– Товарищ Крамер, мы набираем добровольцев для выполнения очень опасного и сверхсекретного государственного задания. Вы вправе отказаться. А если имеются медицинские противопоказания к большим физическим нагрузкам, то просто обязаны это сделать, – и словно оправдываясь, пояснил: – Некогда сейчас в ваших медкартах копаться.

– Я согласен, – Карл не раздумывал ни секунды. Надо – значит, надо. Не зря ведь именно его выбрали из сотен, а, может даже, и тысяч других.

И тогда молодой лейтенант улыбнулся. Открыто и приветливо. И взгляд его сразу же перестал быть тяжёлым и давящим.

– Вас проводят, – он взглянул на сопровождающего и снова углубился в свои бумаги.

Идти пришлось совсем недолго – буквально несколько шагов дальше по коридору. Карл даже удивился, зачем ему провожатый. Но, видимо, здесь такие правила. Восьмой кабинет, судя по вывеске, почему-то сразу напомнил обычный класс в школе. Такие же ряды столов-парт и притихшие внимательные ученики, усердно скрипящие перьями. Вот только вместо детей за столами застыли в напряжённом ожидании молчаливые мужики средних лет, что-то старательно выводящие в лежащих перед ними бумагах.

– Займите свободное место и заполните документы, – не глядя на Карла, сказал провожатый и, кивнув стоявшему у дверей часовому, на этот раз с автоматом, ушёл.

Карл уселся за стол и переворошил лежащие перед ним бумаги. Анкета, образец заявления, обязательство о неразглашении, пустые листы, скорее всего, для автобиографии. Он открыл чернильницу, взял перо и принялся вносить свои данные. Управился довольно быстро и потом ещё минут десять откровенно скучал, рассматривая кабинет, часового и остальных собравшихся. За это время привели ещё двоих, и теперь за партами сидело ровно пятнадцать человек.

Наконец, дверь распахнулась, и вошли двое: уже знакомый лейтенант и молоденькая симпатичная девушка в новенькой форме с петлицами сержанта госбезопасности.

– Итак, товарищи, с этого дня вы будете зачислены в секретную группу специального назначения НКВД СССР и после небольшой подготовки в тренировочном лагере приступите к выполнению важного правительственного задания. Вы можете написать короткое послание своим родным и сообщить, что с вами всё в порядке. Разглашать любые сведения о численности, структуре, целях и задачах вашего подразделения строжайше запрещено. Настоятельно советую вам с этого дня и навсегда помнить о сверхсекретности вашей работы. Кстати говоря, никого из вас больше нет в живых. Кто-то погиб в пожаре, кто-то утонул, купаясь в нетрезвом состоянии, а есть и такие, кого насмерть сбил автомобиль. Объединяет вас то, что ваши трупы никаким образом не поддаются идентификации и имеют такой жуткий вид, что хоронить вас придётся в закрытом гробу. О ком-то, может даже, будет коротенький некролог в прессе. Подробнее о вашей загробной жизни вам расскажет сержант государственной безопасности Клочкова Юлия Андреевна. Именно она будет руководить вашим обучением. Возможно, и я в последующем подключусь на каком-то этапе. Знакомьтесь пока, товарищи, и пишите свои письма. У вас есть пять минут. Потом быстро переодеваемся, так же быстро фотографируемся и уже совсем быстро грузимся в полуторку. Вас ждёт очень насыщенная и увлекательная жизнь, товарищи.

С этими словами молодой лейтенант улыбнулся и вышел за дверь. Девушка подошла к окну, распахнула его и брезгливо поморщилась, рассматривая ладонь со следами краски. Недоверчиво осмотрела подоконник, но потом всё же уселась на него и закурила.

По кабинету пронёсся еле слышный вздох и даже раздался какой-то сдавленный короткий смешок. Все зачарованно уставились на её стройные ноги, но, похоже, этим только развеселили девушку.

– Мне нравится ваше игривое настроение, мальчики, – заявила она, выпуская в окно целое облако дыма. – Любуйтесь на здоровье. И запомните хорошенько этот день. Очень скоро большинство из вас будут тихонько плакать по вечерам в уголке, обняв свои худые коленки, и проклинать тот день, когда согласились попасть ко мне в подчинение.

