Он выглянул вниз во двор и попытался жестами обрисовать ситуацию. Его, кажется, поняли. По крайней мере, Бабкин кивнул, и опера вошли в парадное. Егор попытался просчитать действия противника. Сейчас опера разыграют какой-нибудь трюк с визитом соседа снизу, которого заливают, или кредиторами Мойши, пришедшими за долгом – это было, в общем, не столь важно. Вопрос, как на это отреагируют засевшие в квартире бандиты. А в том, что это именно бандиты, Егор почему-то нисколечко не сомневался. Любой мало-мальски подготовленный народ тут же рассредоточится по комнатам и постарается занять наиболее выгодные позиции. Кто-то пойдёт открывать дверь, если они, конечно, вообще станут её открывать, а не сделают вид, будто их здесь и нет вовсе. Возможно, кто-то решит выйти на балкон и взглянуть, что делается во дворе и в таком случае противников сразу же станет меньше. В любом случае начнётся какое-то движение, а открытое по причине летнего зноя окно позволит Егору без труда проникнуть внутрь. Как запасной вариант имелась ещё открытая форточка в комнате, где спала девушка, и он был уверен, что сможет в неё протиснуться, но проделывать подобные акробатические трюки при наличии распахнутого окна совсем не хотелось.
«Эх, сюда бы сейчас свето-шумовую и бери всех тёпленькими», – мелькнула бесполезная мысль.
Громкий стук в дверь и ядрёная брань были слышны даже на балконе. Кто-то из ребят ревел белугой на весь дом, без конца матеря бедолагу Мойшу, которого Егор даже в глаза не видел. Он мысленно усмехнулся, поражаясь сложным конструкциям, которые бы наверняка оценил Юрий Андреевич, но раздавшаяся в комнате немецкая речь заставила его мгновенно напрячься.
Он вновь осторожно заглянул в комнату, готовый тут же стрелять на поражение, и увидел, как все трое, уже вооружённые пистолетами, двинулись к выходу. Вышли, правда, лишь двое: последний, укрывшись за дверным косяком, взял на прицел невидимую отсюда входную дверь. Егор легко вскочил на подоконник, осторожно отодвинул в сторону невесомую прозрачную занавеску и, держа противника на прицеле, аккуратно слез на пол. В принципе можно было особо и не таиться – пьяные крики кого-то из оперов надёжно гасили все звуки, но Егор решил не рисковать. Ему удалось подобраться незамеченным, и мужик, получив рукоятью пистолета по голове, отправился спать. Егор мягко опустил обмякшее тело на пол, а тяжёлый трофейный ТТ оказался приятным бонусом.
Ко второму бандиту тоже удалось подобраться вплотную. Он страховал своего приятеля из дверей другой комнаты и лишь успел бросить в сторону Егора удивлённый взгляд. Он был вырублен мгновенно и так чётко, что Егору даже самому понравилось. Успевший открыть дверь бандит тоже получил рукоятью пистолета по затылку и осел безвольной куклой на пол. Прихожая быстро наполнилась людьми, а Егор пошёл в спальню к девушке.
Она продолжала спать. Впрочем, это было неудивительно. Захват бандитов прошёл очень быстро и практически беззвучно. Он склонился над её кроватью, осторожно тронул девушку за плечо, а она неожиданно резко развернулась к нему, выдёргивая из-под подушки небольшой дамский пистолет. Егор среагировал на автомате: вооружённая рука была отбита в сторону, а девушка, получив сильный удар в лицо, потеряла сознание. Егор перевёл дух и, не в силах сдержаться, высказал всё, что думал по этому поводу. Девушка, лежащая на кровати, была лет на десять постарше Руты и совсем на неё непохожа.
Глава 9.
– Что за шум, а драки нет? – с улыбкой поинтересовался Бабкин, заходя в комнату, но, присмотревшись к лежащей в отключке девушке, из разбитой губы которой текла тонкая струйка крови, поправился: – Драка тоже была.
– Это не Рута, – констатировал Егор и, подобрав лежащий на кровати небольшой пистолет, сунул его в карман. Презент Юле, если бог даст, конечно.
– Это вещдок, – нахмурился Бабкин.
– Да брось ты, – устало сказал Егор. – Это дело у тебя всё равно контразведка заберёт. Они тут по-немецки лопотали.
– Во как! – удивился старлей.
– Пошли допросим их по-быстрому. Может, кто чё знает, хотя надежды на это…
Двое мужиков сидели рядышком на диване под присмотром оперов и синхронно ощупывали свои головы. Третий продолжал лежать в коридоре.
