— Ну, что, командор, в волнительном ожидании? Смотрю Вы уже при полном параде!

Киваю.

— Да, событие. Хотя мы и так по факту муж и жена. Просто официально оформляем отношения.

Тот кивает:

— Конечно, как без него. Да и событие. Первый официальный брак в этом времени.

Усмехаюсь.

— И не говори.

— Там Падва и Греков просили передать, что у них всё готово. Вас ждут. Ну, и нас с Юлей заодно.

— Как у вас с Юлией?

Торсон почесал пальцем за ухом.

— Ну… движется как-то. В принципе, и она не против, и я не против. Не так, чтобы любовь-любовь, но надо как-то устраиваться. Мы вряд ли вернёмся. Надо жить, — Ларс как-то сбился и даже начал не то объясняться, не то оправдываться, — что уж делать теперь, если всё вот так… Баб наших мало, а Юлька сама меня выбрала, да и отец её не против.

Он замолчал, сглотнув.

Понимаю. Да все тут друг друга понимают. Все это пережили и переживают. Той жизни уже нет.

— Скучаешь по семье?

— По той, настоящей?

Киваю.

— Извини. Я не хотел. Брякнул не подумав. Прости.

— Да, что уж теперь…

Он отвернулся.

Я не стал утешать. Будет ещё хуже. Просто смотрел на берег, где Кривиньш суетился вокруг длинного стола, давая ценные указания и нашим женщинам, что остались на берегу, и местным бабам, которых истребовал себе в помощь. Судя по тому, как они все суетились, Кривиньш был весьма убедителен и понятен, даже не зная толком их языка. Нахватался конечно, но вряд ли мог с ними поддерживать разговор. Но, они его понимали. И это при том, что большинство ободриток наших мужиков если и видели, то только с сотни шагов. Как минимум. Вот и сейчас позади стола стояли трое дружинников и приглядывали за процессом. И за бабами своими.

Специфика.

Они приспосабливаются к нам. Мы вынуждены подстраиваться под них. Том более, если по факту уже одно войско, и бабы их — это и наш обоз. И мы тоже будем их защищать.

Внутренне хмыкаю.

Ободриты. История. Летописи. Рерик. Рюрик. Что правда? Что вымысел? Поди знай. Франкские хронисты писали, что Рерик был разрушен в 809 году и население переселено. Но, сейчас на дворе 862 год от Рождества Христова, но Рерик существует и хорошо себя чувствует. Настолько хорошо, что отец Пресланы из Рерика отправил с дочкой не только приданное, но и очень приличное войско в помощь своему отцу — деду Пресланы. И кому верить теперь? Своим бесстыжим глазам, франкским хронистам или книжке, которую я нашёл в библиотеке «Штокмана»?

— Привет, Преслана.

Она кивнула с достоинством спеша по какому-то делу. Сегодня она в своём самом торжественном одеянии. Не в камуфляже, который она полюбила носить. Праздник, как-никак.

— Здравствуй, Один. Здравствуй, Тор.

Торсон обернулся и кивнул, вздохнув:

— Здравствуй, Преслана. Куда спешишь?

Та ответила коротко, почти не останавливаясь:

— Срочно от Фрейи дело.

Киваю.

— Ступай.

Торсон смотрел ей вслед.

Интересуюсь:

— Нравится девка?

Тот потёр глаз ладонью.

— Не знаю. Ладная девка. Правильная. Но, Юля лучше. Да и молодая слишком для меня. Может года через-два три, я бы и приударил…

Смеюсь:

— Два-три года в нашей ситуации просто вечность.

Тот вздыхает:

— Да я понимаю, но…

— Ладно, ты готов засвидетельствовать мой брак?

Тот хмыкает:

— А чего я сюда пришёл, да еще при всём возможном параде? Кохвий попить? Хотя, от кофе я бы сейчас не отказался. Или от грамм сто.

— Не вопрос.

Достаю из правого кармана баклагу.

Торсон удивлён:

— Кофе?

Улыбаюсь заговорщицки:

— Хуже. В смысле, лучше. От Михалыча.

Ларс смеётся.

Спрашиваю:

— Будешь? На берегу всё равно нальют, но вот так, перед свадьбой, как свидетель, то бишь дружок, с женихом по чуть-чуть?

Тот, улыбаясь, кивает.

