– Неужто не признал, соколик?
Егор почувствовал, как его лицо расплывается в счастливой улыбке. Тут не могло быть никаких сомнений. Перед ним стоял изрядно помолодевший Юрий Андреевич. Именно этого парня он видел когда-то на старой фотографии в его доме.
– Юрий Андреевич! – заорал Егор и полез обниматься.
– Да ладно, пусти. Я тоже рад тебя видеть, – он отстранился и, оглядев Егора с головы до ног, констатировал. – М-да… Возмужал, окреп… Ты там, фраерок, себе больше ничего не увеличил?
Егор смутился и постарался оправдаться:
– Да это же игра. Почему бы и нет? Всегда хотел себе такое тело.
– Баловство всё это. Такую тушу попробуй прокорми. Ну ничего, будет время – займусь твоей подготовкой. Ты на моей диете быстро в человека превратишься.
– Да ладно тебе. Расскажи лучше, как ты здесь очутился? Я принца так и не дождался тогда.
– С принцем неувязочка вышла. Не смог он подключиться. Этот компьютер ихний вообще написал, что он не человек. Принц очень обиделся, долго ругался и требовал позвать того, кто это придумал. Еле угомонили… Ну, а мой любимый сканер мне и говорит: «Давай, Юра, следом. Присмотришь там за мальцом, а то его и за пивом одного отправить нельзя: или разольёт, или потеряется».
– Прям так и сказала? – улыбнулся Егор.
– Да. Долго она меня уговаривала, но чего не сделаешь ради любимой женщины…
– Понятно, – Егор почему-то ему ни капельки не поверил. – А конь откуда? И всё остальное.
– Да я ж в ваши игры играть не умею. Появился в лесу. Прям как мы с тобой тогда. Ну и побрёл за тобой по следам. Смотрю, телега стоит без колеса, а вокруг неё какой старичок-лесовичок круги нарезает. Деваха там ещё такая достойная была. Ну, дай, думаю, подсоблю. Не корысти ради, само собой, а исключительно из сострадания и человеколюбия.
Егор недоверчиво улыбнулся, а Юрий Андреевич продолжил.
– Починил я им телегу, а этот старый пёс мне медяк какой-то суёт. Мне так обидно стало. У самого, паршивца, под одёжей мошна тугая звенит, а отблагодарить нормально не хочет. Ну я и говорю ему: «Прибавить бы надо целковый, папаша», а он только лыбется, падла. Тогда я ему опять говорю: «Позволь хоть обнять на прощание. Очень уж ты на моего батюшку покойного похож». Он, сука такая, аж расцвёл. Ручки раскинул. Так, ты прикинь, у него под плащом кольчуга и целый набор ножей метательных. Ну и кошель, само собой, немаленький. Я его чётко отработал, даже Паша Лом и тот бы лучше не исполнил. Как он только спалил, до сих пор не понимаю. Бодренький старичок оказался – я еле ноги унёс.
Егор рассмеялся, представляя эту картину, а Клочков продолжил:
– Спёр я тогда в ближайшей деревеньке верёвку подходящую и затаился у дороги. Думаю, подожду кого подходящего, а тут как по заказу витязь скачет одинокий. Ну, я верёвку-то и натянул аккурат по его шее, – Юрий Андреевич вдруг заметил стоявшую в высокой придорожной траве клетку с пушистым комочком и замолчал. Подошёл, наклонился, рассматривая, и изрёк: – Чудны дела твои, Господи.
– Это ты к чему? – не понял Егор.
Юрий Андреевич усмехнулся и, подойдя к седельной сумке, достал из неё точно такого же зверька:
– Глянь, что мне на сдачу в деревне дали. Один в один. Тоже в клетке был, но я её выкинул, места много занимала. Хотел вообще отпустить, но она шмыг в сумку и сидит.
Егор взял его в руки, всмотрелся. Похожий зверёк. Можно сказать, копия. Он открыл клетку со своим питомцем и подселил вновь прибывшего.
– Может, подружатся. Да и веселей вдвоём как-никак. Они тут, наверное, не редкость, вот и суют всем, кому ни попадя, – Егор немного подумал и спросил: – Слушай, старче, а тебе там рабов не предлагали купить?
– Ха, было дело. А ты откуда знаешь?
– Да просто я тоже колесо у телеги чинил. Но мне золотую монету за это дали. Надо было просто уйти, он бы тебя сам догнал и озолотил слегка. А рабов мне в деревне тоже предлагали на сдачу. Я женщину одну выкупил и отпустил, а ты?
