* * *

Пол отбросил бензопилу и рванул прямиком к этому ублюдку Ивану - своему заменителю, - который стоял и смотрел сбоку от сцены, по пути схватив стойку для микрофона, он огрел этой стойкой ошеломленного, охреневшего придурка по лицу. Пока Иван спотыкался, пытаясь схватить сталь, Пол разбил пластиковое основание о стену сцены и всадил конец стойки ему в горло.

- Как теперь с вокалом, ты, ебаный самозванец?! Надо было завести свою собственную группу!

Плюнув ему в лицо, Пол развернулся, когда волны криков начали бушевать сквозь кишащих личинок, пока они рвались к дверям. Стадо осознало, что они забаррикадированы, террор был заразителен и пронесся сквозь них, словно мощная чума, воздействие мгновенное, они получали свою больную мерзоту, которую сами и создали.

Именно тогда сработала система спринклеров.

С потрескавшегося, облупившегося сине-белого потолка старого бального зала начал литься дождь, чтобы убить их всех, очищая эту выгребную яму. Естественно, как пингвины, кишащее море черного и белого посмотрело вверх. В считанные секунды крики усилились, лица начали таять и гореть, стекать с каустического, щелочного спрея. Смертоносное товарищество заполнило атмосферу - это было восхитительно. Извивающаяся аудитория превратилась в его собственное личное шоу уродов; они царапали свои глаза и лица, сдирали с себя кожу до шипящей, лопающейся мышцы и блестящей кости в отчаянной попытке избавиться от агонии - было уже слишком поздно. Они повернули лица к горящему дождю, некоторые с открытыми ртами, ад разъедал пищевод у тех, чья плоть одновременно шипела внутри и снаружи. Плоть таяла и выплевывала кровь, словно свежая бурлящая магма, поток человеческих вулканов, извергающихся.

Вместе с кусками тела начали падать на пол, извиваясь в агонии - кожа и плоть шипели, превращаясь в скользкий жуткий суп, заливающий пол. Пол не мог поверить, как хорошо все это сработало, эта долбаная маленькая сучка, она действительно сделала это. Он запрокинул голову и заревел. Сцена была пуста, кроме него и ублюдков, которых он убрал - он действительно был тем самым парнем, он был этой группой, и именно так это и должно было закончиться.

* * *

Она освободила его член, вытаскивая его пульсирующую эрекцию из зубьев молнии черных джинсов. Прижав своего трофейного музыканта к двери, она укусила его за губу, прежде чем опуститься на колени. Если бы я мог запереть более совершенное изображение, чтобы переживать его снова и снова, это было бы то, как она торжественно падает на колени, глаза прикованы к моим, облизывает губы, голодная, чтобы проглотить мой член, - подумал он. - Лекси, моя сучка из родного города, вечно преданная группи. Она облизывала его головку круговыми дразнящими движениями, массируя его яйца своими мягкими, теплыми ладонями. Перевернув его член вверх, она всосала его яйца, перекатывая их во рту, прежде чем снова взять их в руку, а затем облизала всю длину его твердого ствола от яиц вверх. Быстро она взяла его в горло, проглотив до самых яиц. Он не смог удержаться, толкая бедрами, он трахал ее лицо, заставляя тушь течь, глаза слезиться. Он наслаждался звуком своего члена, бьющегося о заднюю стенку ее горла, возможно, даже больше, чем ощущением траха ее лица. Вытащив, он за волосы поднял ее к своему лицу.

- Ты уверена, что готова к этому сегодня вечером, Лекси?

- Я готова... - ее голос был слегка робким после траха лица, - ты - настоящий хедлайнер, они не смогут уйти.

- Ебаная правда, не смогут.

Пол поцеловал ее жестко, поднимая ее на раковину в грязном туалете клуба, который едва обновлялся с 60-х, с облупившейся краской розового цвета. Лекси отодвинула свою задницу назад, раздвинула ноги, задрала короткую юбку из ПВХ, открывая свою полностью выбритую "киску" во всей красе. Положив руки ей на бедра, Пол большим пальцем раздвинул ее губы, тыкаясь набухшей головкой в ее мягкие складки.

