Дугу ждало второе.

Мои хорошие радовались.

— И так будет с каждым! — взяла в «прицел» указательным пальцем плохонькое фото репортера Дугу.

Его где-то отыскали мои фанаты, закинули в комментарии. И теперь каждый норовил плюнуть (надеюсь, что только образно, то бишь, словесно) в этот черно-белый портрет.

Медийный вес и репутация этого… писуна (от слова «писа́ть») после «вылеченных» детей упадет так низко, что и шахтеры не отыщут.

Впрочем, не стоит обольщаться: номер сработал против «ноунейма», рядового писаки из желтушной газетенки. С кем-то посолиднее «атака школьников» не сработала бы.

Это тоже особый навык: уметь подбирать нужный калибр для целей разных масштабов. И временно отступать, когда «таргет» слишком уж бронирован. Или сидит так высоко, что с текущим «вооружением» не достать.

Эта ворона умеет быть терпеливой.

Но не во всем.

— Как идут поиски нашего нового дома? — ласково улыбнулась я родителям.

Пока они довольны — самое время поговорить о будущем семейном гнезде.

— М… — легонько поджала губы Мэйхуа.

Но при всем желании сэкономить (хотя бы до завершения дорогостоящего проекта), уязвимость нынешнего места жительства ей показал визит рыбы в батоне.

Или вернее сказать: «жэмао»? Дословно: жареный кот. В реальности — вытянутая булочка, прямой аналог хот-дога, но вместо сосиски в нем рыбная котлета. Почему кот? По ассоциации: западная булка — «горячая собака», а наша «горячая кошка», потому что котики любят рыбку.

Ладно, Мироздание с ней, с рыбой в кляре.

Тем более, что она вроде бы взялась за ум (тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить).

Главное, что этот её подкат на длинном драндулете (да простят меня производители сего элитного автотранспорта) стал ещё одним аргументом за «расширение границ владений».

— На самом деле, я приглядел кое-что интересное, — загорелся батя. — Нужно, чтобы вы тоже посмотрели.

— Я за! — захлопала в ладоши ворона. — И Ух за. Хан, ты в деле?

— Да! — ответил сознательный братик.

Ему в текущем периоде нравилось «дакать» на всё подряд.

— Милая, слово за тобой, — потянулся к супруге всем собой тишайший каменный воин.

— Это сговор, — с улыбкой сказала Мэйхуа. — И манипуляция общественным мнением.

Возможно, приплетать на всё согласного братана было опрометчивым ходом.

— Хорошо, — сдалась мамуля. — Мы посмотрим дом.

Найденное батей жилье не было первым из вариантов. Он неплохо так покатался по пригородам с разными риелторами. Повидал и дорогущие хоромы, и безликие каменные коробки.

Жилище, что глянулось бате, с улицы тоже казалось скучно-бетонным. Но внутри…

Оказалось, это неброское серое нечто за высокой оградой (любят их местные) на самом деле дом с элементами традиционной постройки. Но без откровенного «закоса» под старину.

Сходство — в устройстве, как расширенный вариант «сыхэюань» — «четыре с общим двором», помните, какой был дом канцлера в «Деле о фарфоровой кукле»?

Здесь было похоже. С объединением построек арками и внутренними переходами, так, что двориков для отдохновения четыре.

Самый первый — чистое место силы для тишайшего каменного воина. С грубоватыми традиционными сиденьями и столиком. За таким можно пить чай и разговаривать, а можно — в погожий денек — устроить партию в вэйци.

Сосны, можжевельники, ели и камни — успокаивающий фон. Такой сад не требует особого ухода, а красоту сохраняет даже зимой. Я уже могу представить, как на разлапистых ветвях (деревья явно крупномерами сразу сажали) лежит первый пушистый снег. Кто-то из домашних, может, сам батя, вымел дорожки. И мы с братом гоняем кругами вокруг стола, ловя падающие снежинки…

Второй двор — двор главного здания — это и не двор вовсе. А пруд. С карпами кои и одиноким молодым деревцем.