– Я? – Юрий Андреевич нехорошо ухмыльнулся, – Больно надо деньги тратить. Провёл разъяснительную беседу с барыгой и убедил его, что рабовладение – это вообще западло, а впаривать разных доходяг туристам так и подавно. Он проникся и тут же освободил обоих. Правда, дед на радостях чё-то помер сразу, но тут уж я не виноват. Он и так бедолага пожил немало. Только вот местный народец не оценил моих просвещённых идей – набежали с дубьём, пришлось сваливать. Девка вообще отказалась куда-то уезжать, а парнишка тот, опосля тоже передумал и назад вернулся. Ну, на то его пацанская воля.
– Понятно. Ты в своём репертуаре. Но, думаю, бесполезно всё это. Как ни крути, а мы с тобой в симуляторе и вокруг нас всё не по-настоящему.
– Мы с тобой, Егорушка, настоящие. И поступки мы с тобой совершаем, а не эти… ну как их… – он пощёлкал пальцами в воздухе, подбирая нужное слово.
– Юниты, – подсказал Егор.
– Может и юниты, тебе видней, – согласился Клочков и тут же, сменив тему, сказал: – Давай выдвигаться, соколик. Нам ещё топать и топать по азимуту…
С этими словами он вскочил в седло и заявил:
– Пехоте, понятное дело, топать. А я, как белый человек, впереди поеду. Жаль, конечно, что конь не белый, но и так сойдёт по нашей бедности.
– Я думал, мы вдвоём поедем, – без особой надежды проронил Егор.
– Ага. Ты б себе ещё толще юнита придумал. Не… Боливар не вынесет двоих. Так что ножками, ножками…
– Ты коню уже и имя придумал?
Юрий Андреевич обернулся, смерил его печальным взглядом, тяжело вздохнул и сокрушённо покачал головой.
– Какие планы, фельдмаршал? – поинтересовался Егор минут через пять. Идти молча было скучно.
– Не знаю, – честно ответил Клочков, – я в этих играх не силён. Сам решай. Я обещал Арацине присмотреть, чтоб тебя тут сильно не били, а остальное всё сам. Это ж вообще твоя идея.
– Да ладно тебе. Небось сам сюда рвался и копытом стучал, аки конь боевой. Я ж тебя знаю.
– Больно надо. Лучше б я сейчас со своей кошечкой кино какое познавательное смотрел, чем с тобой тут в седле потеть.
– Правда, Юра, надо ведь какой-то план придумать. Я так мыслю, что надо по крупным городам прошвырнуться и выяснить обо всех людей необычных. Наверняка ведь должна выделяться среди окружающих.
– Может и должна, – задумчиво сказал Клочков, – а может, и нет. Одно радует, что города здесь не мегаполисы. Хотя это и хорошо, и плохо одновременно.
– Что ты имеешь в виду?
– Небольшой город, где всё на виду и все друг друга знают или имеют общих знакомых. Живут своими кланами, точнее, ремесленными общинами. Вот приедем мы в город, и нас спросят: «Вы кто такие?». Что мы им скажем?
– Ну придумаем что-то… Я вон в деревне той заплёл, что купец из Москвы. Прокатило. Скажем, к примеру, что мы наёмники и пришли наниматься на службу к местному феодалу.
– Ты думаешь, здесь никто не знает, что такое конкуренция. Прирежут нас по-тихому, никто и не всплакнёт.
– Как думаешь, Юра, если нас здесь завалят, то мы где окажемся?
– Я в аду, а с тобой пусть разбираются те, кому положено.
– Да брось ты, я ж не об этом. Можем ведь и опять в Польше посреди поля.
– Тогда уже в Союзе, – хмуро поправил Клочков, но было видно, что у него нет никакого желания развивать эту тему.
Они какое-то время ехали молча, но вскоре Егору это наскучило:
– Слушай, Юра, как думаешь, какую пользу мы сможем принести этому миру?
– Никакой, – тон Клочкова был настолько категоричен, что Егор даже несколько растерялся.
– Да не, ну, погоди… Ты, когда с Николаем II умные разговоры вёл, я почему-то решил, что у тебя и для Вещего Олега нашлась бы пара дельных советов.
Клочков саркастически хмыкнул, но Егор, привыкший уже к подобному, не обратил на это никакого внимания:
– Можно ж и тут как-то двинуть прогресс.
– Ох, Егор… Ну вот ты иногда как дитя малое. Что ты здесь двигать собрался? Это же игра – нолики и единички, ну или хрен его знает, как оно тут работает. Да и задача, в общем-то, совсем другая: выжить и не попасть в рабство. А в твоём случае ещё и сексуальное, – он криво усмехнулся. – Ну, и в идеале разыскать эту дамочку, чтоб ей пусто было.
