешали, люди включились, чиновники кивнули и закрыли глазки. Всем был интерес свой «на посмотреть». Что будет за оставшейся мне срок службы с валютами было совершенно не ясно. Да, и, предчувствуя развод с супругой, всё что мог, я постарался в презренный металл вложить. И не только я и не только в презренный.