— Да, от этих прорывов сплошные убытки. И что?

— Я напал на её след, — с этими словами Денис распахнул боковую дверь своего микроавтобуса, нырнул в салон и буквально через пару секунд выбрался обратно, держа в руках тонкую картонную папку. — Не скажу, что она какая-то особо важная птица. Находится в Яви нелегально, подлежит немедленной депортации обратно в Навь, но в остальном…

— И как вы её вычислили? — удивился я. — У нас с Василисой ни фотографии, ни даже точного представления о внешности не было. Только имя, которое выкрикнула в драке другая вила — Маринка.

— Как ты там говорил, технологии, — пожал плечами Денис. — Ничего сложного. В тот день, когда она исчезла из вашего поля зрения, у одного мужичка здесь, на автовокзале пропал телефон. Он написал заявление, но сим-карту заблокировать не догадался. И эта самая симка вдруг всплыла в Астраханской области.

С этими словами он раскрыл картонную папку.

— Отдать тебе дело я не могу, но, как мой помощник, ты вправе с ним ознакомиться.

— И ты станешь ждать, пока я тут всё это прочитаю? — с сомнением хмыкнул я.

— Ещё чего! В качестве компенсации за то, что не поеду с тобой, дам тебе её отфотографировать. Негласно, конечно. Начальству моему такого не ляпни при встрече, это не положено.

— Такая себе компенсация. Не то чтобы меня так уж интересовали беглые вилы…

Несмотря на показное ворчание, я достал смартфон и быстро отщёлкал данные по розыску. Всего шесть разворотов папки-дела.

— Всё, я полетел. Разберусь с Майкопом, сразу подтянусь к Стрыге. Ты там, главное, в переплёт без меня не попади, — Денис подмигнул и протянул мне руку для рукопожатия.

* * *

Спустя три часа, с приличным запасом до назначенного Добрыней времени, я мчал по трассе М-4, подъезжая к Ростову.

Летняя магистраль гудела, забитая машинами, люди массово ехали на юг, к морю, или уже возвращались обратно. Навстречу мне пронеслись старенькие, но ухоженные, блестящие на солнышке «Жигули» с навьюченными на верхний багажник палатками и рюкзаками. В открытых окнах мелькнули счастливые лица молодых парней, в глазах которых горело искреннее предвкушение отпуска.

Я же ехал на север, и настроение у меня было паршивее некуда. Ещё утром я жил себе простой, понятной жизнью почтальона-двоедушника, а к вечеру уже мчу в какую-то мутную промзону ловить смертоносное существо. Причём в компании другого, не менее опасного существа.

Погрузившись в эти мрачные мысли, я благополучно прозевал знак «60».

Раздался резкий свист. Из-за большого каменного указателя возникла фигура полицейского в кислотно-зелёном светоотражающем жилете. Он властно рубанул полосатым жезлом воздух, указывая мне на обочину.

— Вот ведь псы Нави, — сквозь зубы скрипнул я, выворачивая руль и сбрасывая скорость.

— Здравствуйте, здравствуйте, — неспешно подойдя к окну, козырнул сотрудник ДПС. — Инспектор Соловьёв. Куда это вы так летите?

— В Батайск, — хмуро ответил я.

И тут инспектор вдруг вцепился взглядом в мой значок — инквизиторский знак.

— Так-так-так… Это… Э-э-э… — мне показалось, что его голос стал чуть неувереннее. — Можно ваши документики, гражданин почтальон?

Я открыл было рот, чтобы возмутиться и спросить, с чего он вообще взял, что я почтальон, но вовремя осёкся. Моя машина, к которой я давно прикипел как ко второй коже, с её характерной раскраской говорила сама за себя.

Я молча протянул в окно права и СТС. Однако у меня возникло стойкое ощущение, что гаишнику Соловьёву сейчас глубоко плевать на мои документы. Он даже пролистал их как-то невнимательно, так, скорее для вида.

Нарушение было очевидным, я ехал с явным превышением, он наверняка это зафиксировал радаром.

Так чего же он тогда молчит?

Глава 7

Индустриальный пейзаж

Соловьёв стоял, в задумчивости постукивая каблуком о каблук, и даже пару раз сомневающе цокнул языком.

— А куда же вы, Вадим Иванович?.. — он растягивал моё имя-отчество, одновременно над чем-то раздумывая и лениво изучая бумаги.

