Смотрю на Мечислава. Тот кивает. На Торсона. Он кивает в ответ.

— Командор, условия нормальные, скажи что принимаем, — шепчет мне в наушнике Греков, — пока они нам не доверят, но заложников обещают, от нас я пойду, думаю что завтра уже сможем совместно накрывать обед.

Ну что ж. Он у нас особист, а не мальчик маленький. Что делает знает.

— Добро, Ведомир, рад буду принять тебя на Ладье Богов, — отвечаю старейшине, — как вы будете готовы, пришлите гонца к нашим людям, они пока на берегу товары поохраняют.

Воевода и староста кланяются. Преслана и Мечислав кланяются в ответ. Мы и они поворачиваемся и под прикрытием воинов на исходные позиции убываем.

Что ж обошлись без войны, но и на экскурсию не позвали.

Ничего, вечером поговорим. Спокойно. За чаркой. Но, что-то мне подсказывает, что Любша не то место где «Штокман» на вечную стоянку встанет.

Глава 14

Альдейгьюборг — Ладога

РЕКА ВОЛХОВ. У ЛЮБШИ. НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». В ВИДУ ПОСЕЛЕНИЯ ЛАДОГА. 12 мая 862 года.

Что должен делать командир, тем более, практически адмирал? Раздавать ценные указания? Хмурить брови? Подгонять подчинённых добрым отеческим словом и взглядом?

Нет, ничего подобного. Для этого есть боцман и офицеры пожиже. У меня хоть по-прежнему на плечах погоны капитана первого ранга (командор — это не звание и не чин, выражаясь по старорежимному), но и как капитан «Штокмана» я бы не стал никого строить. И уж, тем более, не стал бы строить офицеров в присутствии подчинённых. Хоть их подчинённых, хоть не их. Никогда офицер, особенно вышестоящий, не должен оскорблять или унижать другого офицера. Это аксиома всех времен и народов.

Поэтому я просто стоял на мостике и спокойно взирал на происходящее. Ну, как «спокойно»? Внешне, конечно. Стоит невозмутимый командор и взирает с высоты мостика «Штокмана» на происходящее на палубе, на кораблях и на берегах.

Стоял и думы думал. А подумать было о чём.

Ситуация была непростой. В Любше с распростёртыми объятьями нас не приняли. Контактов сверх обычного, то есть торга, официального общения старейшин, не допускали. Ну, если не учитывать, конечно, любопытных во все времена мальчишек. Мы не сильно открывали наши секреты перед ободритскими заложниками, а те перед нашими. Даже наш особист Греков в качестве заложника не слишком преуспел. С его-то опытом!.. За те же леденцы, от здешних детей мы не меньше, чем от Ведомира со Мьстиславом узнали. Впрочем, и узнавать-то особо было о Любше нечего, всё было на виду, ну, разве что, кроме количества мышей в амбаре…

* * *

… Вспомнилось.

Греков отпил из своей фирменной серебряной чашки любимый чай, третий раз заварив пакетик. Особист наш вообще был ещё тем сибаритом и любил жизнь во всех её проявлениях, что не мешало ему быть занудным и дотошным в части дела, которое ему поручено.

— Совершенно очевидно, что местные просто тянут время, ожидая то ли самого Гостомысла, то ли уполномоченных от него.

— И когда это будет?

Тот пожал плечами.

— По косвенным признакам, мне представляется, что не так скоро. Может месяц, плюс-минус.

Поднимаю брови:

— Месяц? И целый месяц они нас не будут пускать внутрь?

Кивок.

— Откровенно говоря, Руслан Григорьевич, там и пускать-то некуда. Много их, а места мало. Крепость старая. Даже старики не помнят, чтобы их деды рассказывали о временах, когда крепость строили. В общем, она была всегда. Знают, что когда-то тут был один из народов местных, потом пришли викинги и захватили крепость. Потом пришли варяги-ободриты и прогнали викингов. Прежних хозяев-основателей в крепость не пустили. Даже на порог. Поселились тут сами. Но там сейчас просто плюнуть некуда, обязательно в кого-то попадёшь. Насколько я понял, молодёжь, при переизбытке населения, собирается в какие-то ватаги и отправляются куда-то в поисках лучшей жизни. Иногда случаются набеги и часть народу погибает, как семь и пару лет назад. Но, крепость крепкая, если не прошляпят дозорные и ворота закроются, то те же викинги мимо плывут. Случаются наверняка и эпидемии. Но, численность обитателей Любши быстро восстанавливается. Депопуляция им не грозит. Если мы, конечно, не устроим им геноцид.