Он вонзился в ее "киску", перехватывая у нее дыхание, прежде чем она начала выть, как обезумевшая банши, пока он долбил ее туда-сюда, жестко о зеркало. Его яйца закипели. Он любил смотреть, как он сам трахается, и видел себя отраженным в ряду зеркал позади них. Это должно было стать самым эпичным прощальным шоу. Пошел на хуй весь этот сброд! - подумал он, долбя свою любимую группи, по крайней мере, свою любимую в этом городе. Он долбил ее, пока покалывание глубоко в его яйцах не усилилось - они сжались, почти болезненно, прежде чем безжалостно излиться в нее. Кончая так сильно, глубоко в Лекси, он подумал, что это чудо, что сила не снесла ей макушку. Когда его член начал уменьшаться, она спрыгнула с раковины, снова встала на колени и высосала его дочиста.

Заправляя себя обратно, он спросил:

- Блядь, Лекси, чем больше я тебя долблю, тем туже ты становишься, как, сука, ты это делаешь?

- Это секрет, малыш, - oна подмигнула, а затем начала поправлять макияж перед зеркалом.

- И ты меня не подведешь?

Он приподнял брови, глядя на ее отражение.

- Я активирую, когда услышу, я же сказала - что в деле, это будет эпичное шоу. Все будут об этом говорить. Черт! Я даже ставлю, что будет книга, - oна хихикнула. - Представь себе! Черт возьми, я в деле, и ты это знаешь. А теперь давай разъебем все к хуям!

Перевод: Zanahorras

Дэниел Дж. Вольпe

"ВЫРЕЗАЙ ВОКРУГ ЖОПЫ"

Кровь.

Кровь была повсюду. Больше крови, чем Райан когда-либо видел. Снег был пропитан ею, образуя густую, вязкую лужу там, где остывал труп. Пулевое отверстие дымилось и сочилось, пока его отец хватал тушу и переворачивал ее.

- Вырезай вокруг жопы, - сказал Джимми своему сыну, протягивая ему нож. - Это твой первый олень, и задача полностью твоя.

Райан почувствовал тошноту. Он смотрел на стеклянные, трупные глаза оленя, лежавшего мертвым в снегу. Мертвым - и он его убил. Глаза были хуже всего: безжизненные и обвиняющие. Он не мог не думать о Бэмби и задавался вопросом, был ли у этого оленя семья, к которой он пытался добраться, когда Райан выстрелил в него.

- Эй, Рай, ты в порядке? - спросил Джимми, глядя на сына, который был почти таким же бледным, как снег. - Слушай, ты же видел, как я это делаю раньше, верно? Просто начни вырезать вокруг ануса. Не волнуйся, здесь только мы. Я проведу тебя через остальное.

Он улыбнулся сыну - улыбкой гордости и ободрения.

Райан, все еще в оцепенении, протянул руку и взял нож в онемевшую ладонь. Холодный порыв ветра вырвал его из задумчивости. Его отец раздвинул ноги животного и слегка приподнял их вверх, обнажив анус. Дрожащими руками Райан вонзил нож.

Он расслабился, слушая баритональный голос отца, который проводил его через процесс потрошения. Все закончилось за минуты, руки Райана были теплыми от жизненной крови оленя, а в снегу лежала куча дымящихся внутренностей.

- Неплохо, - сказал Джимми, осматривая тушу на предмет остатков фекалий или содержимого желудка, которых не было. Разбитые ребра торчали из пулевого отверстия, но это был идеальный выстрел в сердце и оба легких. Олень едва убежал. - Ладно, - Джимми схватил за рог, - давай оттащим этого большого парня обратно в хижину и покажем твоему деду и дяде.

Райан, уже преодолев брезгливость охоты, сиял от гордости. Тошнота и дискомфорт, которые он чувствовал несколько минут назад, давно исчезли. Теперь он был настоящим охотником. Он схватил другой рог и начал тащить.

* * *

Олень, когда его подстрелили и он умирал, бежал изо всех сил, но недалеко. Его мощные мышцы работали, пытаясь убежать от монстров на двух ногах. Смерть подкрадывалась, и вечный холод просачивался в его кости.

Лежа умирающим в снегу, через его разум прошла древняя мысль, нечто, что некоторые могли бы считать молитвой.