А смотреть там, по сути, было не на что, стандартный набор: водительское удостоверение, СТС, страховка.

— Так куда направляетесь-то? В Москву?

— Я же говорил. Батайск, — скупо ответил я.

Настроения вести светские беседы с гаишником у меня не было от слова «совсем». Внезапно свалившееся на голову приключение заставляло нервничать, делая меня мрачным, а лицо сердитым.

— А что там делать собираетесь? — не отставал он.

— По работе, — ответил я обтекаемо, совершенно не горя желанием вдаваться в подробности.

— Так, значит… Работаете, значит… Ну ладно, Вадим Иванович.

Он неожиданно вернул мне документы, чем немало удивил. Затем неспешно обошёл машину, зачем-то навалился плечом на борт, качнув рессоры и заглянул через стекло в салон. Не обнаружив там ничего примечательного, инспектор подошёл к пассажирской двери, бесцеремонно дёрнул ручку и открыл её, ещё раз бегло оглядел салон и, наконец, встретился со мной взглядом.

— Счастливого пути, Вадим Иванович. Берегите себя. И не усердствуйте… в работе…

Он захлопнул дверь и похлопал ладонью по кабине, мол, поезжай.

Я тронулся, плавно набирая скорость, но ощущение неправильности произошедшего так и не отпускало.

Я ведь явно нарушил. Прозевал знак, шёл со скоростью километров девяносто-сто. За такое простым предупреждением и напутствием обычно не отделываются. Почему он не стал меня оформлять? Я же не канючил, не просил отпустить и не намекал на «альтернативные способы решения проблемы».

Магией ментального воздействия я не владею. Да и от нашего Мегалита я сейчас чертовски далеко. Способен ли я вообще на что-то большее, чем собственная магия, в двухстах километрах от Колдухина? Не знаю, никогда не пробовал. С другой стороны, Мегалит недавно сообщил, что полностью восстановился. Это, кстати, стало заметно по состоянию самого посёлка. Лица у людей посвежели, расцвели, деревья набрали сок и пышат здоровьем, у всех дела пошли в гору, и даже жители на здоровье стали жаловаться куда реже…

Я мотнул головой, отгоняя лишние мысли, и прибавил газу. До Ростова-на-Дону оставалось меньше сорока километров, значит, и до Батайска рукой подать.

Достав телефон, я набрал Добрыню.

— Привет. Я тут освободился пораньше, — сообщил я, когда на том конце сняли трубку. — Уже на подлёте.

— Далеко ещё?

— Нет, навигатор пишет — полчаса ходу. Может, встретимся где-нибудь до того, как выдвигаться на место… так сказать, обитания и охоты?

— Да, без проблем, — отозвался он. Голос в динамике звучал бодро. — Столовая «Пельмень». Съезжай с трассы на Сальском кольце, вкатывайся в город, на танке поворачивай в кварталы…

— Стой, погоди, я не разберусь. — не отводя взгляда от дороги, сказал я. — Можешь просто адрес дать? Я в навигатор вобью.

— Молодёжь… — покровительственно протянул он. — Сейчас… Погоди… Производственная, восемнадцать «Б», возле металлобазы. У них тут стоянка для дальнобоев, не ошибёшься. Всё, буду ждать там.

Короткие гудки. Он сбросил вызов. Я притормозил у очередной заправки, на всякий случай дозаправился и вбил новый адрес. Навигатор нарисовал маршрут, и я покатил дальше.

Место оказалось на самой окраине Батайска. Промзона встретила меня ржавыми ангарами и бетонными заборами. Но столовая «Пельмень» выделялась на этом фоне, как ухоженный островок. Парковка перед ней была заботливо отсыпана гравием, вокруг подметено, здесь было чисто. Видно, что кто-то подошёл к бизнесу со всей душой.

На стоянке уже стояло несколько фур. Я припарковался и прошёл внутрь.

Запах. Я понял, что проголодался. Щи, жареное мясо, свежий хлеб. Пара дальнобойщиков сидела у окна с кружками чая, негромко переговариваясь, а в углу, за пластиковыми столиками, обедала группа подростков, шумная, яркая, совершенно не вписывающаяся в этот интерьер. Но их присутствие было лучшим знаком качества, люди в придорожной столовой — это гарантия, что здесь кормят просто, вкусно, сытно и, самое главное, не травят.