Я чувствую себя так, словно меня вываляли в грязи. Находиться больше в компании своих друзей просто не могу. Не тогда, когда знаю, что меня предал муж. Не тогда, когда его любовница оказалась гадиной, которая издевалась надо мной в школе. Не тогда, когда чувствую себя серой мышью. Уже жалею, что не принарядилась для встречи, но я привыкла выглядеть «удобно» и, если честно, сегодня слишком сильно ушла с головой в работу, поэтому все равно не успела бы привести себя в порядок. Хотя сейчас это неважно, ведь единственное мое желание в данный момент — уйти как можно дальше. Именно ему я следую, произнося:

— Простите, я себя не очень хорошо чувствую. Я пойду подышу свежим воздухом.

Не дожидаясь, пока кто-то успеет меня остановить, в том числе муж, который бросает мне в спину: «Наташа, ты куда?», — выхожу из банкетного зала. Быстро преодолеваю расстояние до выхода. А уже в следующее мгновение хватаю свежий воздух ртом, стараясь заглушить боль, которая пропитывает каждую клеточку моего тела. Давно я не чувствовала себя такой сломленной, как сегодня. Даже ноги не хотят меня держать. Все силы, видимо, ушли на противостояние с Региной и на то, чтобы не расцарапать лицо своему дорогому муженьку. Поэтому, чтобы восстановить их, я прислоняюсь спиной к кирпичной стене около двери и просто прикрываю глаза. Даю себе несколько секунд на то, чтобы восстановить свое состояние. Но видимо, на это уходит больше, гораздо больше времени.

Я так глубоко погружаюсь в свои переживания, а также в пустоту, которая появляется на том месте, где раньше было мое сердце, что не сразу понимаю, что не одна. Только когда слышу мужской голос, осознаю, что выпала из реальности.

— Вы в порядке?

Распахиваю веки, поворачиваю голову, ожидая, что встречусь с глазами мужа. Но нет. Вижу совершенно другого мужчину — Игната.

— Зачем вы пошли за мной? — спрашиваю вместо ответа.

— Хотел убедиться, что с вами все в порядке. Вы выглядели слишком бледной, я даже сказал бы — разбитой… — удивительное участие улавливается в голосе мужчины. Я смотрю на него, вижу его прекрасные серые глаза, глубокие и внимательные. Буквально тону в них, но стоит только вспомнить, как недавно к его боку прижималась одна гадина, все внутри меня буквально ухает вниз.

Люди говорят, что нельзя молчать, если знаешь, что твоим знакомым изменяют. Но как Игнату об этом рассказать о предательстве со стороны его девушки, не представляю, и стоит ли — тоже не знаю.

Поэтому даю себе еще несколько секунд на то, чтобы перевести дух, после чего отталкиваюсь от стены и снимаю с себя его пиджак:

— Видимо, он мне не помог, я все-таки простудилась. Поеду домой, — протягиваю мужчине пиджак, но он его не берет.

Игнат вглядывается в мое лицо, так словно заглядывает мне в душу, а потом произносит, попадая в самую суть:

— Не думаю, что вы больны. Скорее всего, что-то вас очень сильно расстроило. Что-то, что связано с Региной, а возможно, еще и с вашим мужем.

У меня перехватывает дыхание. Я задаюсь одним-единственным вопросом: неужели он знает? Но уже в следующий момент понимаю, что нет, не знает, когда мужчина спрашивает:

— У вас есть какая-то общая история?

— История всегда есть, — произношу отстраненно и делаю шаг к нему, буквально прижимаю пиджак к его груди, а потом отпускаю. У мужчины не остается выбора, кроме как схватить свою вещь, иначе она оказалась бы прямо на земле. Вот только и уйти просто так мне не удается. Вместо этого я так завуалированно, как только могу, произношу:

— Я надеюсь, у вас нет особых чувств к Регине, потому что, поверьте моему опыту, эта девушка умеет создавать «запасные аэродромы».

Не хочу быть гонцом, который приносит плохие вести, поэтому просто разворачиваюсь и ухожу. Ну как ухожу? Пытаюсь уйти. Вот только мне даже несколько шагов не удается сделать, как мужчина хватает меня за плечо и разворачивает к себе.

— Что вы имеете в виду? — сужает глаза, так словно хочет уловить какое-то изменение на моем лице, прочитать с помощью этого мои мысли.