Ли Танзин с особой нежностью сказал:

— Это — зимняя слива.

И я сразу же, как по щелчку пальцев, представила, как взрывается в сумраке зимнего утра ярко-красным цветом деревцо. Как отражаются в воде бутоны, а после — красивым облаком опадают в пруд.

На радость карпам.

— Пруд в доме с годовалым ребенком? — усомнилась Мэйхуа.

Хотя на сливу зимнюю глядела с одобрением.

— Мы будем осторожны, — отозвался батя.

— И поскорее отдадим братика на плавание, — подкинула дельную мысль эта ворона.

— Или возьмем себе другую спальню, — уже и сама начала перебирать варианты моя умница.

Третий двор по случаю осени пламенел красным кленом.

Я почему-то представила, как здесь носятся собаки дядюшки Цзялэ, с радостным лаем сшибая декоративные фонарики.

На последний, четвертый дворик, этой вороне снова пришлось подключать воображение — на сей раз для весеннего сезона. В этом дворе раскинула ветки магнолия.

Как прекрасна она будет в конце марта и почти всем апреле! А нежный аромат: смесь ванили, жасмина и ландыша. С едва уловимыми цитрусовыми и фруктовыми нотками…

Этот двор — мой!

И камушки так славно утоплены в гравийную дорожку. Всё для вороньих лапок!

У главных домов (это всегда задние строения) есть «уши», то есть, вспомогательные пристройки. Моё «ухо»… э-э… пока ещё — того дома, на который я глаз положила — как раз подошло бы для помещения с выходом в вольер. «Ухо» для Уха.

Идеально, не правда ли?

Дом был грубым: много бетона и камня, нарочито-прямые линии и углы. Дом был нежным: мягко стелились можжевельники, каменные кругляши на дорожках смягчали резкость стен, а деревья, особенно цветущие, само воплощение изящества.

Дом казался холодным: туман над прудом, да и весь этот камень… Свет в окнах от пола до потолка делал дом теплым, уютным.

В доме были нотки старины и кубометры бетона.

В этом доме — в каждой его черточке — была двойственность.

Как и во мне.

Глава 15

Мыши плакали, кололись, но продолжали жрать кактус…

Стоп. Плакали мышки не в процессе поедания кактуса. Больше при неловких падениях на «полосе препятствий». Особенно в дождь: для настоящих китайских школьников непогода — вовсе не повод отлынивать от физкультуры. Дождь, снег, град, всё вместе — плевать, точнее: «Бегом марш!»

Что до уколов, то это больше по морали. Мышата подкалывали учителей (совсем без башни оба, иначе и не скажешь), мы — мышат.

Пока что система держалась в балансе, и никто не побеждал.

Физически же укололась только Ханна, и та — вилкой, а не кактусом. И до того, как мы добрались до десертов. У наших «светлячков» до сих пор есть трудности с набором пищи палочками. Им выдают отдельные приборы в столовой.

А мыши они — потому что обещали нажаловаться своим родителям, как грубо с ними обращаются в классе. И учителя, видите ли, недостаточно вежливы. И программу так себе до них доносят.

Хотя куда уж лучше? Для них же слайды на экране с пояснениями на инглише на каждый «чих» учителя выводят. Причем с картинками, для совсем ту… альтернативно одаренных!

На ряде занятий присутствует второй учитель, который втолковывает этим варварам… простите: маленьким, но гордым представителям европеоидной расы, суть предмета и заданий.

Про то, что староста класса, да и вообще все одноклассники, не слишком дружелюбны, эти мыши тоже обещали сказать своим важным родителям. От них всего-то требовалось: не шуметь и не отвлекаться на уроках. С их результатами тестов вообще сидеть бы на попах ровно-ровно, и не пищать из-под коврика.