Ещё находясь в больнице ему удалось отправить написанное во время вынужденного бездействия очередное (уже непонятно какое по счёту) послание в Москву и гораздо менее объёмную записку в местное УНКВД, в которой он кратко информировал соответствующие органы, где и когда они смогут задержать разведгруппу абвера. На этом он посчитал свой гражданский долг исполненным и успокоился.

Старший лейтенант Заитов, подойдя к кабинету директора школы милиции, замер нерешительно, задумался, но потом покачал головой, словно отгоняя сомнения прочь, и коротко постучав, распахнул дверь.

– Разрешите?

– Входите, Александр Александрович. У вас что-то срочное? – директор быстро сортировал какие-то бумаги на столе, складывая необходимые документы в тонкую картонную папку. Судя по всему, он был занят, но старший лейтенант Заитов уже принял решение и отступать не собирался. Лёгкой спортивной походкой он быстро преодолел расстояние до письменного стола и протянул директору практически полностью исписанный лист бумаги.

– Рапорт, – коротко пояснил он и, сделав шаг назад, застыл в ожидании.

– Присаживайтесь, товарищ Заитов, – директор кивнул на стул и углубился в чтение нового документа. Быстро пробежал написанное, тяжело вздохнул, но затем улыбнулся и положил рапорт на стол.

– Александр Александрович, я не специалист и все эти… – он бросил взгляд на лежащий перед ним рапорт, – дзюдо Кодокан и французский бокс сават для меня тёмный лес. Можно как-нибудь попроще?

– Конечно. С первого дня занятий самбо я обратил внимание на курсанта Вишневского. Это, безусловно, очень способный талантливый парень, самородок, можно сказать. Я даже предложил ему заниматься индивидуально, но он почему-то отказался. Весьма деликатно, стоит признать. Этот отказ показался мне довольно странным, так как талант его не вызывал сомнений. Да и любой другой бы на его месте с радостью согласился. Тогда я решил присмотреться к нему повнимательней, понаблюдать, так сказать. И с каждым занятием во мне крепла уверенность, что он тщательно скрывает свои возможности. Это довольно сложно объяснить неспециалисту, но я почти на сто процентов уверен, что курсант Вишневский не понаслышке знаком с трудами Нила Ознобишина "Искусство рукопашного боя" и Виктора Спиридонова «Самозащита без оружия». Эти учебные пособия были изданы в 30-м и 33-м году. И довольно быстро изъяты из свободной продажи. Этот парень тогда ещё ребёнком был. Чтобы подкрепить своё предположение, я решил спровоцировать его. И во время одной из схваток он практически полностью исполнил приём, описанный товарищем Ощепковым в его руководстве по советской борьбе вольного стиля. Этот приём был им позаимствован из японского дзюдо Кодокан. Василий Сергеевич нам сам об этом рассказывал в институте физкультуры в Москве, и вероятность того, что простой польский парень дойдёт до этого своим умом, просто ничтожна. Правда, Вишневский вовремя опомнился и не довёл приём до его логического завершения. Более того, я уверен, что он сознательно лишился более выигрышной позиции и проиграл ту схватку.

– Александр Александрович, я благодарю вас за бдительность, но вынужден разочаровать. Судя по всему, мы имеем дело как раз с одним из, как вы сами выразились, самородков. Дело в том, что буквально неделю назад ко мне приходила товарищ Носикова. У неё тоже имелись определённые подозрения насчёт курсанта Вишневского. Преподаватель русского языка тоже непрерывно сыпала непонятными филологическими терминами и уверяла меня, что русский язык для Вишневского родной, а он сознательно коверкает слова. Нине Васильевне удалось, если и не убедить меня, то заронить зерно сомнений, и я связался с капитаном Акимовым, так как именно он рекомендовал этого курсанта. Тот заверил меня, что его люди провели самую тщательную проверку этого парня в рамках расследования одного уголовного дела. Курсант Вишневский никогда не покидал своего места жительства и ни о какой Москве, а тем более Японии не может идти и речи. Капитан Акимов даже консультировался с нашими врачами по поводу его амнезии, и возможных противопоказаний для службы в РКМ, но специалисты заверили, что всё в порядке, хотя травмы мозга в настоящее время ещё мало изучены и, возможно, именно это стало причиной таких способностей.