– А этот что там разлёгся? – поинтересовался Бабкин.
– Готов, – равнодушно сказал Слава и, кивнув на Егора, добавил: – Он ему череп проломил.
Егор досадливо покачал головой. Именно этого мужика он тогда так ловко вырубил. Не рассчитал, выходит…
– Это плохо, – в тон подчинённому ответил старлей и, задумчиво осмотрев двоих задержанных, спросил: – С кого начнём?
Адресовалось это, по всей видимости, Егору. И он, обозрев изрядно нервничающих бандитов, быстро определился:
– Предлагаю этого.
Выбранный им тип выглядел более перспективно на фоне второго, типичного придурка, не обременённого особым интеллектом. Именно он интеллигентно читал газету, пока двое других коротали время за игрой в карты. Чисто выбрит, да и одет чуть получше. Такие холёные, тщательно следящие за собой ребята, очень дорожат своей внешностью, и примитивный мордобой в их случае может дать гораздо больше целого часа уговоров и увещеваний.
Бабкин согласно кивнул и взглянул на Славу. Тот понял его без слов и, подчиняясь молчаливому приказу, сопроводил кандидата на потрошение в соседнюю комнату.
– Там девушка отдыхает, – Егор кивнул операм на спальню. – Резкая больно. Имейте в виду.
Те согласно закивали, а Егор направился вслед за Бабкиным в «допросную». Клиент уже сидел на стоящем в центре комнаты стуле и заметно нервничал.
– Кто такой? – поинтересовался старлей, лениво листая отобранные у бандитов документы.
– А вы сами, кто такие?
– Милиция, – спокойно проинформировал Бабкин и, отыскав нужный документ, несколько оживился. – Так, вот он ты. Пшемек Шиманский. Похож. Что во Львове делаешь? Откуда оружие?
– Пан милиционер, мы коммерсанты. Здесь по торговым делам. А оружие – это себя защищать, да и только. Мы ведь не сделали ничего плохого, – говорил он по-русски неплохо, хоть и с явным акцентом.
– Коммерсанты, говоришь, – ироничная ухмылка скривила тонкие губы старлея, – тогда я папа римский, а они архиепископы. Надеюсь, ты уловил сарказм?
– Пан милиционер… – начал было он свою песню, но Егор прервал его бесцеремонно:
– Тише будь! – он зашёл за спину задержанному и подмигнул операм. – Теряем время, товарищи. Дайте мне десять минут, и этот тип мне про свой Абвер расскажет даже то, о чём на исповеди умолчал. Слава, я там у дворника ящик с инструментами видел. Принеси, пожалуйста, плоскогубцы, молоток и лампу паяльную. И предупреди ребят, что сейчас пан Шиманский будет долго и громко кричать.
Слава, если и удивился подобной просьбе, то виду не подал, а спокойно кивнул и направился к выходу.
– Стойте, – тут же отреагировал задержанный уже практически на безупречном русском. – Я профессионал и умею проигрывать достойно. Оставьте свои варварские методы для других. Я готов сотрудничать.
– Это мудрое решение, – похвалил Егор и сразу же перешёл к делу: – ваше имя, фамилия, звание.
Тот пару секунд помедлил, но всё же признался:
– Обер-фельдфебель Алоис Грубер.
– Вам знаком гражданин Войцех Зелинский по кличке «Забияка»?
Откровенно говоря, на положительный ответ он особо и не надеялся, но когда немец согласно кивнул, то не смог сдержать довольной улыбки.
– Да. Именно он предоставил нам эту квартиру и должен был обеспечить дальнейшую переброску на восток.
– Где сейчас находится Рута? – шанс на то, что этот немец может что-то знать, был ничтожным. Но попытаться всё же стоило.
– Какая Рута? Я не знаю никакой Руты, – удивился обер-фельдфебель.
– Вспоминай! Девушка, похищенная сегодня на вокзале. Ну! – в сердцах прикрикнул Егор и добавил уже безо всякой надежды на успех: – Слава, неси инструменты.
– Стойте! – тут же вскинулся немец и быстро-быстро затараторил: – Я правда не знаю никакой Руты. И о похищении тоже ничего не знаю. Но когда мы вчера пришли к Зелинскому, то я слышал часть его разговора с кем-то из подручных. Вернее, всего одну фразу. Они сразу же замолчали. Забияка сказал, что от вокзала везти далеко и лучше сразу к какому-то цыгану. Это всё, что я слышал. Нас специально учили запоминать, и я запомнил. Я, правда, больше ничего не знаю.
