Ему самому пришлось с ними разбираться… в суде.
Зато у меня после развода началась новая жизнь. Это было похоже на стремительную, но такую прекрасную сказку. Отношения с Игнатом развивались не по дням, а по часам. А я почувствовала разницу, каково это — быть в отношениях с настоящим мужчиной.
Раньше, с Кириллом, мне постоянно приходилось быть сильной. Самостоятельной. Решать все бытовые вопросы, напоминать о важных датах, почти что вести его по жизни, как ребенка. Бывший муж был тем, кого называют «маменькин сынок» — избалованным, привыкшим, что мир крутится вокруг него.
Игнат же… Игнат был настоящим мужчиной. Взрослым, ответственным, надежным. Он не говорил — он делал.
Я вспоминаю, как через пару месяцев после моего переезда к нему, а случилось это почти сразу — мы просто не могли друг без друга, сломался кран на кухне. Я, по старой привычке, уже полезла в интернет искать сантехника. Вот только вмешался Игнат и, ничего не говоря, просто принес свой ящик с инструментами. И через полчаса все было починено. Кирилл за все три года ни разу даже лампочку не вкрутил — всегда вызывал мастеров.
Игнат запоминал все мои случайные фразы. Обмолвилась я как-то, что люблю пироги с брусникой, а на следующий выходной на столе уже дымился румяный пирог, который он испек сам, с утра пораньше, по рецепту матери, чтобы сделать мне сюрприз. Игнат не ждал благодарности, для него это было так же естественно, как дышать. Он заботился. По-настоящему. Не показными жестами, а тихо, ежедневно, принимая на себя часть моих забот и тревог. Этот мужчина стал моей крепостью, моим тылом. С ним я наконец-то смогла позволить себе быть слабой. И это было невероятно.
Мы так быстро съехались, что даже сами удивлялись. А потом, через полгода, решили купить этот дом. И оформили его сразу пополам. Я тогда сомневалась, говорила, что можно и на него одного, ведь бо́льшую сумму внес как раз Игнат. Но он посмотрел на меня своими пронзительными серыми глазами и сказал: «Это наш общий дом. Наше общее будущее. И я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь не гостьей, а хозяйкой наравне со мной». В тот самый момент я окончательно поняла — с этим человеком мне не страшно. Одни люди созданы, чтобы гулять, другие — чтобы строить семью. Мы были из вторых.
И сейчас, глядя на своего уже почти мужа через окно, на его сосредоточенное лицо, на то, как он переворачивает шашлыки, я до сих пор не могу поверить в свое счастье. На пальце у меня светится обручальное кольцо — изящное, с небольшим бриллиантом. Игнат сделал мне предложение всего месяц назад. И это было так по-игнатовски — без пафоса, но до слез интимно и трогательно.
Это случилось вечером, здесь же, в этом доме. Мы только закончили ремонт и впервые остались на ночь. Игнат растопил камин, мы сидели на полу, на мягком ковре, пили вино и просто молчали, глядя на огонь. Никаких зрителей, никаких родственников, нависающих над душой. Только мы и треск поленьев. И вдруг Игнат встал, ушел в спальню и вернулся с маленькой бархатной коробочкой. Не встал на колено, а просто сел рядом, взял мою руку, открыл коробочку и тихо спросил: «Наташа, давай больше никогда не расставаться? Стань моей женой». В его глазах не было ни тени сомнения, только чистая, глубокая уверенность и такая любовь, от которой у меня перехватило дыхание. Я, конечно, не смогла выговорить ничего, кроме счастливого «да», и кивала, как китайский болванчик, пока Игнат надевал кольцо на мой палец. Это было самое искреннее и самое важное предложение в моей жизни.
— …Ты вообще меня слушаешь? — Лера хлопает меня по плечу, выдергивая из воспоминаний. — Я тебе историю века рассказываю, а ты в окно уставилась!
— Слушаю, слушаю, — отмахиваюсь я, принимаясь резать огурец. — Неси свою сплетню, раз не терпится.
Лера хищно потирает ладони, ее карие глаза сверкают.
— Ну так вот. Ты в курсе, что твоего бывшего посадили? — выпаливает на одном дыхании.
Нож замирает у меня в руке. Я опускаю его на разделочную доску, чтобы случайно не задеть палец.