Старший лейтенант Заитов выглядел немного растерянным и разочарованным. Он попробовал возразить что-то неуверенно, но недоговорил и умолк.

– Александр Александрович, передайте курсанту Вишневскому, что с этого дня ежедневные тренировки для него обязательны. Время и продолжительность на ваше усмотрение, но не в ущерб основному обучению. Занимайтесь своим самородком, – директор отложил в сторону рапорт Заитова, давая этим понять, что разговор окончен.

Старший лейтенант понятливо кивнул и вышел за дверь, а директор встал из-за стола и достал из шкафа папку с личным делом курсанта Вишневского. Снова перечитал рапорт Заитова и после продолжительного раздумья снял трубку телефона.

– Девушка, соедините меня с управлением НКВД.

Глава 12.

Юля

Тихий, утопающий в зелени, дворик старого ничем не примечательного трёхэтажного дома на первый взгляд не сулил никаких опасностей, но тревожный звоночек всё-таки прозвенел. Описать эти ощущения было довольно сложно, но заходить в нужный подъезд категорически не хотелось. Она, не спеша, прошла чуть дальше, присмотрела какой-то закуток в тени покосившегося сарая, где, судя по опилкам и мелким обрезкам досок, какой-то местный рукастый мужик что-то мастерил на досуге, и присев на пенёк, стала неторопливо перебирать содержимое своей корзины. Отломив краюху хлеба и кусок сочной, лоснящейся салом, домашней колбасы, она принялась неторопливо жевать, лениво оглядывая так насторожившее её место.

Несмотря на то, что рабочий день был в самом разгаре, здесь оказалось довольно людно. Дворник без особого усердия сонно махал метлой, сгребая мусор. Две толстые пожилые тётки с лицами профессиональных сплетниц о чём-то судачили на лавочке у соседнего подъезда. Молодая мамаша, слегка покачивая коляску, завешанную марлей, медленно прогуливалась в тени огромного тополя, уткнувшись в книгу. Пара мужиков основательно расположилась в беседке посреди двора выставив на стол пару трёхлитровых банок с пенным напитком и целую вязанку мелких вяленых рыбёшек. Из общей картины слегка выбивался коренастый мужичёк с газетой под мышкой, который медленно прохаживался около соседнего дома.

Юля усмехнулась. Двор обложили вполне грамотно, построив своеобразный «конверт». Первым спалился мужик с газетой, который маячил, словно бельмо на глазу, да и парни, сделавшие за всё время только по маленькому глотку пива, не дотягивали до легенды. Не пьют так люди… Значит, и мамаша с коляской при делах. Интересно, что там у неё? Автомат? Мамаша почувствовала, что на неё смотрят, обернулась, бросила на Юлю быстрый пытливый взгляд и снова уставилась в книгу. Юля доела, утёрлась маленьким платочком, отряхнула крошки и, подхватив корзинку, медленно побрела прочь.

Не факт, конечно, что пасут именно нужного ей человека, но лучше, как говорится, от греха подальше… Благо был ещё вариант с каким-то идейным придурком, о котором упоминал Поляк. Встретиться тогда так и не довелось, но адресок она на всякий случай запомнила. Конечно, он мог там и не жить, но наведаться в любом случае стоит. Это гораздо проще, чем искать его по разным злачным местам.

Юля не знала, где находится нужная ей улица, поэтому высаживавший пассажиров извозчик оказался весьма кстати. Она забралась в коляску и назвала адрес. Реакция её удивила:

– Пошла вон, курва, – бросил извозчик не оборачиваясь.

Юля немного подумала, потом примерилась и двинула ему по почке. Мужик охнул и согнулся, держась за бок.

– Я тебя вместо лошади сейчас запрягу и вокруг города проеду, – пообещала девушка. – Вези, куда сказано.

Мужик тряхнул поводьями и, проехав метров двести, остановился.