— Зачем? Нам просто власть сменить и под себе взять.

— Смысла нет. Это по местным меркам они не бедные. Но из разносолов у них только та же рыба. Бывает что и голодуют.

Я хмуро кивнул тогда. Лишь уточнил:

— То есть селиться нам тут смысла нет?

Греков пожал плечами.

— Ведомир и Мьстислав не торопятся, считают, что в любой подобной ситуации лучшая стратегия — ждать и изучать нас. Ворота для нас не открывают, но и сами в крепости не сидят, пользуясь воротами с обратной стороны. Там лес почти впритык к крепости. Да и выдержат они осаду, вдруг что. У них даже один из ручьев втекает в крепость, да и колодцы. Для них потери при осаде не настолько будут болезненными, как для нас. Плохо для них, что мы можем не дать им отсеяться. Ну так в основном охотой, рыбалкой, да озимой рожью живут. Торговый сезон только начинается. Грабить в Любше сейчас особо нечего. Разве что Мечислав решит захватить крепость и самому взять её под свою руку. Нам это зачем? С ним и его людьми и так приходится держать ухо востро, а если они ещё крепость ключевую получат, то… Да и заставить людей Мечислава идти на штурм мы не можем.

— То есть надо уходить вверх по Волхву?

— Да, командир. Немного. Тут пороги рядом. Да и до них разве что катера мелкие да драккары пройдут.

— Ладога?

— Да. Насколько я понял от местных, да и наша аэроразведка подтверждает, места вокруг там много. Ну, сравнительно много. Леса, конечно, но прибрежная зона широкая, лес ещё не подрос после пожогов. Холмы опять же. Обороны толком нет. Видно что крепость была, но сгорела. Викингов там меньше чем ободритов в Любше. Да и земли вокруг ободритские. Скандинавам не очень комфортно в таком окружении. А вы втроём, как-никак, скандинавские боги. Может, как-то договоримся. Пообещаем им защиту и прочее покровительство. Но, селиться нужно отдельно. А наших чудесных союзников, во главе со славным Мечиславом нужно селить ещё дальше. Лучше бы километра за три от Ладоги. А лучше за пять. Чтоб не вдруг, если что.

— Они как бойцы и рабочая сила нужны, сам же говоришь что народа в Ладоге мало. Да и три-пять километров это дальше чем от Ладоги до Любши. Оставим здесь — с местными сговорятся, к порогам отправим, так как Гостомысл прибудет они под него пойдут.

— Тогда хотя бы группами или на другой берег, а то они нас уже слишком хорошо знают, боятся, но свой интерес блюдут.

Предложение верное. Мы с Никитиным уже и примерно места лагерей накидали. Что б на случай внезапного нападения нам было легко людей Мечислава «огнём поддержать».

Что ж, главное, что ободриты в Любше подтвердили, что наша Преслана — это и вправду та самая Преслана, внучка Гостомысла. И действительно пришла с дружиной, как и было договорено. А то, что ещё и боги затесались в эту компанию, так пусть сам князь и разбирается.

Насколько я понял, гонец к Гостомыслу давно в пути.

Ячмень, рожь, овес с репой и чеснок мы на месяц себе выменяли, на серебро что у готского купца на острове Мощном затрофеили. С его же, кстати, помощью и торговались. Он цены знает и торг вести умеет. Надо мне этого Аудатия Грайпера у Мечеслава выкупать, полезный в нашем положении товарищ и тоже, кстати, христианин.

В общем, при всех раскладах, сидеть напротив Любши действительно смысла не имело. Пора и честь знать…

* * *

РЕКА ВОЛХОВ. УСТЬ ЛАДОЖКИ. НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». В ВИДУ ПОСЕЛЕНИЯ ЛАДОГА. 13 мая 862 года.