Глава 10.

Краков.

Границу пересекли ночью на двух лодках где-то в районе городка Пшемысль, где неширокая река Сан сужалась метров до сорока. Проводник, выделенный Поляком (скорее всего, местный контрабандист) уверенно вёл их в темноте своими тайными тропами, и никому не нужной встречи с пограничниками удалось благополучно избежать. Дальше передвигались на телегах, разбившись на несколько мелких групп по три-четыре человека. Путешествие растянулось на четыре дня и успело опостылеть настолько, что Егор даже начал учить польский язык, чтоб хоть как-то скрасить эту тоскливую монотонность.

Как оказалось, Краков, в отличие от того же Львова, совершенно не пострадал. Судя по прекрасно сохранившимся зданиям и даже абсолютно целым окнам, никаких авианалётов, а тем более городских боёв здесь не велось. Но присутствие нового немецкого порядка было видно невооружённым глазом. Очень многие горожане ходили с белыми нарукавными повязками, украшенными синей звездой Давида, да и армейские патрули встречались довольно часто. Их несколько раз останавливали для проверки документов, но качественные подделки вопросов не вызывали, как, впрочем, и вполне мирное содержимое их поклажи.

Путешествие завершилось на съёмной квартире, где Егор переоделся в солидный костюм, купленный на местной барахолке. Юля же, в новеньком платье и модной шляпке, настолько выгодно отличалась от местных жителей, что привлекала к себе повышенное внимание. И если заинтересованные взгляды мужской половины населения были вполне объяснимы, то женщины чаще смотрели с явной неприязнью.

Они нацелились на отделение Коммерческого банка, который после завершения боевых действий в Польше, был передан в распоряжение немецкого «Дрезднер банка». Егор с Юлей под видом клиентов осмотрели помещение, а затем немного покружили по окрестным переулкам, присматривая пути отхода. Юля осталась вполне довольна и сообщила ему между делом, что в банке установлена самая современная сигнализация фирмы Simens&Halske, с использованием различных фотоэлектрических элементов, ИК-лучей и ёмкостных детекторов – преобразователей параметрического типа. Егор выслушал все эти умные слова, но из пространных объяснений так и не понял, каким образом она собирается решать данную проблему.

Но, как оказалось, этот ларчик открывался достаточно просто. Крупный камень, ловко брошенный одним из бесчисленных мелких оборванцев, деловито снующих по улицам города в поисках пропитания, расколол огромное стекло витрины и послужил началом активных действий. Ругань выскочившего на улицу клерка не помешала маленькому хулигану скрыться в подворотне. Служащий банка задумчиво и печально оглядел последствия преступления и скрылся внутри, а примерно через час вставили целое стекло. Приехавший на пролётке мужичок с чемоданчиком в руках установил на стёкла новые провода. За этим мужиком удалось проследить сначала к месту его работы, а затем и к дому, где он обитал вместе с целым семейством. Этим же вечером визит нескольких ребят Поляка сжёг ему уйму нервных клеток. Но после продолжительной и весьма неприятной беседы согласие о сотрудничестве было получено. Жена мужика уехала вместе с шантажистами. А тот, явившись на следующий день устанавливать сигнализацию на другое разбитое окно, внёс небольшие коррективы, исключавшие подачу сигнала в ближайший полицейский участок.

А вечером, практически перед самым закрытием банка, немногочисленных посетителей очень встревожили громкие крики двух мужчин, извещающих о том, что этот банк грабят. Но к их большому изумлению, вооружённых револьверами грабителей тут же скрутили оказавшиеся неподалёку крепкие парни. Высокий мужчина с мрачным тяжёлым взглядом поднял вверх руку с полицейским жетоном и громко заявил с ярко выраженным акцентом выходца из Силезии.

– Уголовная полиция. Всем сохранять спокойствие. Кто управляющий?

– Я, гер офицер. Альберт Гирш к вашим услугам.