— Извиняю! — усмехнулся он, этим ответом настолько меня ошарашив, что единственное, на что меня хватало, так это хлопать ртом, то закрывая его, то открывая.

Сволочь!

Да я тебе…

И язвить в ответ уже поздно!

Закатив глаза, я всё же просто пошла следом за Эршанским, стараясь так больше не пугаться и не давать ему повод для насмешек, что, вроде, неплохо у меня даже получалось!

Вскоре мы добрели, — и это наиболее точное определение того, как мы шли, — до какой-то избушки, конечно не на курьих ножках, но явно, судя по её виду, все же принадлежавшей Бабе Яге. Старая и ветхая она, впрочем, прекрасно вписывалась в местную флору.

Ни секунды не думая, Эмильен подошёл к двери со мной на буксире и распахнул дверь. Ногой. А после шагнул внутрь довольно чистого домика, где была печка наподобие нашей русской, в которой, внимание, уже горел огонь, освещавший помещение, одна кровать напротив печи, пара полок и обеденный стол рядом с кроватью, залитый чем-то застарелым красным, — что это я даже думать не хотела, — и заваленный сухими травами.

И всё это было под офигенным слоем пыли.

— А где хозяйка? — поинтересовалась я. Нет, ну здесь точно должна жить какая-то лесная ведьма! Тем более огонь горит!

— Хозяйка? Кажется, она не пережила последнюю войну с Илларией… — задумался герцог, смотря на печь. Эм… Наверное, огонь разжёг все же он! — Вроде я слышал, что старушка до последнего сохраняла суверенитет, пока её не убили илларийцы из-за того, что она решила их не лечить, — устало вздохнув, Эмильен положил меч на стол и сел на кровать, перекинув свои черные, как сама ночь волосы на другое плечо.

— Эта же война была очень давно… — начала я с опаской.

— Да. Последняя война между нашими государствами была действительно очень давно. Я её не застал, если ты об этом. Так, отец рассказывал. Вот он был непосредственно участником, — хмыкнул Эмильен, а я, пораскинув мозгами, закрыла дверь избушки и продолжила подпирать собой стенку, слушая мужицкие байки, — на мою долю выпали, в основном, мелкие стычки с этой страной, которые возникают чисто из-за того, что они до сих пор никак не успокоятся. А если их нельзя «успокоить», то рано или поздно мы их «упокоим», — фыркнул мужчина.

— А я… Читала историю когда, ну, в твоём замке… Там ничего не было про локальные стычки, — произнесла я задумчиво.

— Об этом в моих книгах и не будет. Во-первых они слишком мелкие, а крупные происходят не так часто. Во-вторых библиотека давно не обновлялась. Мне было… Не до этого как-то, — повёл плечами герцог, а после лег на кровать и указал глазами на место рядом с собой, в ответ на что я ошарашенно посмотрела на мужчину, покачала головой и еле удержалась от того, чтобы покрутить пальцем у виска. Серьезно? Он думает… — Эсми, ложись, — прокомментировал он мой взгляд, — Здесь больше всё равно спать негде. Да и я теплый, а ты замёрзла!

Я фыркнула. Да, я замёрзла. И да, спать больше негде. Но…

Но-но…

— Ладно. Двигайся. Но если будет хоть какое-то поползновение в мою сторону, то я тебя твоим же мечом кастрирую!

Глава 43

Память Эсмеральды ко мне вернулась резко и, ворвавшись в моё сознание, будто расколола меня на две части.

Резкая острая боль сначала пронзила голову, а после и всё тело, из-за чего я глухо застонала, а после свалилась с кровати, покачнувшись.

Глухой удар о твердый пол разбудил герцога, а меня саму заставил принять новую порцию боли, растянувшись на нём.

Впрочем, сейчас мне было ни капельки не до этого!

Сказать, что я была шокирована — не сказать ничего ровным счётом. Если до этого монстром я считала мужа, то теперь…

Теперь я его понимаю.

Начать нужно, конечно, издалека.