— Традиция есть традиция. Наливайте, командор.

Стопок понятно нет, поэтому крышка плоской фляжки и сама эта баклага. Буквально по глотку. Символически.

Конечно, у Михалыча был аппарат и работал он в эти предпиршеские дни безостановочно. Налить «веселие» трём-четырём сотням гостей на пиру традиция обязывала по любому. Пир есть пир. На весь мир. Мир, тут в традиционном значении. Общество. Так вот обществу по случаю нужно было много. Благо местные толком пить не умели ничего эдакого, кроме пива и мёда, а случай с Мечиславом, когда его едва откачивать не пришлось и глаза на лоб полезли, показывал, что наливать им «От Михалыча» в чистом виде крайне противопоказанно. Ещё помрёт кто. Поэтому Михалыч и пригнанные в помощь викинги разбавлял «питьё богов» совершенно безбожно, делая слабенькие (на наш взгляд даже наши женщины будут морщиться от этой «водички») настойки на лимонных и апельсиновых корочках да на перезимовавшей клюкве, благо её в округе было великое множество. Времени до пира оставалось мало, поэтому выкручивались с «веселием», как могли и как получалось. Запас водки и более благородных напитков был. Но на двести глоток его бы и по глотку не хватило. Только бутылку «Мерло» выделили из запасов для наших женщин и Пресланы. Да нам с Олей в ночь Кривиньш расщедрился на «Совиньон».

Местные «волонтёры» старались. Свадьба Одина и Фрейи, праздник Весны, для них это очень важно. Даже если они верят в иных языческих богов. Задобрить надо всех. Хуже точно не будет, но боги могут и помочь, если их сильно задобрить. А тут, у них на поляне сами боги. Тут уж не до халтуры и отлынивания от работы.

В нашем разновременном коллективе были не только славяне, но и скандинавы, а они точно поклонялись тем же Одину, Фрейе и Тору. В числе прочих богов своего пантеона.

Михалыч с ободритами-помощниками расплачивался «чаркой лёгонькой» в конце рабочего дня. Те были вполне довольны и отправлялись в свой лагерь пить своё пиво.

— Счастливого брака, командир. Вы с Ольгой Андреевной просто восхитительная пара. Завидую по-доброму.

Киваю.

— Спасибо. И у тебя тоже чтоб всё сложилось.

— Спасибо, командир.

Мы с Ларсом чокнулись. Он сделал глоток из крышки, я просто с горла фляжки. Не бояре чай.

Опять Преслана. Идет обратно. Покосилась на нас и на наши заблестевшие глазки. Ничего не сказала. Боги имеют право пить из горла. Что тут комментировать? Она не жена ни мне, ни Тору.

Спрашиваю:

— Лана, скоро там? Нас ждут уже.

Преслана ответила абстрактно:

— Воля Фрейи.

Ну, ладно, от Ланы тоже ничего не зависит. Как Ольга решит, что достаточно, то тогда и начнём. А то на берегу бунт устроят наши гости.

На удивление, Ольга Андреевна появилась на палубе раньше, чем я ожидал. Как говорится, мы ещё и спать не ложились.

Женщины всегда непредсказуемы.

Оля протянула мне руку.

— Ну, что, мой суженный?

Беру её руку и целую.

— Ты просто великолепна!

Да, «швейной фабрике» судна приходилось идти на разные ухищрения, чтобы пошить два подвенечных платья — для церемонии на «Штокмане» белое, и для церемонии на острове зелёное. Целая спецоперация. Женщины наши сотворили из запасных портьер просто чудо. Уверен, что в этих платьях будут выходить замуж у нас ещё не раз.

Ладно, женщинам менять наряды по ходу мероприятия не привыкать.

— Спасибо, любимый мой.

— Идём?

Улыбка.

— Как скажешь.

— Я сказал своё слово.

— Тогда идём, муж мой… будущий.

* * *

НЕВА. ПРОТОКА ОРАНЖЕРЕКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». ЛЕКЦИОННЫЙ ЗАЛ. 6 мая 862 года.

Наше «бракосочетание» проходило в лекционном зале. Здесь не было лишних столов, в отличии от кают-компании. Но для судьи, заявителей (то есть нас) и свидетелей места было достаточно. Да что уж там, вдоль стенок уместились почти все не бывшие на вахте или в дозорах члены трёх экипажей.