Я же просто качаю головой.

— Простите, не могу вам сказать… Вы все равно мне не поверите… — столько отчаяния слышится в моем голосе, что мне самой становится не по себе. — Отпустите меня, пожалуйста, — пытаюсь выдернуть руку из хватки мужчины, но он сжимает пальцы даже сильнее, чем мой муж недавно.

Почему все думают, что могут меня хватать? Это риторический вопрос, и, похоже, таким и останется, потому что в следующий момент мужчина произносит:

— Если сказали «а», говорите «б». И, кстати, у меня нет привычки не верить красивым женщинам.

Горький смешок сам по себе срывается с моих губ.

— Я заметила, — качаю головой.

— И что это значит? — Игнат ловким движением перебрасывает пиджак на сгиб своего локтя, после чего сокращает расстояние между нами и более аккуратно перехватывает меня за плечи, стараясь не причинить боль. — Наташа, я же вижу, что вас что-то гложет, что вы что-то знаете и что-то хотите мне рассказать. Расскажите. Вы можете мне довериться. Обещаю, что поверю вам в любом случае.

Не знаю, что на меня влияет: то ли участие, с которым мужчина произносит каждое слово, то ли его взгляд, гипнотизирующий меня, но уже в следующий момент слова сами по себе вырываются из моего рта:

— Регина вам изменяет. С моим мужем.

Глава 7

— Так, кажется, нам с вами нужно серьезно поговорить. Не здесь. Поехали! — спустя пару секунд тягостного молчания произносит Игнат, а потом берет меня за руку и тянет в неизвестном направлении.

Я, словно во сне, плетусь за мужчиной через парковку, не в силах сопротивляться. Он подводит меня к высокому темному джипу, открывает пассажирскую дверь.

— Садитесь, — говорит, отходя в сторону.

Я молча выполняю приказ, проваливаясь в мягкое кожаное сиденье. Игнат захлопывает дверь, обходит машину и запрыгивает на водительское место. Двигатель заводится с низким урчанием. Мужчина ловко встраивается в поток машин, и мы куда-то едем. Я не спрашиваю куда. Главное — подальше от этого проклятого места, где разбилась моя жизнь.

Во время поездки оба молчим. Тишина, которая висит между нами, не давит. Она удивительно комфортная и помогает мне немного прийти в себя. Раны, которые нанес мне муж, хоть и не заживают до конца… еще не скоро заживут, но хотя бы перестают кровоточить. Мне становится действительно легче дышать, хоть отголоски боли все еще проносятся по телу.

Я даже не замечаю, как мы оказываемся на тихой улочке, возле небольшой уютной пекарни. Из распахнутой двери льется теплый свет, и сквозь приоткрытое окно с водительской стороны до меня доносится умопомрачительный аромат свежего хлеба, ванили и корицы.

— Приехали, — говорит Игнат и сразу же покидает салон. Он обходит машину, открывает мою дверцу и протягивает мне руку. Я несколько секунд смотрю на его ладонь, широкую, с длинными пальцами, после чего все-таки вкладываю свои холодные пальцы в нее, понимая, что хуже уже точно не будет.

После того как я немного неуклюже выбираюсь из машины, Игнат, не отпуская мою руку, ведет меня в сторону здания.

Пекарня оказывается именно такой, какой и должна быть — семейной, домашней. Небольшие деревянные столики, клетчатые скатерти, на стенах — полки с баночками варенья и плетеными корзинками — все это создает необыкновенную атмосферу. В воздухе витает сладкий, сытный дух сдобы и пряностей. Здесь тепло, уютно и как-то очень спокойно.

Из-за приоткрытой двери в служебное помещение выходит женщина в белом фартуке, припорошенном мукой. Увидев Игната, она расплывается в широкой, искренней улыбке:

— Игнатушка! Я не думала, что ты сегодня заглянешь.

— Мам, я ненадолго. Мне просто нужно с этой прекрасной леди пообщаться, — произносит он удивительно теплым, мягким тоном, которого я у него еще не слышала.

Мам? Мам! Мы с Лерой дружим много лет, но я видела ее маму всего пару раз, и то мельком. Похоже, это было большим упущением с моей стороны. Вслух я ничего не произношу, кроме сбивчивого «добрый день», после чего поворачиваю голову к Игнату, который отдал свое внимание матери, и смотрю на него широко распахнутыми глазами.