— Что? — выдыхаю я. — Кого? Кирилла?
— Его самого! — Лера почти подпрыгивает на месте. — Вчера это случилось! По статье за мошенничество в особо крупном размере. И еще ему придется выплатить гигантскую компенсацию фирме.
Я молча смотрю на подругу, это, кажется, все, на что я способна.
Конечно, я знала, что Игнат, став после того скандала сначала исполняющим обязанности, а потом и полноправным директором, выявил в компании очень большие недостачи. Знала, что против Кирилла возбудили дело. Но чтобы так быстро… и тюремный срок… Я даже представить себе не могла, что аферы моего бывшего мужа были такими масштабными. Теперь понятно, почему он так любил свою работу…
После того позорного дня рождения Кирилла уволили моментально. Вслед за ним, пулей, вылетела и Регина, которая непонятно за что так сильно ненавидела меня, — говорят, этим лично занялась Инара, та самая жена босса, зацикленная на моральных устоях. Игнат занял место Кирилла, сначала возглавил финансовый отдел, а теперь и фирму.
Но чтобы для моего бывшего мужа все закончилось тюрьмой — такое даже представить трудно…
— Ни капли не жалко его, — Лера смахивает невидимую соринку с ногтя и хлопает в ладоши. — Сам сделал все, чтобы оказаться в той яме, в которой оказался. Ну, здорово же, правда?
Я медленно киваю, стараясь осознать новость. Никакого сочувствия к Кириллу я действительно не испытываю. Только горькое недоумение. Как можно было так все испортить? Иметь хорошую работу, семью… и променять все на воровство и постель с циничной стервой.
— А где Регина? — спрашиваю я сама не знаю зачем.
Лера пренебрежительно пожимает плечами.
— Понятия не имею, если честно. Даже знать не хочу. Но то, что у нее теперь вряд ли найдется хорошая работа в Москве, — это точно. Инара Леонтьевна, — Лера с придыханием произносит имя жены бывшего босса, — об этом позаботилась. Всех предупредила. Ну, хоть что-то радует в этой ситуации.
Качаю головой. Да уж, вот это история…
Единственная, кого правда жаль, — это родители Кирилла. Они не заслужили такого сына, который их так сильно опозорил. Сначала я публично вывела его на чистую воду, а теперь он сел в тюрьму. От него отвернулись все друзья, никто не стал его слушать и оправдывать. Он остался совсем один. Отшельником. Интересно, будет ли кто-то носить ему в тюрьму передачки?
Если только мама, она действительно неплохая женщина.
Пока мы перешептываемся, на кухню заходит Игнат. Я поднимаю на него взгляд, и у меня, как всегда, перехватывает дыхание. Он загоревший, в простой белой футболке, которая подчеркивает его широкие плечи и узкую талию. Темные волосы слегка растрепаны на ветру, а в серых глазах играют веселые морщинки. Он все такой же невероятно красивый, и я до сих пор не могу поверить, что это мой муж. Ну, почти муж.
Игнат тоже видит меня, и в его глазах вспыхивает знакомое восхищение, от которого у меня по всему телу разливается тепло. Он быстро, и одновременно как-то по-хищному ловко, преодолевает разделяющее нас расстояние, обнимает меня сзади за талию и притягивает к себе.
— Ты прекрасно выглядишь, — шепчет он мне на ухо, и его губы слегка касаются моей щеки, вызывая мурашки. Потом, уже громко, спрашивает: — Ну что, девочки, салаты готовы? Мужской народ уже проголодался.
Я чувствую, как комок подкатывает к горлу, стараюсь не обращать внимания на электрические разряды, бегущие по коже от прикосновения Игната, и все равно хрипловатым тоном выдавливаю:
— Да… почти. Чуть-чуть осталось.
Лера тут же спохватывается, хлопает себя по лбу.
— Ой, я совсем забыла! Бокалы нужно отнести! Восемь штук, да? — она начинает суетливо вытаскивать хрустальные бокалы из шкафа.
— Семь, — поправляет ее Игнат довольным, чуть насмешливым тоном.
Лера замирает с бокалом в руке и смотрит на него в недоумении:
— Что? Почему семь?
— Потому что Наташа пить алкоголь не будет, — объявляет он, и его взгляд смягчается, когда он снова смотрит на меня.