Семья Эсмеральды, как я уже говорила, раньше проживала в Илларии и была там последней семьёй, в которой текла чистая драконья кровь, а её члены, теоретически, могли обращаться в дракона (в отличии от Эмильена, конечно, который неоднократно делал это практически. Муж-дракон… Еперный театр… Белла Свон, подвинься со своим вампиром! У меня покруче!). Однако, жили они, конечно, не богато, даже несмотря на то, кем были; зачастую хозяевам даже приходилось самим убирать свое поместье, хотя чаще всего это возлагалось на Эсмеральду, как на самую тихую из двух дочерей и ту, у которой драконья кровь едва ли проявлялась хоть в чем-то. Проблема состояла в то, что в этой тихой и немного забитой девочке водились те ещё черти, а ещё у неё возникло ложное представление, что со слугами нужно обращаться строго (да, это важно).

Однажды, во время очередной стычки Илларии и Энгельсара, молодой дракон по имени Эмильен увидел свою будущую жену и влюбился без памяти. Именно что влюбился, никакая магия на него не влияла и ничто его ее любить не заставляло. Она казалась ему тихой, кроткой и добродетельной, поэтому, не долго думая, он сделал ей предложение, а родители были и рады сбагрить балласт.

Жизнь юной герцогини была похожа на сказку с платьями, балами и прочими прелестями. Однако же, нравы этих двух стран сильно отличались, так, где энгельсарец промолчит, иллариец полезет в драку. И переучить юную чужеземку так никто и не смог. Так начались первые разногласия.

Ну и… Слуги, да. Их она невзлюбила и старалась быть с ними максимально строгой, местами даже жёсткой и жестокой, что герцог всячески пресекал, — он на многое в плане слуг закрывал глаза, если это не касалось его лично, или слишком сильно. Да ещё свекровь, которая всячески задевала невесту, то и дело напоминая ей, кто она и откуда «выползла», сильно трепала нервы. В конце концов Эсмеральда с ней разругалась вдрызг.

Так прошло несколько лет. Девушка постепенно адаптировалась к этой стране и искренне полюбила герцога. И тут, будто гром среди ясного неба: её начинают шантажировать жизнями родных, заставляя шпионить на Илларию. Но исправного Штирлица из неё не получилось, и через две недели она пошла сдаваться мужу.

Это был первый крупный скандал в доме, потому что она не сообщила ему это сразу, что, уверена, больно ударило по Эмильену. Но, сцепив зубы, он вытащил её родню. Тогда уже Иллария оскалилась и решила показать красавице, кто главный на районе и что будет, если кинуть братву.

Её прекрасная жизнь закончилась. Никаких балов без крайней необходимости. Запрет на поездки в Аймерию. На вообще любые поездки без конвоя. Всё делалось из особняка: нужен портной? Будет! Нужен доктор? Принесу в когтях, но ты — никуда.

Так начался раскол в их отношениях, потому что Эсмеральда, по натуре глубоко внутри всё же стерва, хотела ездить, куда вздумается, делать, что она хочет, гулять напропалую, ну и поменять порядки в доме и сделать их жёстче, так как ей не нравились слуги, жившие довольно вольготно по её мнению (что они семьи не видят, как и отпуска из-за «осадного положения» она не учитывала). Переклинило её на них, в общем. А Эмильен был генералом. И он привык, что правила, установленные им, соблюдаются беспрекословно.

Ругались они на этой почве постоянно. Просто девушка явно не осознавала, за кого она вышла замуж и что быть женой генерала — далеко не сказка, ей хотелось пользоваться своим положением, гулять, жить. А он ей этого дать не мог. Из-за неё же, кстати.

Дошло всё до того, что они разругались едва ли не до развода, но закончилось все несколькими трупами и укреплением брачных уз. Просто Эсмеральда решила съехать в другое поместье (и успешно съехала), а после кататься в ту же Аймерию, ходить там по бутикам и…

В общем, однажды на неё напали наёмники. Именно тогда, кстати, она впервые увидела дракона герцога: великолепного, белого, могучего, с невероятными огромными крыльями, чешуйчатого, переливающимися в свете солнца, но с красными глазами. Благодаря этому, кстати, легко можно было понять, почему китель у генерала Эршанского белый. Он быстренько раскидал убийц, а эту, то бишь это тело, утащил к себе обратно.

Вроде бы всё было хорошо, Эсми много что осознала и поняла, но, вскоре ему пришлось вновь успокаивать Илларию, покусившуюся на северную границу Энгельсара. И из этой битвы он победителем не вышел…